Кащей кивнул и, судя по его взгляду, именно этого ожидал.

Вперед выехал Волчий Пастырь.

– Теперь я поведу всех. Яна, вьюга Зимнего Леса лжива, в какой-то момент тебе может показаться, что ты осталась одна, но это не так. Впереди всегда буду я, по бокам Баюн и Арысь-поле, позади – Кащей. Не паникуй и не сворачивай с тропы, двигайся вперед, даже если будет казаться, что мчишь прямо на ствол дерева или иное препятствие. И помни, Сивка-Бурка с пути не собьется. Поняла?

– Да.

Бурева готова была пообещать все что угодно, ведь от этого зависела ее безопасность, а самодурством она не страдала.

Повелитель волков первым скользнул в белую мглу.

– А то, что утащило оленя, не заинтересуется нами? – уточнила Яна на всякий случай.

– Нет, – хмыкнул за спиной Кащей, – оно сейчас занято обедом.

Ну-у-у… мастер утешения, блин.

Яна последовала за Волчьим Пастырем, за ней звериная охрана, Кащея она уже не видела, но знала: он рядом, защищает. Она только и успела, что закрыть теплым шарфом половину лица и покрепче вцепиться в поводья. Когда девушка ехала с тройняшками, ее грела сила Солнца, но в этот раз подобного не было. Несмотря на то, что магия Сивки-Бурки не позволяла ей замерзнуть и умереть от обледенения, холод она все равно чувствовала. Удушающий, страшный холод, пронзающий сотнями иголок и оставляющий хлесткие, невидимые шрамы на теле, пусть скрытым одеждой и защищенным магией. Зимний Лес не только ошеломлял, он подавлял, не был дружелюбен к ней, как Дремучий, и не стремился ни к каким связям. Если он перед кем-то и преклонял свои незримые колени, то только перед хозяевами: Морозко, Месяцами и кто там еще мог безбоязненно бродить среди льда и снега. Остальных же он попросту сметал со своей земли, либо они становились отличным удобрением для вечно голодных корней деревьев и кустарников леса.

Первое время Яна могла различать в круговерти снежинок своих спутников, но после они пропали из виду, и действительно почудилось, что она осталась одна на всем белом свете. Ни звука не раздавалось вокруг, кроме хруста снега под копытами лошади, завываний ветра и собственного дыхания, отдающегося в ушах. Ощущения были не из приятных, была бы она послабее, не предупреди ее Сивый заранее, не обладай здоровым упрямством и силой духа, точно запаниковала бы. Хотя сказать, что не напряглась, тоже не могла. Но кто бы остался спокоен в таких обстоятельствах? Абсолютно железные нервы – это отнюдь не ее суперспособность, такое зачастую было привилегией персонажей комиксов и фильмов. В эти мгновения Бурева стискивала зубы и до рези в глазах вглядывалась вперед, стараясь не реагировать, когда впереди на самом деле маячили стволы деревьев, ледяные глыбы или камни. Еще миг, и казалось, что они врежутся в твердые поверхности, разбившись, но проскакивали их подобно призракам.

Без помощи Сивки-Бурки Яна не справилась бы. Та подбадривала ее мелодичным шепотом в голове, оберегала своей магией и защищала от смерти. Человеку-Яне при всем желании не получилось бы совладать со всем, что навалилось, когда они покинули безопасность дремучих чащ.

– Держись! – вдруг послышалось, и волшебная лошадь ускорилась, хотя, казалось бы, куда больше?

Не сразу Бурева сообразила, что их преследуют. Человеческое зрение не могло уловить первые мгновения вообще какие-либо картинки вокруг, но слепота длилась недолго. Помогла лошадиная магия, не иначе.

Их преследовал громадный медведь, чудовищный, если более правильно выражаться. Черная шкура, бугрящаяся мышцами, страшные лапы с кинжальными когтями, оставляющие угольные следы на белом океане, точно рваные раны, полыхающие алым голодом глаза ввергали в ужас. Его громогласный рев пронзал Зимний Лес, уносился вслед за вьюгой и будоражил его на многие мили вокруг.

– Это еще один заложенный? – вырвалось у Яны, она сильнее вцепилась в поводья.

К счастью, у Сивки слух тоже был волшебным и она не стала молчать.

– Заложный, – поправила ее та. – Нет, не он. Лесной дух, шатун. Подобные ему, если не впадают в спячку, то сходят с ума. Если доживает до весны, разум возвращается, но чаще всего слуги Морозко таких уничтожают – ведь следующей зимой шатуны снова обезумеют.

– Он догоняет!

– Так только кажется.

У Яны волосы под шапкой начали шевелиться, а чувство было такое, словно ей в спину дышат и уже готовы откусить внушительный кусок.

Погоня продолжалась, тяжелая поступь содрогала землю вокруг, рев рвал барабанные перепонки в клочья, и в какой-то момент медвежий дух прыгнул вперед, заставив девушку вскрикнуть. У нее не было глаз на затылке, но она слишком ярко представила картину несущегося чудовища, капающей с клыков слюны и смерти, плещущейся в глазах. Считаные секунды оставались, прежде чем мощная туша готова была сбить лошадь и ее всадницу. Яна почти ощутила на себе эту невообразимую тяжесть, даже ужасную тень над головой увидела. Но планам шатуна-людоеда не суждено было сбыться, ему помешали сразу несколько событий. Сивка-Бурка совершила резкий рывок в сторону, уклоняясь от когтей. Удивительно было осознавать, что лошадь могла так двигаться – гибко и ловко, с кошачьей грацией. Наперерез медведю метнулась черная кошачья тень, – уже настоящая, отрезая от выбранной жертвы, а на него самого напал другой всадник. Этот противник даже на миг не мог показаться беспомощным, наоборот, теперь обезумевший лесной дух превратился в дичь, утратив статус охотника. Заревев не то от боли, не то от ярости, медведь бросился на Кащея.

Яна вцепилась в поводья лошади и, сколько могла, наблюдала за схваткой двух гигантов. Один имел форму зверя, окутанный мертвой силой, второго внешне невозможно было отличить от человека, но только на первый взгляд. И, пожалуй, второй пугал гораздо сильнее. В руке Кащея с невероятной скоростью мелькал длинный меч, сталь оставляла на шкуре медведя рубленые глубокие раны, убивала. Но только, как и всякие безумцы, он не чувствовал боли и не собирался легко сдаваться. Они остервенело кидались друг на друга, пока одним ударом меча Кащей не снес людоеду голову.

Или это лишь померещилось Яне? Обзор сильно закрывали метель и стремительная скачка. Что тут разглядишь? Лишь надумаешь больше, чем есть на самом деле.

– Почему Кащей не пользуется магией? – закричала она, пытаясь заглушить громогласный рев медведя. Даже смертельно-опасные раны, даже отрубленная голова не остановили его! Как?!

– Сошедший с ума лесной дух не заметит воздействия магии, даже самой сильной. Его безумие, как зеркало, отрикошетит удар хозяину. Поэтому такие сущности очень сложно уничтожить, на них способны охотиться только ледяные слуги Морозко либо подобные Кащею. Другие либо убегают, что бывает реже, либо становятся жертвами шатунов – такой исход самый вероятный.

Яна в последний раз обернулась, вздрогнув от доносящихся звуков позади. Там Бессмертный добивал медведя, продолжающего яростно сопротивляться и нападать. Видеть чужую смерть было страшно, поэтому девушка поспешила отвернуться. Жаль только, не получалось еще заткнуть и уши. Кто там говорил, что проще всего не видеть? Не слышать тоже очень даже хорошо.

– Смотри вперед, пар-р-разитка-хозяйка, – прорычал рядом бегущий Баюн, – не отвлекайся.

И правда, Яна сосредоточилась на дороге, потому что еще немного и сама едва не соскользнула с Сивки. Добровольно.

Магия Зимнего Леса властвовала вокруг. Не прошло и нескольких секунд, как кот и колдун с медведем вновь растаяли в белой метели. Волчий Пастырь, как и Арысь-поле даже не появились в пределах видимости. Но теперь девушка не чувствовала себя отрезанной от спутников. Она не просто услышала их обещания, когда они уезжали из Избушки, но и почувствовала на опасном примере: ее не бросят и не подведут, защитят. Раньше особых сомнений тоже не было, но гораздо приятнее и на практике убедиться в словах спутников. Где-то в неудержимой волшебной пурге они вели ее вперед, оберегая от любой опасности в Лесу Морозко. Таком же непредсказуемом, жестоком и завораживающем, как и его хозяин. Интересно, встретят ли они его? Гадать не хотелось, в конце концов, если не с ним, то с кем-то другим – не менее интересным – встреча состоится.

Иногда казалось, что мчаться вперед они будут бесконечно и остановки не предвидится. Яна не жаловалась, но в какой-то момент поняла, что сильно вымоталась, тело начало сдавать. Глаза слипались, мышцы ныли, руки слушались, но наливались тяжестью – усталость брала свое. Она пыталась бодриться, считать в уме, даже напевала себе под нос, но упорно начала проваливаться в дрему. В какой-то момент она окончательно поплыла и, выпустив из рук поводья, повалилась вбок. Магия Сивки-Бурки почему-то перестала защищать ее, будто стекая, как вода с тела. Какие-то «капли» еще держались, но их было не достаточно для борьбы. Яна не успела осознать, не смогла – разум отключился. Плохо, но ничего сделать не получилось бы, даже если бы она успела.

Но упасть Яне не дали, поймали и пересадили на колени спасшего от падения всадника.

Не сразу она смогла сфокусироваться и услышать слова Кащея. Кому еще быть ее спасителем? Только злодею похлеще Бабы Яги.

– Потерпи немного, скоро будет остановка. Твой дух слишком ослаблен, не реагирует даже на магическую защиту, но продержалась ты дольше, чем я рассчитывал.

Вот и объяснение.

– Угу, – буркнула Бурева себе под нос, устраиваясь поудобнее и почувствовав себя в тепле, уюте и безопасности. – Сколько мы едем уже? Кажется, что всего несколько часов назад покинули Избушку, а устала, словно это было очень давно.

Удивительно, как ее еще хватило на такую длинную фразу. Хотя Яна практически прошептала заплетающимся языком и не была уверена, что Кащей понял, даже если и услышал.

Но она его недооценила.

– На самом деле давно, едем почти двое суток.

От такого заявления Яна не только проснулась, но и поперхнулась холодным воздухом, и подскочила на коленях Бессмертного.

– Быть не может!

Она повернулась, задрав голову вверх и пытаясь рассмотреть его лицо.

– Мы ведь совсем недавно вошли в Зимний Лес, пара часов, не больше.

– Твои человеческие чувства врут, Яна. Мы движемся со скоростью ветра, при этом сам Зимний Лес старается влиять на тебя, запутать, а до сих пор магия Сивки-Бурки позволяла тебе не испытывать дискомфорта неопытного всадника, сглаживала эффект голода, усталости и иных физиологических потребностей. От этого дезориентация в пространстве и времени стала еще более сильной, этакий побочный эффект. Сейчас твой лимит исчерпан, организм начал уставать вопреки магическим возможностям, человеческий дух все больше привлекает Зимний Лес.

Пояснения Кащея заставили на некоторое время ошеломленно молчать.

– Так будет во время всех поисков Светы? – растерянно спросила девушка.

– В Зимнем Лесу – да, как остальные места Небывальщины будут влиять на тебя – посмотрим, когда в них окажемся, – пояснил Кащей. – Есть еще вариант: твоя сущность Бабы Яги вернется и подобные проблемы перестанут тебя волновать, но появятся другие. Мы вернемся к тому, с чего начали.

– Вы, сказочники, ощущаете время здесь… правильно, как оно идет в естественном виде?

– Для нас оно течет обычно, но мы и не испытываем той усталости и дискомфорта, что присущи людям. Мы приехали, – вдруг без перехода сообщил он.