Глейд оторвался от ее плеча и схватил за подбородок:

– Я всегда добиваюсь того, чего хочу. – Он с наслаждением провел пальцем по ее пухлым, приоткрытым от удивления губам, – А я хочу – тебя. Хочу с тех пор, как встретил на лесной тропинке. Такую беззащитную, – он продолжал ласкать пальцем губы, с удовлетворением чувствуя, как учащается ее дыхание, – такую упрямую. Такую сладкую, – шептал он, касаясь губами ее полуоткрытого рта, и целуя первым по-настоящему чувственным поцелуем.

Джейн вся горела и плавилась, отвечая на этот поцелуй, так непохожий на наказание сегодня в саду. Это поцелуй озарял жаром ее уста и поднимал нечто дерзкое и страстное из глубин ее тела. Когда их языки встретились и торопливо переплелись в новом для них танце, руки Джейн прекратили сопротивление и слепо скользнули по расстегнутой рубашке герцога, задев голый участок кожи.

Даже такая нечаянная невинная ласка вызвала еле слышный полустон-полувздох герцога и Джейн очнулась, понимая, – еще мгновения, и пути назад не будет.

– Нет! – она прервала поцелуй и снова попыталась вырваться из его объятий.– Я никогда не стану вашей любовницей!

Герцог не отпускал ее, крепко держа за талию и безуспешно пытаясь еще раз поцеловать:

– Но тебе понравилось целоваться со мной, я это видел!

– Это ничего не значит. Я предпочту остаться честной девушкой, нежели стать игрушкой на ночь знатного избалованного лорда!

– Кто говорил об одной ночи, дорогая? – Глейд разозлился и крепко завел ее руки назад. – Сейчас я тебя снова поцелую, и ты забудешь все свои ханжеские принципы и будешь просить меня продолжать снова и снова.

– Браво! – донеслось от дверей, и герцог в бешенстве увидел принцессу, которая уверенно зашла в комнату. – Нашему дорогому мальчику впервые не удалось покорить сердце простолюдинки с первого поцелуя. Какая досада!

– Что ты здесь делаешь? – прорычал Глейд, чувствуя, как бешенство вытесняет возбуждение и страсть.

– Я искала тебя, милый! Мы же договорились вместе обуздывать эту гордячку.

– Что? – в Джейн неведомо откуда взялись силы и она, разорвав объятья герцога, буквально свалилась с другой стороны кровати. – Вы хотели вдвоем развлекаться со мной?

Ощущая, что еще чуть чуть и он взорвется, Глейд сквозь зубы прошипел:

– Принцесса шутит. Развлекаться хотел я один.

– Ну что ж. – Джейн гордо подняла подбородок. – Ваше развлечение не состоялось. Зверушка убежала из силков.

Она ринулась что было сил вон из комнаты, желая только одного – найти в кромешной тьме коридоров замка комнату леди Агаты.

А на кровати, которую она только что с такой поспешностью покинула, улеглась принцесса Изабелла и страстно протянула:

– Я была такой плохой девочкой, милый. Я заслуживаю наказания.

В ответ она заслужила пару слов, которые в приличном обществе не произносят, но принцесса только рассмеялась и вцепилась в герцога мертвой схваткой, видя, что он собирается бежать за Джейн.

– Неужели ты променяешь меня на безродную девчонку?

Этого минутного замешательства хватило, чтобы Джейн смогла добежать до другого крыла здания, герцог это ясно чувствовал, несмотря на запредельную ярость, кипевшую внутри.

Он с подчеркнутым спокойствием зарыл дверь и вернулся к кровати. Изабелла следила за ним во все глаза – его напускное равнодушие ее не обманывало, герцог был в бешенстве.

Внезапно он больно схватил ее за волосы, которые она распустила для большего эффекта соблазна, и, намотав их на кулак, приблизил ее лицо к себе. Он спрашивал меддленно, чеканя каждый слог:

– Как ты посмела явиться сюда?

– Я принцесса, мне не нужны разрешения. – она рассмеялась, упиваясь его злостью.

– Согласен. Тебе не разрешения нужны, а хорошая порка.

Принцесса торжествующе улыбнулась и исхитрилась в таком положении сбросить пеньюар, под которым оказалась совершенно обнаженной.

Герцог все понял, но играть по ее правилам отказался. Он брезгливо швырнул ее на постель, и, не долго думая, сорвал шнур, обвязывающий полог кровати. Он был тяжелый, гладкий и плотно скрученный, и отлично подходил для его целей. Не глядя, и не контролируя силу замаха, он наотмашь стал стегать белоснежное тело, жаждущее наказания.

Изабелла, не ожидавшая такого поворота событий, тонко провизжала и попыталась увернуться, но вместо этого получила шнуром уже не по мягкому месту, а вбок, что было гораздо чувствительнее. Волна возмущения почти вытеснила возбуждение и она закричала:

– Да как ты смеешь?

– Заткнись и получай, что заслужила, – было ей ответом и она поняла, что разбудила зверя. Удары сыпались один за другим, и было не столько больно, сколько не понятно и страшно. Ее еще никто не бил, и она не могла понять – этого ли она хотела, когда провоцировала герцога или нет? Сжав зубы, она решила перетерпеть боль, надеясь, что за ним последует сладкое извинение, или, что еще лучше, еще более дикое и разнузданное удовольствие.

Однако герцог и тут не оправдал ее ожиданий. Как следует отстегав красавицу, он уже совершенно спокойно провел шнуром по красным следам на теле, отметив, что не было ни рубцов, ни крови, и, склонился над принцессой:

– Я не хочу тебя больше видеть ни в моей постели, ни в моем доме.

Джейн стремглав добежала до правого крыла замка, где находилась комната леди Агаты, но потом была вынуждена перейти на шаг и двигаться осторожно – всюду слонялись припозднившиеся гости, а в гостиных горели свечи, и даже кое-где раздавалась музыка. Замок и не думал засыпать, наоборот, казалось, веселье разгоралось с новой силой. Пожалуй, заметь кто-нибудь ее в ночной сорочке – не очень и удивился бы, – подумала Джейн, но все равно решила пробираться аккуратно, чтобы никто не заметил, благо штор и укромных уголков в замке было предостаточно.

Когда она без сил приползла в комнату леди Уотерхейт – та уже была там, и изогнувшись в немыслимой позе пыталась сама развязать шнуровку платья.

– Джейн, дорогая, вы как раз вовремя! – поприветствовал она девушку, ничуть не удивившись ее виду и позднему визиту. – Служанки все куда-то запропастились, а я должна бежать на прогулку по парку.

– Ночью? – удивилась Джейн, ловко избавив леди Агату от вечернего платья и помогая одеть ей другое.

– Именно ночью! Там так поет соловей! – леди мечтательно закатила глаза и Джейн, несмотря на свое состояние, улыбнулась.

– До завтра, – оптимистично бросила ее хозяйка, взяла ключ с каминной полки, давая понять, что вернется сама и умчалась навстречу приключениям, а Джейн заперла комнату и устало легла в постель.

Ее все еще потряхивало от ночных блуждания по замку, но скорее всего, и в этом девушка не могла себя обманывать, – от невероятного пробуждения и того, что последовало за ним – сладкого поцелуя и объятий. Она находилась на краю гибели – и только по вине своего собственного разыгравшегося воображения. Если бы она оставалась спокойной и сдержанной, герцогу было бы в сто раз труднее вывести ее из равновесия!

Ей следовало немедленно уехать из этого замка, вместилища искушения и погибели девичьей души! Осталось только дождаться леди Агату и найти экипаж, который их отвезет до дома, не дожидаясь, пока передумает герцог.

Несмотря на то, что Джейн себе дала слово не спать, помятуя о злополучном сне и последовавших за ним событий, под утро она провалилась в дрему и не расслышала, как вернулась леди Агата и присоединилась к ней.

Завтрак был таким же роскошным, как и ужин, но девушка ела плохо, в нетерпении ожидая отъезда. Леди Агата тоже молчала, не выспавшись после ночной прогулки, но ее блестевшие глаза лучше слов говорили, как она хорошо провела время.

Когда в дверь постучали, леди уже собрались. К их удивлению, за ними прислали лакея принцессы. А когда они спустились, внизу у лестницы их ожидала карета с гербами рода Кастильерос. От такого сюрприза Джейн ничего хорошего не ждала и почти не удивилась, когда из кареты высунулась хорошенькая головка Изабеллы в тугих завитых локонах и дорожной шляпке.

– Присоединяйтесь, леди! – скомандовала она. – Мне пришлось срочно уехать из замка по государственным делам, и я довезу вас до Фидлторна.

Леди Уотерхейт и Джейн низко склонились в благодарном книксене и поспешили сесть в карету.

Леди Уотерхейт почти сразу задремала на мягких фиолетовых подушках, а Джейн была вынуждена ехать под пристальным оком принцессы Изабеллы. Девушка старалась не смотреть в ее сторону, размышляя, почему у принцессы такой недовольный вид и сидит она как-то странно – скособочившись и обложившись подушками.

– Посмотрите в окно, – последовал приказ от принцессы, и Джейн послушно отодвинула шторку кареты. Они отъехали недалеко от замка, и сейчас над каретой возвышалась угловая башня крепости – приземистая, сложенная из больших черных блоков. – Именно здесь обитает несчастная сумасшедшая жена герцога.

Джейн вздрогнула и посмотрела на башню другим взглядом. Тяжелые решетки на узких окнах-бойницах, странная безлюдность вокруг, тяжелая, давящая атмосфера – решительно все не нравилось ей.

– Бедняжка. – прошептала она.

Изабелла усмехнулась и развернула дорожный веер:

– Эта бедняжка замучила герцога своими истериками и половой невоздержанностью, пока совсем не сошла с ума.

Джейн почувствовала, как неудержимо краснеют щеки.

– Я бы не хотела обсуждать семейную жизнь герцога, ваше высочество.

– Зато я хотела бы. – принцесса с треском захлопнула веер, – Не скрою, меня крайне изумила сцена, увиденная сегодня ночью.

Девушка ощутила, как румянец стыда переходит с щек на шею.

– Поверьте, я также была удивлена, – едва смогла выговорить она.

Несколько минут принцесса задумчиво изучала ее лицо:

– Такая свежая, невинная красота… Это может привлекать мужчин порочных и страстных. Но сможете ли вы предложить нечто более ценное, чем ваша невинность?

Джейн досадливо закусила губу и возразила:

– Я не собираюсь ничего предлагать. Прошедшая ночь была ошибкой и не повторится никогда.

– Я потеряла невинность в пятнадцать лет. – неожиданно перебила ее принцесса. – Он был красивый и горячий, как наш герцог, и целовал меня так пылко и страстно, что я не устояла. – В карете установилась вязкая и тревожная тишина, и только приглушенный стук копыт перебивал ее. – И ты не устоишь.

Эти слова упали тяжелым камнем на сердце Джейн, и она вздрогнула, как от удара.

– Нет!

– Поверь, я знаю, о чем говорю! – страстно зашептала Изабелла, отбросив веер, как бесполезную игрушку. – Как только ты увидишь его глаза, дотронешься до него, вдохнешь его запах – ты пропала.

Ее темные глаза сверкали, грудь, плотно стиснутая корсетом дорожного костюма, вздымалась, и было такое ощущение, что сейчас она рассказывает не о Джейн, а о себе. Внезапно она, коротко простонав, переменила позу, и девушка решилась спросить:

– Неудачная охота, ваше величество? Вас сбросила лошадь?

Принцесса поджала губы.

– Жеребец попался дикий и необъезженный. Впредь буду более осторожна. А вы, милочка, подумайте над моими словами.

Всю оставшуюся дорогу до Фидлторна они ехали молча, изредка переглядываясь и тут же отводя глаза. Каждая думала о своем, но мысли их были во многом схожи, и сомнения одинаково раздирали души гувернантки и сестры королевы.

ГЛАВА 3.