Полина Рей: Фантазии о другой – разве это измена?

– Ну хочу я бывшую, и что с того? Фантазии о другой – это разве измена?

Слова любимого мужа, которые он произносит с вызовом, обращаясь к лучшему другу, проходятся по нервам.

У нас крепкий брак, где есть доверие и уважение. И неверности в нём места нет.

Ну, я так считала.

– Как по мне, да, измена, – отвечает Серёга. – Если Аделина узнает – не простит.

Возникает небольшая пауза, после чего Фил говорит тихо, но уверенно:

– Не узнает. А если даже так случится – будет мне зелёный свет, чтобы вернуть Настю. Знак судьбы. А то меня скоро порвёт на части от желания…

В тот день я ничем не показала, что слышала излияния мужа. Однако очень крепко задумалась о том, нужен ли моему будущему ребёнку отец, который полагает, что фантазии о другой – это не измена.

А как считаете вы?

– Девушка, вы забыли пинетки!

Голос кассира донёсся до меня словно через толщу воды. Причём такой приятной и тёплой, какая бывает только поздним жарким днём июля, когда зной спадает, а ты окунаешься в нагретое озеро.

Я ждала ребёнка, и пока ещё не осознала, насколько же это невероятная новость, способная перевернуть всю мою жизнь с ног на голову.

– Спасибо! Я стала такая рассеянная, – хихикнула, забирая первую покупку для малыша.

Возможно, это было неправильно, и кто-то бы усмотрел в этом плохой знак, но мне хотелось некого физического проявления той радости, которая охватывала меня каждый раз, когда я думала о своей беременности.

У меня под сердцем живёт малыш! Пусть и крохотный, но для него вон целые пинеточки уже куплены.

Сунув махонькую одёжку в сумку, я вышла из магазина и постояла какое-то время, наслаждая пока ещё тёплыми лучами позднего осеннего солнца. Совсем скоро ноябрь, а там уже и Новый год не за горами. Следом весна, а ближе к лету у меня появится сыночек или доченька. И наша с Филиппом семья станет ещё крепче, а любовь друг к другу – осязаемее.

Направившись к остановке, я какое-то время пораздумывала о том, стоит ли ехать на общественном транспорте, или всё же вызвать такси. И решила, что сегодня немного шикану. Приеду на работу в кондитерскую на такси, а когда подружка, с которой мы трудились за прилавком, спросит, чего это я решила поиграть в миллиардершу, расскажу ей новость.

Увлечённая этими мыслями, я задумалась так глубоко, что не заметила лихую маршрутку, которая неслась на остановку на всех парах. Одна секунда – и меня обдало грязной водой прямо из лужи! При этом водитель даже не извинился, хотя наверняка заметил, что я стою тут и обтекаю во всех смыслах этого слова.

Маршрутка унеслась прочь, а мне захотелось плакать. Причём я никогда не была нюней, и казалось, что меня не способно сбить с толку почти ничего. А вот поди же ты! Беременность и гормоны делали своё дело.

Всхлипнув, я всё же приказала себе взять контроль над чувствами. Глупо расстраиваться из-за грязных джинсов и рыдать, ведь это отрицательно скажется на беременности. Поэтому нужно просто позвонить Ольге, сообщить, что я немного задержусь.

А самой отправиться домой и переодеться. Что я и сделала…

Проходя мимо соседнего дома, где располагался большой бар, куда мы раньше с мужем иногда забегали, чтобы немного расслабиться после трудного рабочего дня, я совершенно не ожидала увидеть за стеклами-витринами Филиппа в компании его друга Сергея.

Обычно они таким не увлекались, оставляя подобного рода досуг на более подходящее время. Так что я даже на месте застыла, глядя на то, как двое друзей выпивают в разгар вторника.

Фил мне о том, что планирует увидеться с Серёгой, не говорил, что навело меня на нехорошие мысли. Их я тоже заставила себя прогнать, потому что так и до какого-нибудь небольшого нервного срыва недалеко.

Немного постояв, поняла, что ни муж, ни Сергей меня не замечают. Всё же решила показаться и спросить, что вообще происходит, потому к дверям бара направилась уверенной походкой. А когда вошла и прошествовала к небольшому уютному закутку, в котором и расположились «братцы-кролики», задержалась на месте, ибо донеслось до меня то, что я совершенно не ожидала услышать:

– Ну хочу я бывшую, и что с того? Фантазии о другой – это разве измена?

Мне показалось, что эти слова стали ударом, который пришёлся точно в солнечное сплетение. Настолько внезапными и жуткими они были.

«Я хочу бывшую».

Филипп фантазировал о той, о ком я знала очень даже доподлинно! О своей сучке-невесте, которая бросила его едва ли не у алтаря… И которую, как я была в этом уверена, Фил просто возненавидел в тот момент.

А выяснялось, что очень даже наоборот. Он её не просто помнил, он её хотел…

– Как по мне, да, измена, – ответил Серёга, чем немало меня удивил.

Я-то думала, что здесь сработает та самая пресловутая мужская солидарность. И что сейчас Сергей чуть ли не хлопнет Филиппа по плечу и не заявит:

«Не парься и мечтай о Настюхе. Конечно, это не предательство».

Вместо этого он прибавил:

– Если Аделина узнает – не простит.

Возникла небольшая пауза. Я застыла, ожидая, что же скажет муж. И если до сего момента он говорил с вызовом, то сейчас произнёс тихо, но уверенно:

– Не узнает. А если даже так случится – будет мне зелёный свет, чтобы вернуть Настю. Знак судьбы. А то меня скоро порвёт на части от желания…

На этом моменте стало ясно, что оставаться и дальше смысла не имелось. Поэтому я просто молча развернулась и ушла. А когда оказалась за дверьми бара, свернула влево, чтобы вновь не проходить мимо витрин и ненароком не попасться на глаза мужу и Сергею.

Как ни странно, какой-то острой реакции на это всё не имелось. Сердце не пустилось вскачь, как бешеное, у меня не заложило уши от сумасшедшего пульса.

Я не показала ничем, что слышала излияния мужа, и пока пусть всё так и останется. Ведь теперь придётся очень крепко подумать о том, нужен ли в принципе такой отец ребёнку, который жил у меня под сердцем.

Потому, просто добравшись до дома, я переоделась в чистое, джинсы бросила в стирку и, отключив все эмоции, которые сейчас могли меня атаковать и начать сводить с ума, отправилась на работу. Возможно, обсужу всё с Олей и мы подумаем вдвоём, как лучше будет поступить впредь. А может, пока вообще скрою ото всех ту степень охренения, в которую я впала.

Нужно думать только о себе и о малыше. На том я и сосредоточилась.

***

Наша с подругой кондитерская нам не принадлежала, хотя мы и считали это место работы своим на все сто. Раньше Ольга встречалась с хозяином этого бизнеса, который в свое время сказал ей, что она может делать здесь все, что ей заблагорассудится, лишь бы была прибыль. Вот мы и взялись за данный вопрос с утроенной силой, со временем сделав из данного местечка отличное и популярное заведение. Насколько было возможно в рамках одного микрорайона, конечно.

С Олей я прошла, как говорится, и Крым, и Рим, так что доверять подруге могла, как себе.

Этот факт и стал тем, что всё же сподвигло меня обо всём поведать, как на духу, ибо я в итоге поняла, что носить шокирующее событие внутри и ни с кем его не разделить, попросту не в силах.

– В общем… Я беременна, а мой муж мне изменяет. Мысленно… Пока лишь в фантазиях, но фиг его знает, чем всё обернётся в итоге, – выдала сразу всю кипу известий, причём таким тоном, каким мы обычно обсуждали, сколько ещё нужно заказать пирожных или пирогов ручной работы.

– Твою мать! – только и ответила Ольга, которая смотрела на меня с немым удивлением во взгляде.

Она схватилась за прилавок и опустилась на стул, на котором обычно отдыхала несколько минут, когда работа была в разгаре.

– Рассказывай подробно! – велела она мне, немного придя в себя. – Я, мягко говоря, в полнейшем недоумении!

А я-то в каком была… И теперь, к моему ужасу, через все остальные чувства стали прорываться отголоски боли. Пока они были приглушёнными, но я уже знала, что вскоре меня «накроет».

Отведя взгляд и принявшись смотреть куда угодно, только не на Олю, потому что её реакция могла меня утянуть в водоворот моральных страданий, я неспешно, проговаривая каждое слово, чтобы можно было его осознать заново, рассказала подруге обо всём.

Она слушала, не перебивая, только охала едва слышно, и эти звуки находили живое отражение у меня в душе…

– Ну, в общем, как-то так… Вроде бы и не сделал он ничего такого, иначе бы точно Серёге рассказал и стал бы бахвалиться, но видишь как оно… Фантазирует о бывшей. Хочет её до одури.

Я схватилась за коробочки для сладостей, чтобы хоть чем-то занять руки. В итоге одну сложила быстро и правильно, а вот со второй провозилась под скептическим взглядом Ольги.

– Адь… я не знаю, что тебе посоветовать, – произнесла подруга после ощутимой паузы, во время которой мы успели обслужить сразу трёх посетителей. – Я бы, наверное, поговорила с мужем и всё рассказала. Скорее всего, известие о беременности приведёт Фила в чувство и он забудет про свои эти бредовые идеи из прошлого.

Я хмыкнула в ответ, потому что уже успела вскользь об этом подумать. Привести-то приведёт, только где я возьму гарантии того, что он и впрямь перестанет представлять себе, как спит со своей Настей и мечтает о том, чтобы вновь попытаться отвести её к алтарю, но чтобы на этот раз она сказала ему «да»?

– Пока не знаю ничего, Оль… Кроме того, что не представляю, как возвращаться домой и смотреть мужу в глаза, в которых всё ещё отражается его изменщица-Настя.

В ответ подруга положила руку мне на плечо и сжала, и тут же захотелось плакать в три ручья. Но позволять себе раскисать я не планировала.

Малышу нужна сильная мама. На этом я и буду стоять до победного.

***

Сегодняшний разговор с Серёгой многое расставил по полочкам в голове Филиппа. Он всё ещё хотел свою бывшую и спорить с этим было бесполезно. До этого пару раз представлял их вместе в весьма пикантных обстоятельствах, а потом ему снились сны.

Только в них Настя превращалась в Аделину, и уже жена вытворяла такое, что у Фила даже под утро дымилось всё в районе паха. Так что в итоге ему стало казаться, что он немного сходит с ума от того, что не понимает творящегося в его фантазиях. И вот сегодня, когда они пропустили по пинте-другой прямо посреди рабочего дня, и когда он всё рассказал Сергею, мысли стали ровными и чёткими.

Он всё ещё хотел Настю, и если бы признался Адели, а она сказала, что не может его за это простить, то попробовал бы с бывшей.

Хотя раньше, когда только она оставила его практически перед свадьбой, он дал себе зарок никогда даже близко к ней не подходить.

И вот теперь открыл страничку в соцсетях, просмотрел фотографии… На каких-то из них она была с другими мужикам, что завело Фила просто невыносимо.

«Привет, Насть. Как дела?»

Он написал эти четыре слова, и на какое-то время оставил их в строке сообщения, не торопясь отправлять. Затем взял воздуха в грудь и всё же нажал «Энтер». Итак, дело было сделано. И даже если сейчас передумать и стереть послание, Настя может увидеть уведомление на почте, что такой-то такой-то ей написал. И сама поинтересуется, куда делось сообщение.

Да и вообще, он что, сделал нечто крамольное, когда вежливо уточнил, как дела? Филипп считал, что нет…

«Ой, Филька! Как я рада, что ты мне написал! Дела отлично, как ты?»

Она ответила почти сразу, а от признания в том, что его интерес принёс ей радость, на лице Филиппа сама по себе расползлась довольная улыбка.

«Да вроде ничего. Работаю, новую должность недавно получил. Ты в Питере?»

Он не поленился признаться в том, чем сам гордился. Теперь у него отличное место в фирме, плюсом к чему шла неплохая зарплата.