Ника Крылатая: Зимнее чудо: истинная для оборотня

Глава 1. Лада

Лада, глубоко вдохнув, попробовала открыть глаза. Ресницы дрогнули, но веки не поднялись ни на миллиметр. Девушке казалось, что она никак не может очнуться от тяжелого сна.

«Какая ерунда только ни приснится, пока болеешь», – подумала Лада.

Она была уверена, что тяжело болела. Ну потому что такое может привидеться только в температурном бреду.

Какие-то люди в странных одеждах водили над ней руками и говорили на непонятном языке. От их рук шло сияние, которое окутывало все ее тело и приносило облегчение. Но это еще можно как-то объяснить: мозг просто сформировал образы из фэнтези и фантастических фильмов. Но эти люди еще и ругались между собой! В какой-то момент даже подумала, что подерутся. Не подрались.

Наверное, ее в больницу положили. А люди эти просто врачи, в горячечном бреду казавшиеся волшебниками. Непонятный язык – медицинский. Все эти названия болезней и лекарств реально звучат как заклинания. Рецепты, написанные от руки, вот точно оно! Легко можно принять за древний манускрипт. Шутка про парацетамол вообще вот не шутка.

В общем, ничего удивительного. Ведь врачи часто и правда волшебники, так что мозг просто немного пошутил.

Но сейчас она чувствовала себя прекрасно, просто глаза не открывались, как будто организм забыл, как это делается.

Лада захотела пошевелить пальцами на руках, но тоже ничего не получилось. И это ее испугало. Вот же они! Она их чувствует. А приподнять ни один не может.

«Что еще за новости?» – возмутилась она. Попробовала возмутиться вслух, но слова застряли в горле, губы не смогла разомкнуть.

«Да что за фигня!» – мысленно рявкнула Лада, рассердившись.

Несмотря на нежное имя, характер у нее был довольно твердый. Бабушка шутила, что назвать нужно было Варварой. Но родители очень хотели Ладушку. Красивое старинное имя. И марка машины, да. Шуточек по этому поводу она огребла немало.

«Лада – это потому что производитель отечественный? А в Европе могла бы быть Мерседес»

«Заводись давай!» – Лада уже очень разозлилась на себя.

И, о чудо! Смогла открыть глаза. Чтобы уткнуться взглядом в высокий потолок. Ничего удивительного, когда лежишь на спине. Но потолок был деревянным. Он располагался высокого, поддерживаемый балками, украшенными резьбой. Светлое дерево, словно выбеленное, не давило. Это было о-очень необычно. В городе совершенно точно нет больниц с деревянными потолками. Только бетон и потолочные плитки. А тут ощущение, как будто это потолок в каком-нибудь шале.

Лада вгляделась, и взгляд сфокусировался, давая ей разглядеть резьбу на балках. Видно было руку искусного мастера, вытесавшего на дереве настоящие кружева из ветвей плюща и цветов.

– У меня минус два! – воскликнула Лада, от шока прорезался голос. – Я так далеко всякую мелочь не вижу.

Звук собственного голоса ее испугал. Показался ей чужим.

– Лада, выдыхай, – произнесла вслух, и опять собственный голос резанул по ушам. Ну не ее это тембр! Этот какой-то переливчатый, словно колокольчики. – Раз-раз, поверка микрофона. Раз-раз.

Да, голос определенно другой.

Ей сделали операцию на голосовых связках? Но зачем?! Певицей она никогда не мечтала быть. Или она чем-то таким интересным переболела и это побочный эффект?

Но на этом шокирующие события не закончились. Взглядом она уперлась в окно. Широкое и высокое, и стрельчатое. Причем раскладка была не привычная квадратная, а будто ветви переплелись. Эльфийская – пришло определение на ум. Легкие полупрозрачные занавеси были раздвинуты в стороны и казались белоснежными, мягко струящимися водопадами.

Чуть-чуть повернув голову, а это движение далось уже легче, смогла рассмотреть стены. Такую отделку она видела только в особняках на экскурсиях и в музеях. Когда до середины деревянные панели, а выше – тканевая обивка. Такое же светлое дерево, как и на потолке, украшенное резьбой. Белая ткань, похожая на шелк, с едва различимым золотистым узором, перекликающимся с резьбой.

Очень красиво, такой благородный стиль, утонченный даже.

Такая светлая комната! Наверняка приятно распахнуть это окно, чтобы легкий ветерок гулял по комнате и было слышно шум листьев.

– Каких еще листьев? – до Лады только сейчас дошло, что в окно было видно зеленые деревья. Она быстро вернула взгляд к окну, отчего закружилась голова.

Так и есть, за окном явно было лето.

– Это ж сколько я в больнице провела? – произнесла вслух ошарашенно. Она же помнит, что шла вечером по улице, была поздняя осень, холодно, лил дождь. А потом перед глазами все вспыхнуло белым светом.

То есть она провела в больнице… полгода? Тогда ничего удивительного, что не может совладать с телом и не узнает свой голос. Но не отменяло того факта, что больница была ну о-очень странной.

Медленно она поворачивала голову, разглядывая странную комнату. Вон там в углу стоит комод, над ним зеркало в красивой раме. Но ее кровать в зеркале не отражается, и себя Лада увидеть не могла. Дальше стоит столик на гнутых ножках и возле него два стула с резными спинками составляют комплект. Еще в комнате поместилось мягкое кресло, похожее на шезлонг. На нем в ряд были выставлены вышитые декоративные подушечки.

– Не больница, – сделала она вывод. Настроение было мрачным.

Глава 2. Лада

До сознания Лады начали медленно доходить ощущения. Наконец-то она смогла почувствовать, что лежит на чем-то мягком и гладком.

– Так, Лада, соберись, – вслух приказала себе. Так почему-то быстрее тело слушалось приказов. Наверняка этому есть объяснение про работу нейронов и нервных импульсов. Потом расспросит врачей.

– Пошевели пальцем на правой руке, – приказала сама себе. И у нее получилось! Мизинец дернулся. С пятой попытки смогла приподнять все пальцы. Итак, ее рука лежит поверх одеяла. Настала очередь левой руки.

Лада уже поняла механизм взаимодействия с собственным телом, и теперь сначала несколько раз проговаривала вслух, что нужно сделать. Пальцы на обеих руках едва заметно двигались, но она так устала! На лбу выступил пот, а сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди.

Но эти маленькие победы окрыляли!

Значит, постепенно она сможет оживить все тело. Она будет двигаться!

Лада отдышалась и дождалась, когда сердце успокоится. Уверенная в результате, четко произнесла:

– Сожми пальцы на левой ноге.

И попыталась это сделать. С первого раза не получилось. Пришлось повторить еще раз. И еще. И еще. Минуты шли, а ничего не получалось. Сердце снова зачастило, только в этот раз от страха.

А вдруг ноги она не сможет почувствовать никогда?

– Сожми пальцы на левой ноге, – еще раз, с металлом в голосе, приказала Лада. Словно слова сами по себе могли придать силы ее непослушным мышцам. Она стиснула зубы, сосредоточившись на фантомном ощущении конечности. Она чувствовала ногу, чувствовала ее вес, ее положение, но мозг как будто не мог достучаться до нервных окончаний, чтобы передать приказ. Пальцы левой ноги оставались неподвижными, как замороженные.

– Ладно, давай с правой, – Лада сделала последнюю отчаянную попытку. Но опять безуспешно.

Минута за минутой тянулась мучительная вечность. Холодный пот выступил на висках. Сердце, только что успокоившееся, вновь забилось дикой птицей в клетке, отдаваясь глухими ударами в ушах. Страх, сперва лишь намеком мелькнувший на периферии сознания, теперь разросся до чудовищных размеров, сдавливая грудь.

А вдруг ноги она не сможет почувствовать никогда?

Ладу охватила настоящая, всепоглощающая паника. Ужасно быть прикованной к кровати до конца своих дней, зависеть от других во всем. Больше никаких пробежек по утрам, никаких танцев в студии. Только стены, кровать и жалостливые взгляды. По щекам, обжигая кожу, потекли слезы. Она не могла резко повернуть голову, чтобы стряхнуть их, не могла поднять руку, чтобы вытереть. Все, что оставалось – моргать, пытаясь остановить этот бессильный поток.

– Это не больница, – прошептала Лада, ее голос был охрипшим и ломким. – Это какой-то хоспис класса люкс. Но откуда у родителей столько денег?

И тут, словно вспышка фотоаппарата, в ее памяти мелькнуло воспоминание. Яркое, резкое, болезненное, разворачивающееся, как в замедленной съемке, в подробную, ужасающую сцену. Вот она подходит к пешеходному переходу. Он освещен скудно, лампочки перегорели дня два назад, а городские службы не удосужились их заменить. Темно, да еще и дождь льет, превращая асфальт в черное зеркало.

Лада никогда не переходила дорогу, уткнувшись в телефон, а сейчас и вовсе удвоила внимание. Но дорога была абсолютно пуста. Фары машин мелькали где-то вдали, так что она спокойно ступила на переход. Но никто не мог предугадать, что через тротуар, ломая кусты, пронесется здоровенный джип.

Огромные ярки фары ослепили Ладу, раздался визг, джип занесло, а потом стало больно. Настолько больно, что она отключилась, а в себя приходила только на короткий миг. И всегда в это время видела каких-то людей. Ее затуманенному мозгу они казались не то волшебниками, не то ангелами. Они склонялись над ней, что-то шептали, их руки светились, а ее тело будто обволакивал целебный туман.

Вполне возможно, что свечением ей казался свет ярких ламп в операционной. Известно, что от наркоза мозг выдает всякое разное.

– То есть я не заболела, – всхлипнула Лада, ее голос дрожал. – Меня сбила машина. Вот теперь все встало на свои места. А оплачивать мое пребывание здесь, получается, заставили водителя. Несчастный случай.

Мысли, наконец, выстроились в относительно логическую цепочку, но от этого легче не стало. Наоборот. Осознавать, что на всю жизнь останешься инвалидом… Больше никаких прогулок и поездок. Только на коляске, только под присмотром. Постоянно будет требоваться забота даже по самым элементарным вещам. Бедные родители! Как они переживут такое?

Ладе нестерпимо захотелось пообщаться с лечащим врачом. Ей нужна была вся правда! Не нужно ее жалеть и кормить несбыточными обещаниями! Но как вызвать кого-то из персонала?

Палата, судя по виду, очень дорогая, эксклюзивная, значит, должна быть кнопка вызова. Ага, только как ее нажать? Она едва может шевелить пальцами на руках и все.

– А разве на мне не должны быть датчики? – спросила Лада неизвестно кого. В фильмах всегда, когда пациент приходит в себя, начинают пищать приборы, показывая жизненные показатели. Но в этой странной комнате стояла удивительная тишина. Никаких писков, никаких шумов аппаратуры, ни одного привычного звука, кроме едва слышного шелеста листвы за окном.

– Ну и где я? – ответ на этот вопрос ей хотелось знать немедленно.

Глава 3. Лада

Через несколько минут Лада поняла, что плакать было плохой идеей. Нос заложило, и дышать стало невозможно. Она хватала ртом воздух, злясь, что не может воспользоваться салфеткой. Беспомощность просто угнетала.

Лада от души хлюпнула носом.

Медленно повернула голову налево и как смогла потерлась о наволочку, потом повернула голову направо и повторила маневр. Получилось немного стереть слезы. Проморгавшись, Лада смотрела в окно.

Там шумели кронами деревья, а по высокому голубому небу плыли невероятно белые и пушистые облака. Напрашивался вывод, что это заведение, чем бы оно ни было, находится за городом.

– То есть я буду разглядывать эти облака до конца моих дней, – печально произнесла Лада.

Погруженная в невеселые мысли о своих перспективах на жизнь, она не заметила, что в комнату вошел мужчина.

– О, ты очнулась! – так радостно воскликнул он, будто выиграл квартиру в лотерею.

– Ааааа! – испуганно закричала Лада от неожиданности.

Быстро повернула в голову. Ожидаемо, голова закружилась и в глазах потемнело. Лада зажмурилась, пережидая приступ тошноты.

– Милая моя, тише! – озабоченно произнес мужчина. – Не нужно так пугаться. Все хорошо.