Как жизнь то переменилась. Моя бабушка СуньДан была наложницей принца и родила ему дочь, мою маму, Ли ХеОк. Вскоре мой отец умер, а мамин сводный брат дядя Сонджо стал королём. Казалось бы, всё замечательно – я племянница короля. Но, не тут то было. Королевский клан схлестнулся с бабушкиным и мою семью выслали из дворца на самый север Чосона в провинцию Хамгён. Плохо, но не смертельно. А вот после смерти бабушки, моя мама стала сиротой. Она жила в доме наместника северной провинции и была типа няньки для его детей.

Моя мама вышла замуж поздно. Ей было уже под тридцать. В провинцию прислали молодого офицера-вдовца Ли СунСина. Родители полюбили друг друга и на свет появилась я. Когда мне был один год, то отца по ложному обвинению посадили в тюрьму и приговорили к казни. Мама вместе со мной на руках ездила в столицу и встретилась с дядей – королём Чосона. Если бы он нас не принял, то мы бы там и умерли. Денег ни на жильё, ни на еду не было. Король Сонджо освободил моего отца из тюрьмы, но разжаловал из офицеров в солдаты.

Мы жили очень бедно, пока отец снова не отличился на войне и вновь стал офицером. Вскоре моего отца, офицера невысокого ранга назначили командующим одной из флотилий Чосона. Это было невиданно, не адмирал, а офицер скромного чина – командир флотилии. В столице многие были недовольны выскочкой «из грязи в князи». Это я хорошо помню. Мне было года четыре. Я тогда была борту многопушечных кораблей, «железных черепах», что придумал мой отец. Над ним смеялись, мол, в море «железные черепахи»– кобуксоны сразу же пойдут ко дну.

А через пару лет на нас двинулся огромный японский флот. Столичные адмиралы отказались биться с японцами и мой отец стал командующим флотом Чосона. В морских сражениях при Сачхоне, при Танпхо, при Танханпхо, при Юльпхо мой отец всегда одерживал победы на японцами. Тогда враги собрали все свои силы и сошлись с флотом моего отца в битве при Хансандо. Более сотни кораблей сошлись в яростной схватке. Почти все японские корабли были потоплены, либо захвачены. Начались мирные переговоры. Моего отца, героя Чосона, дворцовые крючкотворы сумели отстранить от должности и посадить в тюрьму. Король выпустил отца лишь тогда, когда корейский флот потерпел страшное поражение от японцев. Отец собрал всё что смог и выступил навстречу японскому флоту, что был больше в десять раз. В проливе Мёнрян наш флот снова разгромил японцев, уничтожив половину их кораблей и не потеряв ни одного. В проливе Норян отец выиграл последнюю битву снова разгромив японцев. В этом сражении отца поразила вражеская пуля и он умер на борту корабля.

Через год от горя и лишений умерла моя мама. А меня двенадцатилетнюю отдали в приёмную семью. Приёмный отец провинился перед королём и меня отправили в служанки в империю Мин(Китай). Со временем я стала подругой-телохранительницей юной жены ханьского посла в Турфане. Жизнь снова стала спокойной и прекрасной. Я брала уроки владения оружием, читала книги, изучала наследие Конфуция.

Год назад моя жизнь снова дала трещину. Моя хозяйка умерла при родах и посол попросил меня стать его наложницей. Я не хотела этого и сбежала из города, присоединившись к каравану купцов, идущих ещё дальше на Запад. На караван напали ойраты. Ограбили, но никого не убили. Я попросилась к ним под защиту. Меня приняли, но вождь начал оказывать мне знаки внимания. Это не понравилось его жене и от меня решили избавиться, отправив на службу какому-то важному человеку. Князю. Вот еду с русским караваном из Турфана в далёкую Россию и думаю, а что же меня ждёт в новых землях?

Место действия: Бахчисарай(Крымское ханство).

Время действия: июль 1609 года.

Виктор Вайс, герцог Виргинский, князь Себежский, попаданец.

Получил письма из Курляндии, из Москвы и из Себежа. Дядюшка Лупольд фон Вендель пишет из Риги, что часовая мастерская, основанная год назад Йостом Бюрги, выпустила уже больше сотни карманных и напольных часов. Причём, курляндские ученики после отъезда Бюрги усовершенствовали маятник, начав использовать его в качестве регулятора. Это повысило суточную точность хода в несколько раз. Теперь часы убегают или отстают всего на одну-две минуты за неделю. Феноменальная точность. Двадцать карманных часов для офицеров моих бригад пришли вместе с письмом. Очень вовремя.

Механическая мастерская в Себеже тоже начала выпуск таких часов, а ещё шагомеры для картографов каждой бригады для более точного определения расстояний.

Царица Варвара подтверждала, что семьям рекрутов моей третьей бригады списывалась полтина из налогов или задолжности. Хоть таким способом удалось набрать пять тысяч более-менее здоровых и смышлёных парней. Больных и тупых рекрутов мои ветераны-инвалиды нещадно браковали в вербовочных депо, созданных во всех крупных российских городах. Командирами и инструкторами в третью бригаду назначались прошедшие службу в первой и закончившие себежскую или рижскую офицерские школы.

Для третьей бригады за пару лет на «шёлковые» деньги будут закуплены пять тысяч мушкетов, которые теперь делались из взаимозаменяемых деталей. То есть, можно было поменять ствол или замок на себежском и рижском мушкетах и те всё равно исправно бы стреляли. Полковые мастерские теперь легко справлялись с ремонтом мушкетов в полевых условиях. Но всё это было очень-очень дорого. И стандартизация оружия, и новые лафеты для пушек, вооружение и содержание бригад требовали огромного количества денег. Если бы не моя доля в Компании, и не выпуск «своих» банкнот, то три бригады на деньги своих графства и княжества я бы не потянул. Одну, и то еле-еле. Впрочем, в Виргинию приходилось пока только вкладывать. Денег от продажи мехов не хватало на необходимые графству товары и оборудование. Корабли с товарами и поселенцами не часто, но пропадали на длинном пути через океан. То ли шторм, то ли пираты. Хотя я уже давно приказал конвоировать караваны бригами и фрегатами, которым по силам уничтожить любой пиратский корабль.

С Малой Ногайской ордой боярин Прокопий Ляпунов покончил ещё в прошлом году. На Кубани теперь селилось новое казачество. Молодой боярин Истома Пашком был назначен царицей их атаманом. Со шведами, слава богу разобрались и всё, что им было положено выплатили с процентами. Такими союзниками разбрасываться не нужно.

После взятия Перекопа и порта Гезлёв судьба Крымского ханства была решена. Десять шведских полков были переброшены морем из Азова. Наше преимущество стало подавляющим. Противник то тут то там сдавался без боя. Пленных татар было решено заранее перебросить на строительство волго-донской переволоки длиной около пятнадцати километров.

На насыпи была сделана четырёхпутная деревянная дорога по которой лошади и волы тянули колёса телег по выдолбам в закреплённых на шпалах брёвнам.

Теперь товар из персидского порта на Каспии доходил до польского Киева или Брацлава за пару-тройку месяцев, что делало этот путь чрезвычайно выгодным во время продолжающейся турецко-персидской войны. Сотни купеческих кораблей теперь могли беспрепятственно доставлять и забирать товары с берегов Дона и Волги.

Хан попытался дать бой на подступах к Бахчисараю и собрал к трём тысячам гвардии двадцатитысячное конное ополчение, но наши пушки картечью остановили атаку конницы. И мы со шведами под барабанный бой перешли в наступление. Ставку хана отчаянно защищала его гвардия и самые храбрые нукеры, но и там картечь сделала своё дело. Враг бросился бежать к Ханскому дворцу. Дорогу к горной крепости Чуфут-Кале заранее перекрыл один из драгунских полков.

Долгой осады не было. Стены вокруг Ханского дворца не были достроены. Поэтому взрывать ничего не пришлось. Пехота сквозь проёмы ворвалась во дворец и, после недолгого сопротивления, всё было кончено. Хан и его окружение не сдались и были убиты.

В отличие от Гезлёва, который казаки и стрельцы полностью разграбили, с Бахчисараем такого не случилось. Мои солдаты за много лет службы поняли, что нарушение приказов офицеров приводит к неотвратимому наказанию. Шведов тоже строго-настрого предупредили. Поэтому бесчинств и грабежей не было. Городские власти собрали лишь треть от наложенной на город контрибуции, поэтому по традициям этого времени пришлось взять заложников из самых знатных семей, пока сумма не будет собрана.

В Стамбул мы отправили посла с подарками. И вместе с ним, о ужас, отправился дядька Иван Заруцкий. Он сдал мне командование армии и ушёл с посольством на корабле «Берут». Он обиделся, что полковники приняли мой, а не его план сражения с крымским ханом. Напился, наорал на всех и послал к чертям. Видимо, это у него давно накипело. Царица на него давит, Дума на него давит, он всем улыбается сквозь проклятия. Вот и сорвался с цепи. Ничего за месяц успокоится и войдёт в норму.

С османами нам враждовать выйдет себе дороже. Ведь в европейскую часть Империи, кроме знакомой мне Турции, сейчас входят земли Албании, Болгарии, Македонии, Греции, Сербии, Черногории, Боснии и Герцеговины, Хорватии, Румынии, Молдавии, Польша, Украина, Венгрии, Словакия, значительные территории Венгрии, Польши и России. А ведь еще огромные богатые провинции в Азии и Африке. Чтобы воевать с Империей, которая может собрать армию раз пять больше и богаче раз в десять – нужно быть полным идиотом. Османы могут легко вести войну на истощение до последнего русского и восстановить статус-кво с Крымом и с Азовом. Россия не имея ни промышленности, ни денег не потянет эту войну. Нам бы Дикое Поле за десять лет освоить. Мир. России нужен мир. Именно с таким посылом уезжало русское посольство в Стамбул. Если хорошо подумать, то султану тоже большая война не нужна. Да, он лишится Азова и нескольких портов на Кубани. Но это тысячная доля его владений. Из-за чего воевать? Крымское ханство показало себя в неприглядном свете, попытавшись посадить своего принца на султанский престол. Такое не прощают. Особенно в юности. А молодой султан хоть и наплодил детей в гареме – всё равно ещё не твёрдо сидит на троне. Денег на регулярную выплату янычарам и другим солдатам и морякам – нет. В провинциях у него воры и интриганы. Думаю, что Диван – османский Совет Министров взвесит все «за и против» и подпишет с нами мирный договор.

Место действия: Стамбул.

Время действия: сентябрь 1609 года.

Бывший главнокомандующий российской армией Иван Заруцкий, князь Донской, десница российской царицы Варвары.

Целую неделю мы торчали в порту Стамбула. Ждали, когда посла со свитой вызовут во дворец султана. Сегодня, наконец, вызвали. Одних подарков султану две телеги во дворец повезли. Я здесь инкогнито – то есть тайно. Захотелось после уничтожения ханской семьи отдохнуть от проблем. Посмотрел на тела убитого хана, ханши, их детей и что-то муторно стало. Какие-же мы, люди, звери! Передал руководство армией Вайсу и Пашкову, а сам переоделся в казацкое и сел на корабль. Нужно пару месяцев отдохнуть от дел, от убийств.

После взятия Бахчисарая война не закончилась. В Крыму остались десятки тысяч вооружённых татар многие из которых были настроены к нам враждебно. Борьба с ними будет идти не год и не два, а десятилетия или даже столетия. Может быть, как предложил Баловень, собрать их всех в орду и отправить за Дунай. Пусть в Европе в походы за ясырём ходят.

Убивать их нельзя. Не нужно злить османского султана. Но на нас за Азов готов собаку спустить. Так что пошлём посла на бриге «Беркут» – пусть посмотрят какие у нас корабли, какие пушки. Посла не должны тронуть. Тем более, что подарки богатые султану повезёт. Южный Крым мы не тронули, ну, а Азов… На карте Османской империи это просто точка за которую туркам сражаться не обязательно. Ну, я так думаю… У них же огромные проблемы на востоке – война с Персией. Император из Вены тоже на них свои клинки точит. Венецианцы мечтали повторить разгром турецкого флота и стать хозяевами Средиземного моря. Мечты, мечты.