Моя смена заканчивается в десять вечера. Кафе находится в пятнадцати минутах ходьбы от дома, иногда я добегаю за десять. Мама переживает, что я так поздно возвращаюсь домой. Я говорю ей, что моя коллега по смене живет в соседнем доме и почти всегда мы с ней ходим вместе. Надеюсь так успокоить маму. Конечно, это неправда, но я не желаю давать ей лишний повод для беспокойства. Сама я ни капли не боюсь ходить поздно по знакомому району, потому что порой находиться дома гораздо страшнее.

Мама сегодня на ночной смене в круглосуточном магазине, поэтому мы остаемся с братом одни. Я захожу домой как можно тише, не гремлю ключами, не хлопаю дверью, но мое возвращение все равно не остается незамеченным.

– Пожрать принесла? – Стас высовывается из своей комнаты, пока я вешаю куртку в шкаф и снимаю ботинки.

Меня будто обдает кипятком. У нас в кафе часто остается еда, и сотрудники забирают ее домой, чтобы не выбрасывать и не кормить гостей на следующий день просрочкой. В этом плане я очень уважаю политику нашего руководства. В качестве и свежести еды, которую мы подаем клиентам, я могу быть уверена на сто процентов. Сама я редко беру что-то домой, но сегодня утром мама действительно попросила меня взять что-нибудь на ужин для Стаса, потому как она не успела ничего приготовить. Понимаю, что напрочь забыла об этом, во многом из-за Руслана, мысли о котором проскальзывали в моей голове время от времени… Чудесно, теперь из-за этого придурка мне снова достанется от брата. Стою, едва ли не вжавшись в холодную стену, наблюдая, как он грозно надвигается на меня, сверля тяжелым взглядом.

Зря я сегодня сбежала из спортклуба. Испугалась какого-то незнакомого парня на байке. Хотя уверена, что ему нет до меня никакого дела и он никак не навредит мне, в отличие от родного брата…

Глава 3

– Не слышу ответа, – злобно цедит Стас, угрожающе возвышаясь надо мной.

Я не успеваю произнести ни слова, как он хватает мой рюкзак и вытряхивает все его содержимое. На пол летят тетради, учебники, пенал и мой ежедневник. Яркий, фиолетовый, поэтому он тут же привлекает внимание брата. Я стою, боясь сделать вдох, когда Стас поднимает блокнот и начинает трясти им перед моим лицом.

– Зачем тебе ежедневник, если ты не записываешь в него важные дела? А, сестренка? Проклятое тупое отродье, вот ты кто! – повышает он голос, а потом безжалостно разрывает мой блокнот по корешку на две части и брезгливо швыряет его на пол.

Я давно привыкла к его словесным издевательствам, но к рукоприкладству и порче моих любимых вещей я привыкнуть никак не могу.

– Пошла и приготовила еду, быстро! – командует Стас и, схватив меня за руку, тащит в сторону кухни.

Ощущаю резкую боль, потому что он держит меня в том самом месте, где вчера оставил синяк. Жгучие слезы непроизвольно подступают к глазам. От боли, от обиды, от злости. Я ненавижу этого человека и не понимаю, как мы можем быть детьми одних и тех же родителей. Стас заталкивает меня на кухню и прожигает злым пренебрежительным взглядом.

– Чтобы через двадцать минут ужин был у меня в комнате, поняла?

Я киваю. Знаю, что ему лучше не перечить. Себе дороже будет. Скоро все закончится. Постоянно повторяю про себя эту фразу, словно мантру. Она успокаивает меня, дает надежду, но я так устала чувствовать себя слабой и беспомощной. Посмотрю сегодня, какие еще есть спортивные клубы в нашем городе. Я хочу уметь постоять за себя. Настолько, насколько это возможно, когда ты девушка ростом сто пятьдесят восемь сантиметров и хочешь противостоять взрослому высокому парню.

Брат оставляет меня одну, и я судорожно бросаюсь к холодильнику посмотреть, что у нас вообще есть из еды. Нахожу сосиски и решаю быстро отварить их, а на гарнир приготовить макароны. Так я точно уложусь в двадцать минут.

Пока готовлю, вспоминаю, в какой момент в нашей семье все пошло наперекосяк. Когда брат только вернулся домой, он вообще делал вид, что меня не существует. Словно я для него не больше, чем мебель в квартире. А потом все изменилось. Поначалу это были злые взгляды в мою сторону, от которых мне хотелось убежать и спрятаться. А затем он решил учить меня жизни, взять на себя обязанности второго родителя, который бросил нас еще до моего рождения.

Хоть мама и говорит, что это не так, но я знаю, что Стас до сих пор винит меня в уходе отца из семьи. Из-за того, что не чувствовала утраты, я ведь его даже не знала. А вот брат долгое время ощущал себя преданным. Но я все равно очень хотела восстановить с ним нормальные отношения. Прежде всего ради мамы, она же об этом мечтала! Да и у моих одноклассниц были замечательные братья, с которыми они, с возрастом, стали лучшими друзьями. Я тоже так хотела. Честно, искренне, всей душой. Но позже поняла, что в нашем случае это невозможно.

У Стаса были свои методы воспитания, которые он считал нормой. Начать он решил с проверки дневника. Его вдруг стала волновать моя успеваемость, хотя с учебой у меня никогда не было проблем. Он на полном серьезе ругал меня за четверки, называл тупой неудачницей, которая ничего не добьется в жизни. Однажды я настолько разозлилась, что напрямую спросила у него, а чего в жизни добился он сам. Тогда, ослепленный яростью, он сильно толкнул меня. Я упала и задела острый край тумбочки, а на моем бедре появилась огромная царапина с кровоподтеком. Слезы тут же брызнули из глаз от яркой вспышки боли, я вся сжалась в комок от страха. А он даже не извинился. Сказал лишь, что если я скажу маме о случившемся, она сильно расстроится. А он тогда превратит мою жизнь в ад. Уже стоя в дверях, он добавил, что я лишила его отца и он не позволит мне отнять у него еще и маму.

После этого его отношение ко мне становилось все хуже и хуже. Крайне редко Стас, когда был в хорошем настроении, говорил, что я симпатичная, спрашивал, встречаюсь ли я с мальчиками. Не было у меня никаких мальчиков, но даже если бы и были, я не хотела обсуждать это с ним. А уже на следующий день он мог обозвать меня тупой уродиной, которая, по его мнению, никому не нужна. Оскорблений становилось все больше, и со временем я перестала обращать внимание на его слова. Больше не перечила, просто старалась как можно реже попадаться ему на глаза.

В какой-то момент мама сказала, что у Стаса появилась девушка. Он снова стал делать вид, что меня не существует. Тогда я выдохнула, потому что такой расклад полностью меня устраивал. Но, к моему сожалению, игнор в мою сторону закончился быстро. Как только девушка ушла от него, хотя дома Стас гордо заявлял, что это он ее бросил, брат снова стал вымещать свою злость на мне. Чаще словесно, но иногда он мог нарочно задеть меня, когда мы пересекались с ним в коридоре. Больно хватал за руку, мог швырнуть в меня одеждой или тетрадями. В один день мне все это надоело. Я сказала, что больше не стану покрывать его издевательства перед мамой и все ей расскажу. Пусть он потом что хочет делает, я все равно скоро съеду из дома. Стас разозлился еще сильнее и швырнул в меня салат, который я приготовила нам на ужин, но после этого не трогал меня. До вчерашнего дня.

Через пятнадцать минут заканчиваю готовить и отношу еду брату в комнату, но он даже не смотрит в мою сторону, продолжая играть в компьютерную игру. Тем лучше для меня, на сегодня мне хватило общения с «родным человеком». Иду в прихожую, собираю свои вещи, которые он раскидал, и быстро ухожу к себе в комнату. Сажусь на пол и разглядываю ежедневник, точнее то, что от него осталось. В груди неприятно тянет, это был мой любимый блокнот. Мама подарила мне его на Новый год, а брат безжалостно разорвал. Больно и ужасно обидно, но, к сожалению, я ничего не могу с этим сделать. Мама ничего не должна узнать о его издевательствах, это сильно травмирует ее и без того израненное сердце. Мне жаль ее, я не могу с ней так поступить, ведь она искренне верит, что Стас хороший, любящий и заботливый.

На следующий день после школы я снова иду в «Титан». Выяснилось, что это единственный спортивный клуб нужной мне направленности в округе, а времени ездить на другой конец города у меня не остается. На этот раз там никого нет, кроме тренера, который в личной беседе кажется мне добрым и приятным мужчиной. Он с пониманием относится ко всем моим пожеланиям. Мы договариваемся, что я буду приходить три раза в неделю после школы. Цену он называет чисто символическую, даже ниже, чем указано у них в группе. Не знаю, может, просто видно, что мне нужна помощь?

Настроение заметно улучшается. Я иду на работу и вполне серьезно думаю о том, как сломаю руку своему брату, когда в следующий раз он посмеет поднять ее на меня. Хотя понимаю, что вряд ли удастся это сделать по-настоящему, но даже мысли об этом придают мне сил.

На работе тоже все проходит гладко. По крайней мере ровно до того момента, как я вижу его в дверях. Руслан заваливается с друзьями в наше кафе, прижимая к себе какую-то девчонку. Черт, я по-прежнему помню, как зовут этого грубияна…

Глава 4

Я останавливаюсь на полпути и сворачиваю к барной стойке, сделав вид, что забыла там что-то важное. Испытываю почему-то дикое смущение. Не припоминаю, чтобы Руслан когда-либо заходил к нам в кафе, хотя я работаю здесь уже почти два года. Мне кажется, я бы его запомнила. Берусь натирать до блеска стаканы, показывая всем своим видом, будто очень занята, чтобы меня не отправили обслуживать новых гостей.

Мельком наблюдаю, как компания из семи ребят и девушек занимает самый большой столик у окна. Они шумные: парни достаточно громко разговаривают, а девушки звонко смеются над чем-то. Все веселые, не выглядят агрессивно, но я все равно готова сквозь землю провалиться, лишь бы не идти к ним. Глазами ищу других официантов, но вижу только Иру, которая сейчас принимает заказ у молодой пары. Ну нет, пожалуйста, только не это…

– Анюта, прими заказ у третьего столика, – внезапно появляется менеджер.

От неожиданности я едва не роняю стакан на кафельный пол.

– Юлия Владимировна, Олег попросил чашки натереть, – вру я в надежде, что вот-вот появится еще одна официантка Олеся и примет заказ у тех ребят.

– Чашки подождут, а гости нет, – невозмутимо произносит женщина, указывая жестом в сторону шумной компании. – Давай скорее.

– У меня… живот болит, я не могу… – продолжаю сочинять ерунду, чтобы растянуть время.

Олеси по-прежнему нигде нет, а Ира уходит с другим заказом на кухню.

– Аня, в чем дело? – Юлия Владимировна хмурится и складывает руки на груди. – Ты не хочешь работать? Иди скорее к гостям, они уже ждут.

Я понимаю, что отпираться бессмысленно. Обреченно беру блокнот и ручку и на ватных ногах иду к третьему столику. Мысленно успокаиваю себя, что ничего страшного не произойдет, что это не первые мои знакомые, которые приходят в кафе. Вообще-то с Русланом я даже не знакома, он ничего мне не сделает, а возможно, вообще не узнает.

– Добрый вечер, меня зовут Аня, сегодня я ваш официант, – с дежурной улыбкой произношу я, стараясь смотреть на кого угодно, но только не на парня с татуировками на шее. – Готовы сделать заказ?

– Аня, скажите, а в вашем кафе все официантки такие милые? – слишком любезно спрашивает один из парней, с интересом разглядывая меня.

Мои щеки тут же заливаются румянцем. Вижу, как девушка рядом недовольно шипит на него и толкает в бок. Понимаю, что надо как-то сгладить ситуацию, и отвечаю первое, что приходит в голову:

– О нет, вам показалось. Мы здесь все грубые и неприятные. Вы готовы сделать заказ? – На этот раз мой взгляд случайно падает на Руслана.

Миловидная брюнетка жмется к нему и, кажется, поглаживает ладонью его бедро под столом. Сам парень при этом выглядит отстраненно и даже скучающе. Блин, зачем я вообще на него посмотрела и увидела это?

– Девушка, позовите другого официанта. Нормального, – писклявым голосом просит третья девчонка из компании.

Она смотрит на меня с явной неприязнью, и в любой другой ситуации я бы расстроилась, что гость хочет заменить официанта, но не сегодня. Девушка своими же руками избавит меня от необходимости обслуживать их столик и вообще как-то взаимодействовать с их компанией. Знаю, это не понравится Юлии Владимировне. Но ничего, я смогу это пережить.