– Ты хочешь сделать это прямо здесь? – деланно удивился герцог и, не удержавшись, легко поцеловал ее в шею.

Девушка ощутила этот поцелуй всеми оголенными нервами и дернулась, в тщетной попытке увернуться от следующего.

– Стоять! – грозный рык пригвоздил ее к земле. – Ты права, здесь неподходящее время и место. Я отпущу тебя, но при одном условии…

Джейн замерла, не в силах поверить в свое скорое освобождение. Герцог провел губами по ее щеке, еле-еле касаясь кожи, и обжигая своим дыханием.

– Если ты подаришь мне всего лишь один поцелуй. Сама. Добровольно.

Джейн лишь на мгновение подумала, что один поцелуй это лучше, чем унизительная возня в кустах, но потом догадалась, что это очередная ловушка охваченного страстью мужчины.

– Не дождетесь!

– Отлично. Тогда начнем урок покорности и послушания прямо сейчас.

Он развернул ее к себе и впился ртом в неподатливые и жестко сомкнутые губы, которые девушка не собиралась открывать в ответ на такое неприкрытое насилие. Не собиралась, пока от недостатка воздуха не стало темнеть в глазах. Она попыталась сделать вдох и герцог, воспользовавшись этим, стал целовать ее еще яростнее и беспощаднее. Никакой ласки и нежности не было и в помине. Он жестко показывал, кто здесь хозяин и как нужно слушаться его приказов.

От непрерывных поцелуев у Джейн закружилась голова и она начала безвольно оседать в его руках. Неужели я так просто сдамся, – заполошно мелькнула мысль, – неужели все кончено?

– У нас впереди так много интересного, мой ангел. – ее мучитель прервал поцелуй и медленно провел пальцем по распухшим от безжалостного поцелуя губам. – И мы можем не торопиться.

Вдали прогудел громкий охотничий рожок и герцог, вздрогнув, выругался.

– Как это не вовремя. – и мгновенно изменившись, стал опять учтивым и вежливым хозяином: – Встретимся сегодня вечером, моя строптивица.

Он подчеркнуто отстраненно взял ее под руку, вывел из зеленого лабиринта и коротко кивнув, удалился.

У Джейн разом подкосились ноги, и она еле удержалась, чтобы тут же не свалиться на ровно подстриженный газон. Где-то внизу находился другой ярус парка – свободной планировки, и перевести дух следовало там, подальше от людских глаз. Она поправила шляпку, слава богу, на этот раз сей предмет туалета удержалась на волосах, а веер – на запястье, и быстро добежала до тенистой аллеи лип. Там, она без сил упала на лавочку в надежде на облегчительные слезы, но не смогла выдавить ни слезинки. Вместо рыданий ее душила злоба и горечь от несправедливости положения. Молодой герцог, который мог взять себе в постель любую красавицу, вдруг, по неведомым причинам захотел ее! И никто не может его ни остановить, ни покарать за содеянное.

Но что было самым несправедливым – если все поймут, что она провела ночь с молодым герцогом, именно на нее падет весь позор ее положения. Бесчестие этого поступка будет преследовать ее всю жизнь и ей ничего не останется делать, как удалиться в монастырь. Джейн вздрогнула от этого предположения, но такой вариант обустройства своей дальнейшей жизни не стоило отвергать. Обдумать хорошенько на досуге, написать настоятельнице монастыря святой Бригитты, где она пела, и расспросить, на каких условиях можно поселиться в монастыре.

Девушка приободрилась – из любой ситуации можно было найти выход. Надо лишь не отчаиваться и искать. Она нашла в себе силы вернуться в замок, немного опасаясь, что могут заметить ее растрепанный вид и припухшие от поцелуя губы. Но никто не обращал на нее внимания – все суетливо бегали туда-сюда, у большой парадной лестницы стояли кареты, экипажи и коляски, масса народу толкалась с багажом и дорожными вещами. Судя по всему, приехала очередная делегация гостей.

Отлично, – подумала Джейн, молодому герцогу будет не до нее все это время, и она сможет тихонечко улизнуть из замка. Однако, когда она с большим трудом разыскала главного кучера и объяснила свою просьбу, тот сделал большие и глаза и долго и занудливо объяснял, как чрезвычайно заняты вся обслуга замка. Только через четверть часа ей удалось выяснить, что приказ увезти гостей из Фидлторна уже отдан, но произойдет это… завтра.

Такая новость и обрадовала и огорчила Джейн. Завтра она будет свободна и предпримет все необходимые шаги в обустройстве своей дальнейшей судьбы. Но каким подлецом оказался герцог! Он был готов выпроводить ее с еще не остывшего ложа их предполагаемой любви. Одна ночь! Как мало было ему нужно от нее, и какие последствия может иметь для нее эта аристократическая «шалость» .

Джейн поймала самую бойкую служанку и выяснила, как пройти в их покои. Там уже был накрыт обед – по этикету ее за общий стол с господами не сажали, и Джейн это вполне устраивало в ее нынешнем положении, но и злило неимоверно. За столом она сидеть не достойна, зато греть постель – пожалуйста.

Отведав понемногу и куриного заливного, и супа-пюре из спаржи с трюфелями и фруктового кекса, она воспрянула духом. Осталось пережить эту ночь – и весь кошмар закончится!  Едва Джейн переоделась для прогулки по замку, как пришла другая служанка побойчее и поухватистее, и с порога радостно защебетала, как той повезло, что ей выделяют отдельную большую комнату с красивым видом из окна, правда в другом крыле и на другом этаже.

Джейн не могла поверить ушам – этот прыткий развратник все предусмотрел! Она как сомнамбула последовала за служанкой, ужасаясь неотвратимости своего падения. В новой комнате оказалась огромная кровать и не менее большой камин, а на красивом покрывале лежала изысканная батистовая сорочка с кружевами. Девушка с негодованием повернулась к служанке, а та с улыбкой твердила о личном распоряжении хозяина, все своим видом показывая, как Джейн повезло.

– Наш хозяин такой щедрый, такой красавец, любая рада будет его вниманию!

– Побойся бога, он женат!

Служанка захлопала глазами:

– Так жена с ума сошла, почитай, что и нет ее уже. А такому молодому да горячему негоже без женской ласки оставаться!

– Прошу оставить меня одну! – не выдержала этой болтовни Джейн.

– Как скажете, – та обиженно кивнула и удалилась.

Дело принимало скверный оборот. Нужно было что-то решать. Но что? Если она дождется герцога в этой комнате, ее уже ничего не спасет. Ночевать на лавочке в саду? А может сразу в карете, которая должна увезти их домой? Только где ее найти и как узнать, что это именно она? Нет, это все не то.

В минуту горестных раздумий Джейн всегда помогали книги. Они служили утешением, советчиком и последним пристанищем отчаявшейся девочки, оставшейся совсем одной в этом чужом холодном мире. Джейн тихо закрыла дверь в комнату, стараясь не смотреть на пеньюар, и побрела по коридорам замка, по пути разглядывая гобелены и картины. Несмотря на свое двусмысленное положение в замке, она не хотела упустить случая рассмотреть здесь все так тщательно, чтобы хватило на воспоминания долгими зимними вечерами.

Каждая штора на окне, каждый кусок обивки кресла, каждый завиток комода вызывал благоговение и трепет – было видно сразу, что вещи в этом доме ценились и передавались из поколения в поколение. На портретах были изображены незнакомые дамы и господа, мрачные и темные из прошлых веков, нарядные и жизнерадостные из века нынешнего. Не все были похожи на герцога, но все как один имели вид величавый и горделивый, будь то военные в мундирах, или господа в камзолах и фраках.

Девушка уже прошла бесчисленное количество коридоров и залов, но так и не нашла бы самостоятельно библиотеки, если бы не один из лакеев, любезно проводивший ее туда. Очутившись в огромном зале, полном книг, Джейн забыла обо всем на свете. Круглый зал, освещенный цветными сиянием солнца, пробивающегося сквозь большие витражи, большая галерея, идущая вторым этажом, узенькие винтовые лесенки, и масса скамеек, обитых плюшем – все вызывало восторг и трепет и манило к себе.

Джейн, забыв о времени и обстоятельствах, принуждающих ее быть несчастной, ощутила себя девочкой в комнате, полной подарков под елкой. Ей хотелось прочитать все и сразу, и на минуту она даже подумала, каково жить в этом замке и иметь возможность каждый день приходить в такое чудесное место!

Она как во сне бродила между полками, забиралась по маленьким лесенкам и спускалась в другом месте. Масса книг была на незнакомых Джейн языках, хотя она знала еще два, помимо брейтанского. Но и просто рассматривать солидные кожаные тома тисненые золотом ей доставляло удовольствие. Наконец, совершенно обессиленная, но абсолютно счастливая, она уселась на одну из многочисленных кушеток, и потянулась к ближайшему шкафчику из резного ореха.

Приглядевшись повнимательней к резьбе, покрывавшей створки, она покраснела – из под искусного резца мастера вышли обнаженные мужчины и женщины, прихотливо изогнувшиеся в разных позах, перевитые пышноцветущими растениями и ветвями деревьев. Что за книги хранились в этом шкафу – не трудно было догадаться. Она почувствовала себе женой синей бороды, которой очень хочется открыть дверцу комнаты, но последствия этого могут быть ужасны.

Не то чтобы Джейн ничего не знала об отношениях между мужчиной и женщиной. Знала. Но этих отрывочных сведений было мало для ее пытливого и проницательного ума. Больше всего ей запомнилась фраза ее подруги по пансиону, выданной замуж за барона, вдвое старше ее. Та выходила замуж вся в слезах, а через месяц прислала Джейн письмо с загадочной народной пословицей «Пять минут терпежу – неделя балдежу». Какие пять минут и почему они обеспечивали неделю счастья, если перевести с просторечного на литературный язык, она узнала от другой своей подруги, которая была просватана за своего соседа, давно и взаимно любимого.

Оказывается, любовные игры у мужчин разнились по времени, и пока женщина испытывала неудобство и даже боль, они испытывали удовольствие. Но длилось это от пяти до пятнадцати минут, и как откровенничала ее одноклассница, если «долго-долго целоваться, то становилось даже приятно».

Что может быть приятного, в ерзании чужого мужского тела на себе, Джейн не понимала. Разве что давешний поцелуй, когда она почти потеряла сознание от нехватки воздуха, показывал, что ждет ее в случае неповиновения. Ее будут целовать до состояния безволия и опустошенности, а потом лишат невинности, а с ней – и надежд на счастливое семейное будущее.

Хватит. Предупрежден, значит вооружен. Джейн решительно открыла шкаф, выхватила с полки первую попавшуюся книгу, смело открыла ее… и чуть было не закрыла обратно. Картины, открывшиеся ей, были настолько неприличными и вопиюще безнравственными, что девушка могла лишь круглыми от удивления глазами смотреть на это все и жалеть о собственной участи.

Какие пять или пятнадцать минут! Да тут всей ночи не хватит, чтобы изобразить все те позы, которые лицезрела Джейн. Слава богу, что все это она увидела сейчас, а не сегодня ночью, когда могла сглупить, и, понадеявшись на свои скудные знания, уступить домогательствам герцога. Теперь она знала, попади к нему в кровать, она выберется оттуда падшей женщиной, утратившей всякие иллюзии.

Именно в этот момент ее и нашла леди Уотерхейт, взволнованная и возбужденная донельзя.

– Вас ждут в большой гостиной, – обратилась она к девушке, не обращая внимания на книгу в ее руках.

– Зачем я там понадобилась? – удивилась Джейн.

– Боюсь, что это я этому виной, – потупила глаза леди Агата, – я не удержалась и похвасталась, какая вы искусная певица, и теперь вас ждет самое изысканное общество, какое вы только могли себе представить.

– Насколько изысканное? – Джейн не хотела покидать полюбившееся ей место, даже ради друзей молодого герцога, но на всякий случай захлопнула книгу и вернула ее в шкаф.

– А вы ничего не знаете? – Леди Агата подсела к Джейн, развернула веер и заворковала в полголоса, хотя в библиотеке кроме них никого не было. – Утром к его светлости приехала с визитом ее высочество леди Изабелла Кастильерос-Винчигуэрра, сестра жены нашего короля.