– Я просто не хочу иметь с тобой ничего общего. – Слова с трудом сходили с моего языка, будто они прилипали к небу. Я ощутил боль Элли, которая внезапно вспыхнула в ее глазах, и этот яркий свет стал источником моего гнева. Я почувствовал, как внутри меня все сжалось и сердце забилось, словно под воздействием электрического тока.

– Как вам будет угодно. – В ее голосе звучала уверенность, но я заметил легкую дрожь, которая не сразу привлекла мое внимание. – В таком случае я желаю тебе счастливой жизни, Лукас Стенсруд.

Элли не была склонна к вспышкам гнева. Она всегда проявляла кротость, теплоту и любовь к окружающим. И обычно у нее находилось доброе слово для каждого. Элли была внимательна ко всем, независимо от того, какое место они занимали в обществе. Я это знаю, потому что сам сталкивался с подобным отношением с ее стороны. И именно поэтому должен держаться от нее подальше. Она олицетворяет собой все то, что я утратил. Потому что я разбил ей сердце. А мое она все еще держала в своих руках.

В последний раз я вдохнул ее неповторимый аромат, смешанный с весенними духами, и взглянул в нежное, как у ангела, кукольное личико. Затем я резко развернулся и широкими шагами пошел прочь. Мои ноги гудели, как будто я провел слишком много времени на тренировке по кикбоксингу, однако я продолжал идти к балкону, стараясь сохранять спокойствие и сдержанность.

Мне необходимо было проветрить голову, чтобы прояснить мысли. Снаружи царила кромешная тьма, словно небо стремилось соответствовать моему настроению. Но у него не получилось.

– Эй, мудак! – раздалось справа, и, когда я поднял голову и повернулся, рядом со мной неожиданно возник Мариус Олав.

Кроме нас двоих, здесь никого не было, и его красивое лицо исказилось от гнева.

– Если ты только что причинил ей боль, я позабочусь о том, чтобы тебе больше не было места в этом городе.

Я почувствовал одновременно облегчение и стыд. С одной стороны, я был рад, что кто-то заботился об Элли. А с другой стороны, мне было невыносимо осознавать, что именно я был тем, кто заставил ее страдать.

Меня охватила жгучая ревность, но я сумел справиться с ней, скрыв свои эмоции за маской равнодушия.

– В этом нет необходимости, – ответил я спокойно, хотя больше всего мне хотелось кричать.

В любом случае, я полное ничтожество. День за днем я стараюсь изменить это, и мне бы очень хотелось найти путь в мир, который был закрыт для меня все эти годы. Чтобы доказать самому себе, что способен на большее. Чтобы перестать быть мальчиком с тяжелым детством и стать одним из них.

– Благодарю, – сказал я, прежде чем повернуться к Мариусу спиной.

– За что? – спросил он с недоумением.

– За то, что у нее есть кто-то, кто о ней заботится, – ответил я и повернулся, чтобы вновь погрузиться в глубины своего мрака. В бездну своего одиночества.

3. Элли

Когда я распахнула окно в пентхаусе, расположенном в районе Тювхольмен, в комнату ворвался соленый морской воздух, наполнив ее свежестью. В прохладном ночном воздухе витал пар. До меня доносился тихий шум Осло-фьорда и приглушенные басовые звуки из одного из популярных баров в Акер-Брюгге. Хотя я переехала в эту квартиру всего неделю назад, она уже давно стала моей. Раньше она принадлежала моему дедушке, и мы иногда ночевали здесь по выходным после праздников, если не останавливались в гостинице.

Я кашляла, стараясь сдержать слезы, потому что едкий запах подгорелого печенья вызывал у меня ощущение зуда в носу, как от нюхательного табака. Это может показаться банальным, но единственное, что помогало мне снова почувствовать себя человеком, – это печенье. И не имеет значения, в какой форме оно было. Для меня кулинария стала своеобразным уроком терпения и источником успокоения. Даже в позднее время, когда все рестораны уже закрывались, я находила успокоение на кухне. Альтернативой был фитнес-зал, но обычно там многолюдно. Хотя в моем жилом комплексе был свой спортивный зал, я предпочитала просторный тренажерный зал или крытый бассейн моих родителей. Там никто не обращал на меня внимания.

На самом деле, попытка освоить новый рецепт выпечки должна была помочь мне расслабиться и переключиться на что-то другое. Я хотела отвлечься от мыслей о стажировке в «КОСГЕНе» и о Лукасе. Потому что мне начинало казаться, что превратила свой внутренний мир в настоящую пороховую бочку и подожгла спичку.

В расстроенных чувствах я поставила противень на жаростойкую полку, сняла перчатки и бросила их на тщательно вымытую рабочую поверхность. Но через секунду пожалела о своей импульсивности и повесила их на специальные крючки рядом с высокой полкой, на которой стояли аккуратно рассортированные банки для хранения, снабженные соответствующими надписями.

В этот момент в дверь постучали, и, посмотрев в глазок, я увидела свою лучшую подругу Тирил, которая держала в руках бумажный пакет с логотипом одного из моих любимых ресторанов – «Сэлмон». Когда я открыла ей дверь, она театрально вздохнула и, не глядя на меня, прошла в просторную комнату, которая одновременно служила гостиной, столовой и кухней. Благодаря панорамному остеклению, открывающему вид на Осло-фьорд, комната казалась еще более светлой и просторной. А фьорд даже ночью поражал своей красотой.

– Ты даже не представляешь, как сложно было найти место для парковки! В это время все занято. Я даже не знаю, что они делают со своими лодками в порту.

– Готова поспорить, ты решила эту проблему в два счета?

Тирил откинула с лица несколько прядей своих иссиня-черных волос и надула губы, накрашенные блеском.

– Возможно. Однако в районе Акер-Брюгге действовать следует именно так, – произнесла она, скрестив указательный и средний пальцы.

Затем Тирил положила бумажный пакет с ярким логотипом на дубовую стойку, у которой стояли четыре дизайнерских барных стула, также изготовленные из дуба, но с кожаными сиденьями лососевого оттенка. Один такой стул стоил как месячная аренда целой квартиры.

Тирил вытянула шею и принюхалась, как собака-ищейка, которая взяла след.

– Что ты хотела сделать? Поджечь квартиру?

Я пожала плечами.

– Что-то вроде того.

– Похоже, тебе это почти удалось, – произнесла она, многозначительно посмотрев на противень, с которого на нас угрюмо взирало обуглившееся печенье. – Это все из-за встречи с Лукасом?

– Без понятия, – пробормотала я. – Нет.

Это была ложь. Перед тем как пойти на кухню, я не спала полночи, прокручивала в голове каждую секунду нашего разговора, разбирала все по полочкам. Анализировала взгляды, жесты, слова, рассматривала их под разными углами. Но так и не смогла понять, что же все-таки произошло. Я не знала, что и думать о нашей встрече.

– Тогда это потому, что ты все еще сомневаешься, стоит ли тебе присоединяться к компании? – спросила она, постукивая себя по голове и пристально глядя на меня.

Как всегда, она безошибочно уловила причину моего настроения. Это было то, что мне так нравилось в Тирил, – ее интуиция, когда речь шла обо мне. Я всегда была человеком, который старался защитить других и выслушать их проблемы. Это было частью моей натуры, и я почти не могла с ней бороться. Кроме того, мой спокойный характер у многих вызывал раздражение. Большинство не проявляло интереса к моей внутренней жизни и не пыталось заглянуть за внешнюю оболочку моей души. Я не всегда получала от других людей то, что отдавала им? Но вот Тирил – другой разговор.

– Откуда ты так много обо мне знаешь?

– Из-за того, что мы несколько лет жили в одной комнате?

Спасибо швейцарской школе-интернату.

Чтобы отвлечься, я указала на пакет.

– А что насчет тебя? Почему ты пришла? Чтобы поддержать меня? Или тебе просто нужен номер шеф-повара из «Сэлмона», который, как оказалось, живет прямо за углом от меня?

Улыбка Тирил больше походила на оскал.

– Кто сказал, что нельзя получить удовольствие от двух вещей одновременно? Немного вкусной и сытной еды, а затем и развлечения.

Тирил открыла один из верхних ящиков комода и достала набор палочек для еды, украшенных слоновой костью. Это был подарок, который она вручила мне на новоселье. А подходящие миски нашлись в черном подвесном шкафу. Затем она извлекла из бумажного пакета две порции суши, которые были немного меньше обычных.

– Итак, суши, лилле^[1], а после – пирог. Уверена, что на этот раз твое подгоревшее печенье не станет десертом.

– Если только ты не желаешь увеличить сумму, которую придется заплатить за медицинские услуги. Ты записала номер шеф-повара?

Закатив глаза, моя лучшая подруга потянулась к стаканам и, разлив лилле, добавила в него кубики льда, которые взяла из моего холодильника.

– Конечно! Должно быть, я пересмотрела «Медведя»^[2], иначе меня бы так не заводил этот потный и ворчливый повар. И конечно, у меня есть его номер телефона. Я ему понравилась, но он не решился этого показать. – Она протянула мне бокал. – За тебя и твой план по захвату власти в кондитерской империи в стиле «Преемственности»!

– Ха-ха, – ухмыльнулась я, наслаждаясь освежающим фруктовым алкогольным напитком. – За тебя и твой дерзкий план по соблазнению шеф-повара!

– Только ты можешь сказать «соблазнить». И нет, не сегодня. К тому же я не собираюсь так просто тебя отпускать, Элс, – с кошачьей улыбкой произнесла она. Тирил была единственной, кто называл меня Элс. Впервые я услышала это, когда, уединившись в своей комнате, надела наушники, включила Fleetwood Mac на полную громкость и начала записывать свои мысли на чистом листе бумаги. Не знаю, как ей пришла в голову эта идея, но она сократила мое имя с Эллинор до Элли, а потом и Элс.

Вздохнув, я отставила свой бокал, взяла палочки для еды и наполнила маленькие черные керамические миски соевым соусом, который Тирил достала с невероятной скоростью. Никто не мог заставить меня выйти за пределы моей зоны комфорта так, как она.

– Хорошо. Что ты хочешь знать? – спросила я, закрыв от наслаждения глаза, позволив кусочку лосося растаять на языке. – Ах, как же это замечательно!

– Ты уверена, что хочешь пройти через это?

На самом деле эта мысль вызвала у меня страх.

– Я уже обсудила этот вопрос с Сандером.

– Ты все еще можешь отказаться.

– Да, но это всего лишь два года. Программа стажировки предполагает прохождение различных должностей в компании, и после ее завершения я смогу продолжить обучение в NBA.

– Никто ведь не узнает, кто ты?

Внезапно в моем желудке образовался тяжелый ком. Я покачала головой, вцепившись в палочки, как в спасательный круг.

– Нет, я представлюсь Элли Хансен, как это было в школе-интернате, – тихо произнесла я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

– Эй, – сказала Тирил. Обычно веселое лицо моей подруги стало серьезным, но смотрела она на меня уверенно. – Элс, хочешь верь, хочешь нет, но у тебя есть все, чтобы преодолеть эти трудности. Ты как чертова мурена, которая высунула голову из коралловой пещеры, вцепилась в ногу противника и не отпускает. Им придется разрезать твои челюстные мышцы ножом.

– Э-э… – протянула я, немного растерявшись. Иногда я удивлялась, как в голову Тирил приходят такие неожиданные сравнения.