Разоряя Константинополь, христианскую столицу Византийской империи, франки и их сообщники убивали священников и насиловали монахинь. Константинопольская библиотека была уничтожена. Древние сокровища – разграблены. Значительная часть города – сожжена. В великолепном соборе Святой Софии, величайшем храме православного мира того времени, захватчики разбили иконы, в клочья разорвали священные книги и осквернили алтарь, жадно выпив вино для причастия из святых чаш. За беспорядками последовала резня. Позже исламские историки будут приводить эти события (наряду с поведением католиков-конкистадоров в Америке) как доказательство, что христиане были ничуть не менее кровожадными, чем любая мусульманская армия.

К 1200 году турки-сельджуки прочно обосновались в Малой Азии. В тринадцатом веке на арену ворвались еще более жестокие монголы и уничтожили все, что создали сельджуки. Спустя несколько столетий монголы уступили свою власть в Анатолии, а стойкие турецкие гази^[26] вновь окрепли и двинулись на запад, тесня ослабленных византийцев. Особенно расцвело одно племя, основанное человеком по имени Осман (1258–1326). Со временем его потомки из династии Османов взяли под контроль территорию всей Анатолии, вплоть до Балкан на западе. Европейцы называли Османов «Оттоманами».

Затем, около 1400 года, в ходе последнего тюркско-монгольского нашествия в регион, Армению и Грузию завоевал Тамерлан (или Тимур). За следующую пару лет он возвратил под контроль монголов всю Анатолию и разгромил османского султана Баязида в битве при Анкаре. Дальше Тамерлан ударил по Смирне^[27] и вытеснил остатки крестоносцев, рыцарей-госпитальеров. Пребывание Тамерлана в османских землях было недолгим, но он успел нанести региону – и особенно армянам – серьезный и глубокий ущерб.

Османы восстановили могущество и расширили свою исламскую империю на все стороны света. По мере того, как Османская империя росла и набирала мощь, она распространилась на территории вокруг Константинополя, но саму столицу империи захватить не могла. В 1453 году, после двух лет подготовки, султан Мехмед Завоеватель напал на христианский город. Неделями напролет артиллерия напрасно обстреливала мощные стены; защитники тут же восстанавливали разрушенное. В ходе этой битвы, которая станет одной из самых знаменитых в истории, Мехмед приказал вытащить из воды турецкие военные корабли, перенести по суше и поставить на воду в гавани на другой стороне залива Золотой Рог. Затем он атаковал город с двух сторон одновременно и сумел взять его, положив конец тысячелетнему христианскому правлению. Султан Мехмед заново заселил город, приглашая туда людей, а иногда и переселяя насильно. Среди них были христиане и евреи.

Апогея своей славы Османская империя достигла при Сулеймане Великолепном, почти через сто лет после того, как Мехмед Завоеватель взял Константинополь. Сулейман обладал огромной властью, его армии успешно воевали против Европы, пока их продвижение не остановилось при осаде Вены в 1529 году. Так, османы взяли под контроль большую часть Восточной Европы, а также Аравию и Северную Африку вплоть до (но исключая) Марокко. Эти мусульманские владения населяли турки, но также и балканцы, говорившие на славянских языках. Среди народов империи были и греки-христиане, армяне, ассирийцы, а также евреи, бежавшие от испанской инквизиции. Пожалуй, сильнее всего в османской системе впечатляет то, как успешно она включала завоеванные народы в высшие сословия, обогащая культурную жизнь общества. Рабыня из самого отдаленного уголка империи могла стать матерью султана. Христианин-босниец мог дослужиться до должности великого визиря.

В шестнадцатом веке Османская империя под властью султана Сулеймана Великолепного достигла пика территориальной экспансии. В то время империя контролировала большую часть Ближнего Востока, Грецию, Балканы, Малую Азию и Северную Африку

* * *

Не считая военных столкновений или встреч в открытом море, в первые века существования Османской империи европейцы мало контактировали с ее жителями. Европейцы называли их «мусульманами» и ошибочно считали потомками жестокого монгола Тамерлана. Османы в европейском воображении выглядели весьма карикатурно: разбойники, которые курят кальян, похищают женщин для своих гаремов, кастрируют мальчиков или берут в рабство экипажи захваченных кораблей. Западные люди рисовали себе образ османов, сидящих на подушках, глазеющих на одалисок и одновременно пожирающих жареное мясо с шампуров. (На самом деле именно европейские торговцы познакомили Османскую империю с табаком. Муллы запрещали его, но безрезультатно. Духовенство называло табак, вино, кофе и опиум «четырьмя ножками ложа сатаны»). Запад предавался фантазиям о султанах-декадентах, которые проводили свои дни в уединении, в расточительной роскоши и неге. (Некоторые действительно так и жили.) Но все-таки это был карикатурный взгляд на весьма впечатляющую цивилизацию. Султан Сулейман, правивший дольше всех прочих, отличался умом и храбростью, провел обширные реформы в области права, налогообложения и образования. Великий покровитель искусств, он способствовал расцвету османской архитектуры. Его двор был ничуть не менее сложным и изысканным, чем любые европейские дворы.

В то время, когда Моцарт сочинял свою оперу «Похищение из сераля» (1782), действие которой происходит в османском гареме, «инаковость» османов полностью захватила европейское воображение. Художники и литераторы Европы превратили смутные слухи о дворе султана в пышные фантазии, полные обнаженных рабынь и свирепых евнухов. Можно ли представить больший кошмар, чем попасться в руки турку и стать рабыней в его серале? «Похотливый турок» представал совершенно необузданным дегенератом, эдаким сатиром-садистом с непомерным сексуальным аппетитом (и огромными гениталиями), который еде предпочитает кровь.

Занятно, что при этом в середине шестнадцатого века, когда Османская империя достигла расцвета при Сулеймане, европейские королевства продолжали сражаться друг с другом не на жизнь, а на смерть. Преимущество переходило от испанцев к англичанам, затем к французам и к империи Габсбургов, пока Россия ждала своего часа. Эти войны шли долго и были кровопролитными. (Среди десятков войн, которые велись до, во время и после европейского Возрождения, были Тридцатилетняя война, Наполеоновские войны и война Великобритании против ее североамериканских колоний^[28].) Более ста лет, пока европейцы тратили силы на вражду, на другом конце континента крепостной стеной возвышалась Османская империя, загадочный враг, постоянно грозивший вторжением. Османов остановили под Веной^[29], но надолго ли?

С открытием Нового Света Европа укрепилась благодаря награбленному золоту и серебру, а Османская империя уже достигла пика и находилась под бременем огромной территории. Османы не имели доступа к заокеанским сокровищам, которые помогли Европе превратиться из клубка враждующих княжеств в ловко сшитое лоскутное одеяло весьма богатых королевств. Более того, европейцы изобретали новые способы использования новообретенных богатств: современные банковские и транснациональные корпорации вытесняли устаревшую феодальную экономическую систему. Наступившая промышленная революция повлекла за собой бум производства, в связи с чем Европа стала доминировать в военном искусстве. Османы же, напротив, увязли в старых привычках, поставив себя в явно невыгодное положение. Европейцы вкладывали деньги в строительство скоростных кораблей и в новые мощные военные технологии, что делало османскую армию, еще недавно казавшуюся непобедимой, уязвимой и отсталой. По мере того, как империя на своих бескрайних территориях ослабляла свою хватку, баланс сил менялся. Теперь Европа могла дать отпор могущественным туркам.

В культурном отношении османы отличались от своих европейских современников не только религиозной идентичностью, но и сложными традициями и институтами, которые развивались на протяжении столетий. Хотя империей правил султан, власть которого, казалось бы, почти во всем соответствовала положению императора, сходство это было чисто внешним. Династии османов ковались в гареме, а не по западному принципу первородства. Османская армия, наследница военных традиций сельджуков, устрашала, поскольку с первых лет своего существования была выстроена уникальным образом. Наконец, – и это предельно важно для армянской истории – религиозным меньшинствам было разрешено существовать в рамках так называемой системы миллетов, существенно отличавшейся от европейского подавления «еретиков».

Султан был не только верховным политическим правителем; он был также халифом, лидером исламского мира, «тенью Бога на земле» (zill Allah fi'l-alem), и таким образом империя принадлежала ему целиком. Он лично владел каждой унцией золота, каждым акром и каждым рабом. Даже некоторые из высших сановников по закону считались его рабами. Первыми султанами были гази, завоеватели, которые вели войска в бой. В качестве халифа султан символически правил и за пределами империи: он считался вождем всех мусульман, как османов, так и нет.

В Османской империи власть исходила из непостижимого центра. Именно в нем находился султан, там он и содержал свой двор. Непосредственных свидетельств о самых первых султанах практически не осталось, потому что немногим дозволялось находиться в их присутствии – и уж конечно, не западным людям или будущим мемуаристам. Султаны избегали появляться на публике; на правительственных заседаниях они оставались сокрыты за ширмой. Пока султан находился в тени, другие могли распоряжаться властью в рамках сложной дворцовой бюрократии и Высокой Порты, той части османского правительства, которой управлял великий визирь, нередко истинный глава империи.

На пике османского могущества главным дворцом султана служил Топкапы (который сегодня ежегодно посещают тысячи туристов). На протяжении веков во дворце размещалась свита, включая гарем султана. Позже резиденцию перенесли в выстроенный в более европейском духе Долмабахче. И наконец, желая обезопасить свою резиденцию, султан Абдул-Хамид II (1842–1918) перебрался в Йылдыз.

* * *

Исламское мировоззрение, делившее мир на территорию войны и территорию ислама, сделало ведение войны одной из основных задач правительства. Непроходящее состояние войны коренилось в самой основе османской культуры, пронизанной милитаристским духом. В ранние годы самыми элитными легионами османской армии были янычары (от yeniçeri, что на турецком означает «новая сила»). Эти отборные воинские подразделения в основном состояли из христианских юношей, собранных по деревням, как правило, Восточной Европы. Раз в три, пять или семь лет эмиссары из Константинополя посещали с этой целью отдаленные села, особенно в христианской Боснии. Наиболее перспективных подростков отбирали во время девширме', часто с согласия их семей, так как приглашение в султанское окружение было великой честью и открывало большие возможности. Молодых людей обращали в ислам и делили на отряды для интенсивной подготовки. Некоторых отправляли работать в сельскую местность, чтобы укрепить их физическую силу. Других же доставляли прямо в Константинополь для службы во дворце. Наиболее же впечатляющих кандидатов отбирали в преданную султану элитную армию – в янычары.

Паоло Джовио, историк эпохи Возрождения, так объяснил превосходство янычар в бою: «Их воинская дисциплина обусловлена справедливостью и строгостью, в которых они превосходят древних римлян. Они сильнее наших солдат по трем причинам: они беспрекословно подчиняются своим командирам; в бою они, кажется, вообще не заботятся о [собственных] жизнях; они долго обходятся без хлеба и вина, довольствуясь ячменем и водой».