Вопрос в том, как именно это работает здесь, в этом мире, в этом теле. В момент атаки я понял: у меня нет сил для боя, а есть только та энергия связей, что я успел собрать. Далее что я сделал? Сжал ее и попытался вытолкнуть перед собой, как когда-то создавал барьеры в своем мире. Получилось криво, но сработало – ментальная атака отскочила.

А что сам щит? Он тут же погас. А я потратил почти все свои запасы на одну короткую защиту.

Но зато, теперь знаю, что это возможно. Равно как и знаю, насколько это ненадежно. Если я не научусь делать это стабильно, в следующий раз мне не повезет.

В моем прошлом мире щит выдержал бы и огненный снаряд, и лезвие ветра. Здесь же… Я до сих пор не понимаю полной картины. Магия аристократов разнообразна – слышал и о пиромантах, и о криомантах, и о спецах, искажающих пространство. Но те, кого я пока встречал – менталисты, сканеры, «эмпаты». С чего бы так? Вероятно, их легче всего использовать для тайных операций: не оставляют следов, не вызывают разрушений. Идеальные инструменты для похищений и «тихих» рас прав, вроде той, что постигла Воронова. Но это лишь вопрос времени, пока против меня не вышлют кого-то, чью атаку не отразить одной лишь силой воли. Нужно быть готовым ко всему.

Подхожу к зеркалу. В отражении – все тот же Артем, худой, бледный, глаза эти как будто бухал. Тот Артем… но как будто и немного не тот. Возмужал, что ли?

Но нет. Это смотрит из чужого тела Хранитель Аратель.

И до возмужания этому телу далеко. Пора тренироваться.

Делаю три подхода по двадцать отжиманий. Позор. Но лучше, чем ничего.

Теперь работаем с Даром.

«Нерушимость Воли». Крутое название есть, а толку – пока мизер. Сидеть и медитировать, как монах-отшельник – не мой метод. В прошлом мире сила была как вторая кожа, а теперь ее надо выковыривать изнутри пинцетом. Это бесит.

Ещё раз вспоминаю, как это было в переулке. Я не размышлял – сжал всю накопленную энергию связей в точку и вытолкнул ее. Сработало. Выходит, мой ключ к тренировкам Дара – сто процентов не статика, не медитации, а действие. Конфликт. Напряжение.

Значит, тренировать такое нужно в реальных условиях, через действие. Нужна практика.

Подхожу к стене, упираюсь в нее ладонями. Как для отжиманий, но сейчас для фокуса. Закрываю глаза. Представляю, что из меня через руки выходит та самая «стена» – не сфера, а таран. Упругая, плотная сила, которую я когда-то мог создавать одним лишь желанием. Толкаю. Мышцы напряжены до дрожи, но дело не в них. Нужно, чтобы отозвалась та самая энергия, что собрана мной из людских взаимодействий на улицах.

Сверху раздается оглушительный кошачий вопль. Концентрация разбита. Открываю глаза. Похоже, мой сосед-кот категорически не одобряет мои тренировки.

Черт. Но… А если? Я снова упираюсь в стену. В следующий раз, когда раздается новый визгливый отклик сверху, я даже не стараюсь игнорировать вокал усатого артиста. Наоборот – ловлю волну своего недовольства на эту бытовую помеху – и пытаюсь направить ее в ладони. Чтобы сделать это свое же недовольство топливом для щита.

Не выходит. Вместо щита – каша в голове. «Да замолчите вы уже… Сосредоточься, черт… Я, великий Аратель, вершащий заклятья под аккомпанемент кошачьего марша…» Голова раскалывается, но уже не только от напряжения. Еще и от абсурда. Двести лет изучения высшей магии, а мой главный тренажер – это разъяренный кот за стенкой. Что ж, хрен с вами, потренируюсь и на кошках.

Пробую другой способ. Включаю «Чтение связей» и сканирую то, что доступно: свою комнату. Вот нитка серой тоски, тянущаяся от пыльного угла. А вот – яркая алая нить моего же собственного «да когда же это кончится!». Бесполезно. Я могу видеть эти эмоции, но щит – это про защиту, а не про наблюдение…

Внезапно за стеной, в соседней комнате, начинает орать чей-то телевизор. Какая-то душещипательная мелодрама. Громко. Очень громко. Истерики героини, завывания музыки. Идеальный раздражитель. Я сажусь на пол, спиной к стене, откуда несется этот шум, и снова пытаюсь собрать барьер. Но теперь я не представляю пустоту. Я представляю, что этот визгливый поток – ментальная атака. Слабая, примитивная, но навязчивая. И моя воля – это щит, который должен ее отразить.

Сначала ничего. Звук бьет по ушам, мысли путаются. Но я не сдаюсь – принимаю этот шум как вызов. Превращаю раздражение в упрямство.

Хорошо, посмотрим, кто кого.

Мой азарт собирается где-то в груди в плотный комок. Мысленно направляю его навстречу звуковому потоку.

И – получается! Звук как бы отодвигается. Он не исчезает, но между мной и ним возникает едва ощутимая, но прочная прослойка. Я мысленно «стучу» по ней – и чувствую упругий отклик! Слабый, едва заметный, но четкий.

Стало быть – работает! Вот к чему приводят упорные тренировки и правильный подход.

Однако, это прогресс! Хреновый прогресс, но это всё же победа, добытая в бою с телевизором и воющими кошками.

Я не стал неприступным. Но я понял, как двигаться. Вывод: подтверждаю, что тренировка – это не в пустоте сидеть, скрестив ноги, а находиться в бою. Пусть даже в бою с кошачьим скандалом и дешевыми сериалами. Так себе для бывшего Хранителя, но это работает. И еще, это куда веселее.

Однако тренировку пора прекращать: на сегодня достаточно, иначе получу откат.

Съедаю сухпаёк. А сейчас отдых – завтра новый день, новые вызовы.

Одно ясно – мой визит в архив кого-то сильно заинтересовал. И теперь этот тип с плащом – возможно мой проблемный актив. В любом случае, они знают, что я что-то искал и что я смог дать отпор. Рано или поздно, придут ко мне с новым визитом. Уже не с разведкой, а с конкретным предложением, от которого не откажешься. Или с чисткой.

Нужно быть готовым. Ускорить все планы. Искать союзников, а не только информацию. И сменить гнездо, пока его не подожгли. За мной слежка. Возможно, с самого утра. Может, и раньше. Но атаковали после архива. Странно… Если бы в архиве действительно лежало что-то, что нельзя знать таким, как я, меня бы туда просто не пустили.

Значит, моя догадка в архиве была верной. Архив – это не хранилище секретов. Это приманка.

Они не просто наблюдают, кто придет. Они сами же и раскладывают эту приманку – старые дела вроде дела Воронова. Дела, которые словно кричат: «Эй, аномалия, посмотри сюда! Если ты одна из нас, ты не пройдешь мимо».

Мой визит в архив стал для них исчерпывающим ответом. Теперь они знают, что я не случайный курьер. Я – аномалия, которая интересуется. И ментальная атака в переулке – это не попытка меня убить. Это либо проверка, либо попытка схватить и запереть где-нибудь в подвале для изучения.

Подхожу к окну, отодвигаю край занавески. На улице пусто, ничего подозрительного. Но это ничего не значит. Слежку при помощи магии никто не отменял.

Каким-то чудом удалось наконец уснуть. Сны шли беспокойные – то я снова в том переулке, то передо мной лицо Сергея Воронова, то я бегу по бесконечным коридорам архива.

* * *

Меня будит привычный писк смартфона. Новое задание. Обычная доставка документов из канцелярии Волковых в судебную палату. На этот раз без посредника в лице Зубова, который хотел лично отдать княжне конверт.

Собираюсь быстро – душ, одежда, минимальный завтрак. Перед выходом трачу несколько минут, чтобы снова попытаться воссоздать тот внутренний барьер. На этот раз получается чуть-чуть быстрее, и это не может не радовать.

На улице сразу включаю «Чтение связей», сканируя окружение. Ничего интересного – обычная утренняя суета города. Люди спешат на работу, машины стоят в пробках.

Доставка проходит без происшествий. Забрал конверт в канцелярии, отвез его в судебную палату, получил квитанцию. Все как обычно. Два косаря за это, итого на руках четыре пятьсот. Нищета, но прорвемся.

По пути домой снова чувствую давление – слабое, почти незаметное, но уже знакомое. Кто-то снова следит за мной, используя ментальные техники.

И это логично. После вчерашней «проверки» я стал для них живым учебным пособием. Интересно, что они проверяют теперь? Мою бдительность? Скорость реакции? Или просто ведут протокол наблюдения.

Ну и пусть ведут. Пока они наблюдают, они не бьют. Я тоже не убегаю. Замедляю шаг, давая менталисту возможность подойти ближе. Рукой сжимаю планшет – не оружие, но хоть что-то. И ощущаю, как внутри просыпается тот самый щит – подсознательно, на уровне инстинкта. Но на этот раз я поставлю его осознанно.

К схватке практически готов. И на этот раз я готов не просто защищаться.

Глава 3

Чужая воля снова давит на мой разум. Тот же прием, что и в прошлый раз. Грубый, прямой ментальный наскок. Если это те же ребята, то они явно не учатся на ошибках. Видимо, корпоративные тренинги в их клане хромают на обе ноги.

Концентрируюсь. Вспоминаю ощущение щита. Вчерашние тренировки не прошли даром – щит очень хорошо вспоминается и воссоздается. Вся мелкая энергия, собранная за день, сжимается в плотный, упругий комок и формирует барьер. Я мысленно ставлю его перед собой, только теперь делаю новый эксперимент – представляю не стену, а решетку.

И – опаньки. Давление встречается с решеткой, дробится об прутья на кусочки и отскакивает так же, как от прежнего щита. В чем разница, что изменилось? Как минимум, моя голова уже так не болит. Разве что чуток, совсем малость подрагивают колени и сухость во рту. Все-таки это тело еще далеко от совершенства.

Я медленно поворачиваюсь к источнику атаки, делая вид, что просто поправляю куртку.

В переулке никого не видно, но мое «Чтение связей» рисует другую картину. Причем прогресс! Вижу не только нити, но и самих персонажей – в виде цветных сгустков. Так картина гораздо яснее. Однако слава этому дару. Растет, раскрывается, не без моих, конечно, усиленных тренировок.

Один сгусток – большой, плотный, цвета старого железа. Уверенность профессионала и холодная решимость. Это явно менталист. Второй – меньше, рваный, нервный, пронзительно-желтый от страха и азартной лихорадки. Стоит чуть дальше, прижавшись к стене. Этакий дуэт: Громила и Его Нервозность.

Из тени арки выходит человек в плаще. Капюшон надет, но я узнаю его – та же легкая, крадущаяся походка, тот же силуэт. Это тот самый менталист из переулка.

– Снова вы, – говорю я спокойно, даже несколько устало. – Ваш начальник явно не ценит ваш труд. Снова отправил биться лбом о стену.

Он замирает.

– Ты должен был быть сломан, – звучит его безэмоциональный голос, но в нем проскальзывает напряжение. – Даже прошлой атаки хватило бы на любого плебея.

– На любого, но не на меня, – парирую. – Вы все еще не поняли, с чем имеете дело.

Делаю шаг вперед, сокращая дистанцию.

– В прошлый раз – разведка. Сейчас – зачистка. Но вы опоздали. Я вас изучил. Воронов… Морозовы… – бросаю я эти имена как отравленные клинки. – Методы те же. Меняют только пушечное мясо. Я, конечно, про вас.

Желтый сгусток у стены – коллега менталиста – пульсирует. Боится. Сам менталист замирает на секунду, кажется, он уже не так уверен.

– Что-то ты до хрена прошаренный, – в его голосе уже не угроза, а настороженный интерес.

– Я курьер, а как ты хотел? – я пожимаю плечами. – Мой совет: доложите своим, что грубой силой меня не взять. Я – тот, с кем придется считаться.

Менталист медленно снимает капюшон. Лицо мужчины лет сорока, в мелких шрамах. Короткие темные волосы, холодные серые глаза, презрения в них не одна тонна. Видит, что стандартные методы не работают, и не понимает, почему. Это щель в его броне. В нее и надо давить. Не силой – она у меня пока что в дефиците – а информацией и подачей.

Он теперь смотрит теперь на меня так, будто я только что вырос на два метра и заговорил на языке великих драконов.

– Играешь с огнем, – говорит глухо. – И… ты, курьер, какой-то странный.

– Не, ваще нормальный, – отвечаю мирно.