Кукла (страница 5)
– Лицом?! – выпытывала девушка, желая узнать правду. – Ты всегда ездишь в шлеме и в полной защите! – Как пиявка, она присосалась к парню. Только вместо крови ей требовались правдивые ответы, чтобы успокоиться. Ей казалось, что узнав правду, она перестанет переживать.
– Я забыл шлем дома, – нервно ответил брат, пригвоздив сестру вместе с её любопытством одним строгим взглядом. – Рассказывай, что там за переполох? Опять ты что-то натворила? – решив сменить тему разговора, парень перешёл в наступление.
– Амир, не меняй тему! Тебя избили! Я говорила, что твои карты тебя погубят! Пообещай мне, что перестанешь этим заниматься и пошлёшь нахрен своего покровителя! – требовала Света, ухватив брата за руки и не отпуская.
– Ты же знаешь, что я не могу этого обещать! – разозлился Амир. – Благодаря картам у нас с тобой есть всё, чего мы хотим, и будет ещё больше!
– Да не нужно мне ничего! – бушевала девушка. – Забери свой планшет! Серьги! – Она принялась судорожно снимать золотые серёжки и запихнула их брату в карман мотоциклетной куртки. – Мне брат нужен! А ты играешь со смертью, как будто у тебя карт-бланш перед Богом!
– Богом? – усмехаясь, переспросил Амир, состроив язвительное выражение. – С каких пор ты стала верующей? – с издёвкой спросил он.
Ему было проще высмеять сестру за её наивность, чем объяснить то, что он никогда в жизни не откажется от того, чем занимается.
Да и как можно объяснить малой девчонке то, что в покере – вся его жизнь. Что это больше, чем просто игра, больше, чем заработок.
Это адреналин. Это риск. Это уверенность. Это фарс. Это страсть. Это возможность показать другим, что он – лучший!
Даже находясь на смертном одре, Амир не сможет отказаться от того, что делает его жизнь опасной и красочной.
Но, видя в глазах любимой сестры застывшие слёзы искренних переживаний, он немного успокоился, обнял её и крепко прижал к себе, превозмогая боль в плече от удара ногой одного из телохранителей Василия Тёмкина.
– Свет, мы все смертные, – успокаивающе, ласковым голосом прошептал он. – Жизнь дана нам один раз, и я не собираюсь сидеть и бояться.
Меня могут сбить на пешеходном переходе, может прибить сосулькой, упавшей с крыши весной. Я могу заболеть раком.
Я всё равно умру – независимо от того, буду ли я играть. Никто никогда не знает наверняка, когда настанет его последний час на этой земле.
Поэтому давай будем свободными. Будем жить так, как нравится, и возьмём от этой жизни всё.
– Для меня всё – это ты, придурок, – всхлипывая, простонала девушка, оставляя влажные следы от слёз на его куртке. – Ты – моя семья. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, малая, – Амир крепче обнял сестру, зажимая между рёбрами скулящую нежность и боль, которые вызывали её слова.
– Тогда пообещай хотя бы, что ты будешь осторожен, – попросила сестра.
– Обещаю, – выдохнул парень в макушку её головы и поцеловал в волосы.
Когда Света наконец-то успокоилась, она рассказала брату о том, что украла пирог в столовой и о своём выступлении перед богачами.
К её удивлению, брат не стал ругаться. Амир громко, от души рассмеялся и пообещал уладить всё с заведующей, похвалив сестру за находчивость.
Когда Амир ушёл, Света взяла свой блокнот с ручкой, любимую гитару и вышла в сад.
После пережитого волнения нежную юную душу одолевало нахлынувшее вдохновение, требующее немедленно быть выпущенным наружу в виде стихов для песен.
Глава 6
Абстрагировавшись от всего происходящего вокруг, девушка расположилась на зелёном газоне, облокотившись спиной о яблоневый ствол и разложив перед собой блокнот с раскрытыми страницами, перебирала пальцами струны, создавая новую мелодию, подходящую к её внутренним ощущениям в данный момент.
«Ради тебя я поверю в Бога,
Чтобы молиться Ему о тебе,
Чтобы ты был рядом,
Даже когда весь мир в огне…»
Света отпускала натянутые струны только для того, чтобы взять в руку ручку и записать в блокнот очередную строчку, нашёптанную музой прямо в голову.
– Привет, – раздался незнакомый мужской голос откуда-то сверху, разом прогнавший вдохновение и развеяв весь творческий настрой. – Красивые стихи.
Света быстро захлопнула блокнот и вскочила на ноги, впиваясь пренебрежительным взглядом в неизвестного наглеца.
За деревом стоял тот самый мужчина из зала, который всё выступление не сводил с неё глаз.
– А тебе не говорили, что стихи – это личное? И нельзя заглядывать в чужие блокноты! – с упрёком выпалила Света, от злости напрягая скулы, от чего черты её лица стали более острыми и суровыми.
– Прости, я не хотел тебя напугать, – мягко улыбнулся мужчина.
– Пугать? – ещё больше разозлилась девушка. – Ты можешь испугать только малышню, и то – если наденешь костюм клоуна. Хотя, сегодня все гости в таких костюмах, – она бесстрашно состроила язвительную гримасу и покачала головой.
– Не любишь богатых людей? – спросил мужчина, зачем-то продолжая этот неприятный разговор.
– Не люблю надутых индюков с огромным самомнением, – ответила Света, закидывая гитару за спину и намереваясь уйти.
– У нас много общего, – улыбнулся мужчина, резко перегородив ей путь. – Я тоже не люблю таких людей.
Мужчина просто стоял напротив, сцепив руки за спиной, и не делал ничего, чтобы удержать её на месте. Однако его энергетика, властный характер вкупе с добрым, понимающим взглядом заставляли Свету оставаться на месте, словно единственный путь, чтобы уйти, был только прямо – через этого мужчину.
– Что тебе надо? – нервно спросила девушка. Она понимала, что к таким людям следует обращаться на «вы», хотя бы потому, что он явно старше неё, но не видела в этом необходимости и, тем более, не имела никакого желания «выкать» столь наглому хаму, без спроса заглянувшему в её блокнот. Для поэта или писателя такое действие наравне с насильственным проникновением в душу. Нет ничего хуже, чем если кто-то увидит недописанный, сырой текст и высмеет его. Поэтому девушка уже буквально ненавидела надоедливого незнакомца.
– Я хотел выразить своё восхищение твоим выступлением. Мне правда очень понравилось, – ответил он с лёгкостью и вежливой, подкупающей улыбкой. – У тебя есть талант, а это большая редкость в современном мире.
– Я пришлю тебе билет на следующий концерт! – огрызнулась Света.
Во время их короткого разговора она смогла в полной мере хорошо разглядеть собеседника. Это был высокий, хорошо сложенный мужчина с тёмными волосами и аккуратно обрамлённой растительностью на лице в виде отросшей щетины. Несмотря на простую форму одежды – светлую футболку и чёрные, потёртые джинсы – его лицо принадлежало человеку из высшего общества. Наверняка какой-то миллионер, владеющий крупным бизнесом. Из-за хорошего ухода за внешним видом сложно было достоверно определить его возраст. Света решила, что мужчине примерно 30–35 лет. Как бы там ни было, он казался ей взрослым дядькой, не имеющим ничего общего с теми людьми, с которыми она привыкла общаться.
– Я буду очень признателен, – снова улыбнулся он. – А когда и где состоится следующий концерт? Я обязательно приду, – пошутил он.
– Через месяц. Во Дворце культуры! – с сарказмом ответила Света. – На чьё имя прислать пригласительный билет? – поинтересовалась она.
– Ах да, я ведь даже не представился, – изобразив смущение, мужчина протянул руку. – Чернов Михаил Андреевич. Первый и главный фанат талантливой исполнительницы… – последние слова он немного растянул, подталкивая её к ответу.
– Света, – девушка в ответ пожала его руку. И когда хотела отпустить, Михаил сделал нечто неожиданное, то, чего никто никогда не делал: он поднёс её руку к своим губам и легонько поцеловал.
Девушка тут же одёрнула руку, как от горячего пара, и смерила мужчину уничтожающим взглядом. Затем, не придумав ничего лучше, огрела его блокнотом по голове и бросилась прочь, сама не понимая, чего именно так сильно испугалась. Она прекрасно знала, что это всего лишь жест приветствия в высших кругах. Она не раз видела в фильмах, как мужчины при знакомстве целуют руки барышням. Но ведь она – Светка из детского дома, малолетка, мечтающая о большой сцене, не имеющая должных манер и воспитания, – уж явно не является барышней, которой целуют руки.
Тем временем в саду остался Михаил, огретый тяжёлым, толстым блокнотом. Приглаживая волосы на макушке, он смотрел вслед молоденькой девушке, всколыхнувшей в нём что-то давно позабытое: нежное, озорное. Он и сам понимал, что поцелуй был лишним, но ничего не смог с собой поделать. Как только её нежная, лёгкая рука оказалась в его ладони, ему больше всего на свете захотелось прикоснуться к её коже губами. Света уже скрылась из сада, а он всё ещё стоял и пытался понять собственные эмоции, вскружившие голову. Он всё ещё чувствовал в своей руке её тонкие, огрубевшие от струн пальчики, аромат её кожи и дерзкий, наивный взгляд.
Чернов Михаил Андреевич являлся долларовым миллионером, зарабатывающим на валютной бирже и на акциях крупных компаний. Его знали, уважали и боялись. Его состояние позволяло скупить акции не одной большой компании и завладеть ими. В отличие от своих знакомых, он мог позволить себе ходить в обычных, удобных шмотках, не думая о таких мелочах, как общественное мнение. С Черновым предпочитали дружить, боясь попасть в его немилость. Ведь этот человек славился особой жестокостью к тем, кто решил перейти ему дорогу. А эта совсем юная исполнительница собственных песен смотрела на него так, словно это она может уничтожить его одним взглядом. Её характер, красивая миловидная внешность, девственный аромат наивности вскружили Чернову голову, заставив позабыть о цели его визита в этот детский дом. Ни разу не бывавший женатым, не заводивший долгих и серьёзных отношений, он привык к общению с дорогими куклами, которые будут делать всё, что он прикажет. Элитные эскортницы, модели, бизнес-леди – все были одинаково распущенными, потерявшими невинность души среди больших денег и жажды большего.
Михаил понимал, что Света – другая. Она ещё маленькая и наивная, словно нежный бутон ещё не раскрывшейся розы. И ему очень хотелось сорвать и присвоить себе этот прекрасный цветок.
Глава 7
Амир.
Сумрак подпольного покерного клуба слегка рассеивался тусклым светом потолочных софитов, дорожками в воздухе освещающими сигаретный дым, словно вечерний туман. В этом тумане было трудно дышать. Замкнутое пространство подвального помещения одного из самых популярных ночных клубов этого города было лишено кондиционеров, окон и каких-либо других способов проветривания. Поэтому даже некурящие игроки насквозь пропитывались никотином, дорогим коньяком, запахом денег и азартом.
О, да! Азарт – самый любимый запах из всех существующих для молодого горячего парня, вошедшего в зал всего несколько секунд назад. Для него азарт пах весельем, остротой колумбийских перцев, жжёным сахаром и свежестью перечной мяты. Этот запах был у него в крови, впитывался в каждую клеточку тела, пронизывал мозг и выносил душу.
Амир с удовольствием втянул носом сдавленный тяжёлый воздух и наполнил грудь атмосферой, парящей вокруг. Точно так же, как путешественник, возвращающийся домой после долгих странствий, вбирающий в себя аромат родного дома, едва переступив порог.
Оставив у входа свой байкерский шлем, перчатки и куртку, парень прошёл к одному из столов, за которым сидело четверо взрослых мужчин. Трое из них были ему хорошо знакомы, а вот четвёртого он видел впервые. Но по тому, как к нему обращаются остальные, Амиру не составило труда догадаться о том, что все его хорошо знают.