Я изучал их кодекс чести – негласный свод правил, по которым аристократы должны жить. Старшие его ещё уважают, а вот молодое поколение всё меньше обращает внимание. Им кажется, что фамилия и деньги сами по себе дают право на всё. И если такой решит сорваться – закон его, скорее всего, не остановит.

***

Антон Палыч Карамыслов шёл по улице, зевая в кулак. Всю ночь он расклеивал объявления – работа простая, но хоть какая-то. Из-за отсутствия денег и собственного проступка его выгнали из полицейской академии. Точнее, именно отсутствие денег и подтолкнуло к этому действию. Хотел жить как все, а средств не было – вот и начал воровать. Вместо престижного звания выпускника полицейской академии двадцатиоднолетний парень имеет звание не менее престижное – мерчендайзер.

Он посмотрел на экран телефона, было полшестого утра. Оставалось ещё двадцать листовок: «Купим волосы в Серпухове». Телефон, клей, пачка бумаги в рюкзаке. Работа не пыльная, ночная, да и смартфон позволяет сфотографировать всё для отчёта. Главное – не попасться дворникам или охране, а остальное мелочи.

Он вышел на улицу Мира. С одной стороны – новенький бизнес-центр, построенный пару лет назад: стекло, металл, логотипы. С другой – старые кирпичные здания ещё прошлого века. В бизнес-центр идти смысла не было: там за каждую бумажку штраф. Антон перешёл дорогу, выбрал старую сторону и начал работать.

Условие заказчика было одно – не клеить объявления ближе, чем через пятьдесят метров. Первое он повесил на углу, прямо на столбе, перекрыв конкурента Рашида. Тот предлагал «Наращивание ресниц, маникюр, педикюр и массаж». Сегодня у Антона – «покупка волос», а вчера были «интим-салон Кристина» и «ремонт бытовой техники у Рамира». Последний, вообще-то, звался Арамидзе, но для клиентов представлялся просто Рамиром – под итальянца косил, звучало солиднее.

Ближайшие пятьдесят метров Антон мог быть спокоен – здесь его никто не увидит. Он сунул клей в карман, следующую рекламку пока не доставал. Листовки были небольшие, места почти не занимали, но дворникам эта работа не нравилась: их потом заставляли всё это отдирать.

Проходя мимо входа в один из старых домов быта, которые теперь модно называли бизнес-центрами, он вдруг заметил знакомую фамилию. «Крайонов».

Вот из-за этого мудака его и выгнали из академии. Неужели тот самый? Антон всмотрелся в табличку: да, действительно, «Детективное агентство». Не может быть таких совпадений. Как же тебе подгадить-то?

Он огляделся. Камеры – как назло, прямо у самого входа. Интересно, муляж или настоящая? Клеить сюда было нельзя – могут быть проблемы. Если камера рабочая, запишет лицо, потом проверят записи, найдут. А дальше всё просто: по номеру телефона на объявлении выйдут на «работодателя», и тот уже влепит штраф за нарушение инструкции. Всем расклейщикам объясняли: работай в капюшоне, не показывай лица, не подходи ко входам и не лезь под камеры. Но и это бессмысленно – номер всё равно виден, а одного звонка достаточно, чтобы через контору отследить, кто клеил.

Все эти фирмы потом одинаково открещиваются: «Мы предупреждаем наших сотрудников, чтобы они клеили только в разрешённых местах». Враньё, конечно, но формально всё чисто.

Антон вздохнул. Смотрел на дверь и на табличку с фамилией «КРАЙОНОВ» – пальцы чесались хоть чем-то напакостить. Ничего серьёзного, просто по-мелкому – так, чтобы знать, что он это сделал. Понимал, что если попадётся, штраф будет ощутимый. Академия хоть и не дала диплома, но закон он знал.

А злость никуда не делась. Именно Роман тогда вычислил, кто таскал патроны из оружейки, где они проходили практику, и продавал их на стороне. Проследил, собрал доказательства, сдал всё директору академии – и получил автоматы по всем дисциплинам. Антон же за воровство вылетел из академии без права восстановления. Всё законно, всё по правилам. Только осадок остался – липкий, как клей на его пальцах.

Ладно. Что поделаешь. Уже ничего. Придётся дальше расклеивать эти чёртовы листовки.

Спать хотелось до одури. Он был усталый и злой: задание досталось паршивое. Сейчас закончит, доберётся до дома, поспит пару часов – и снова на стройку разнорабочим. Там вроде обещали перспективу: если постарается, может стать прорабом. Пока ходит в учениках, но время сделает своё.

Последние мысли перед тем, как наклеить эту листовку, были простые: он устал от бумажной возни и хотел одного – закончить смену и лечь спать.

Он приклеил объявление ровно так, чтобы закрыть букву «К». Теперь на табличке читалось: «Детективное агентство РАЙОНОВ». Почти как каламбур – «детектив на районе». По его мнению, звучало это дешево, по-бытовому, будто отбрасывает в простое, дворовое. Будто вместо серьёзного агентства – какой-то ларёк у метро. Всё равно никто не станет задумываться, что под бумагой прячется ещё одна буква. А кто-то, может, и решит, что хозяин конторы безграмотный.

Он использовал лучший клей – тот, что выдавали для трудных мест, где реклама должна держаться дольше всего. Смесь дорогая, всего один маленький тюбик, пять миллилитров, но сегодня он выдавил почти весь. Антон был умелым расклейщиком и знал, как приклеить объявление так, чтобы оно провисело долго, даже без этого клея. Обычно он берег его – иногда продавал строителям: клей отлично пропитывал материал и держался намертво. С бумагой он вообще давал плотный слой, почти как защитную плёнку, пропитывал её всю, и отодрать потом было мучением. Не каждый уборщик хотел возиться с таким – слишком долго потом оттирать руки от клея.

Думал об этом всём Антон, уже отойдя метров на двадцать от вывески. Насвистывал себе под нос, вполголоса напевая: «Районы, кварталы, жилые, массивы…». От самой мысли стало чуть легче. Как будто от этого нелепого каламбура и мелкой пакости на чужой табличке и жить стало чуть веселее.

***

Я сидел и думал, как же мне помочь этой девушке – да ещё так, чтобы сегодня хотя бы до вечера дожить и не сдохнуть. Говорила мне мама ещё в детстве, ещё в той жизни: «Иди в гинекологи, сынок. И руки в тепле, и девушек спасать не надо – лечить будешь». А я нет, всё-таки спасать хочу. Ну как я, сотрудник ФСБ… Ну, бывший сотрудник ФСБ, могу отказать в помощи прекрасной даме? Чувство моей справедливости выше чувства самосохранения.

Недолго думая, я вспомнил всё, что видел при входе в эту кофейню за много раз, и понял, что единственный способ скрыться – выйти через второй вход, который ведёт в сам бизнес-центр. Но как провернуть это так, чтобы этот слащавый парнишка из машины не успел до меня добраться? Хотя, наверное, даже если он аристократ, убивать меня прямо в торговом центре он не сможет. Да, законы Империи такое позволяют, но не при свидетелях. А убивать просто так пока никому ещё не разрешено… Ну, разве что Императору.

С Императором вообще всё проще – он что хочет, то и делает. Император, как-никак. Впрочем, в прошлом мире всё было примерно так же.

Ну, во-первых, надо прекращать молчать.

– Девушка, наверное, вам нужно меня как-то отблагодарить за то, что я нашёл ваш кошелёк.

Я вижу – глаза у неё чуть расширяются, брови приподнимаются. Радость, облегчение, надежда – всё сразу. Она поняла намёк.

– Да, конечно, – говорит, – давайте я с вами расплачусь.

– О нет, нет, – отвечаю, – деньги от прекрасных дам я не принимаю. Но вот подарок – другое дело.

Наверное, это будет правильная идея. В голове быстро выстраиваю план: единственный способ разыграть всё так, чтобы не сбегать в торговый центр, – пойти покупать мне подарок.

– А что бы вы хотели получить в подарок?

– Знаете, я в торговом центре видел отличную ручку. А у меня как раз напротив открылось сегодня детективное агентство. Хотел бы, чтобы вы подарили мне ручку с гравировкой моей фамилии.

Я поворачиваюсь в сторону окна и показываю рукой на свою вывеску, специально, чтобы отвлечь парня. Он поворачивает голову туда же.

– Там написано слово «бежим», – говорю я, и она сразу всё понимает.

Отлично, манёвр сработал. Мы срываемся с места и бежим к выходу.

Девушка примерно моя ровесница – лет двадцать, может чуть младше, может чуть старше. Хотя спрашивать возраст у дамы во время побега – некультурно. Но вопрос всё равно вылетает:

– А от кого и зачем мы бежим?

– Он подозревает меня.

– В чём он тебя подозревает?

Но ответ я не успел расслышать – или просто пропустил мимо ушей, потому что при выходе из зала кофейни, который вёл в торговый центр, стоял мужик в костюме. Стандартный «сесюрити»: рост под два метра, лысый, наушник в ухе, лицо кирпичом. Сто процентов – либо охранник, либо подчинённый того самого мажора из машины.

Драться с телохранителем аристократа – вариант из разряда «зачем?». Не потому что страшно. Просто бессмысленно. Геннадич всегда повторял: «Лучшая драка – та, которой не было». А я придерживаюсь простого правила: если задачу можно решить без мордобоя – решай. Силы ещё пригодятся.

Импровизируем.

Обстановка считывается за долю секунды.

Стул передо мной.

Парень идёт с подносом – кофе и круассан.

Телохранитель стоит у двери справа.

Хватит и одного толчка. Стул летит в бок, цепляет парня, поднос в воздух – кофе вправо. Если повезёт, кипяток окажется на лысине у двери. Дальше – три секунды боли и унижения, а нам этого хватит.

Так и делаю. Резко бью ногой в стул. Он летит, задевает парня с подносом. Тот выкрикивает на весь зал гламурным фальцетом:

– Мой лавандовый раф! – визжит он, а круассан взлетает следом.

Фу, как пошло. Ещё и круассан, похоже, веганский – вижу одну траву.

Но сработало идеально. Поднос переворачивается, кофе летит вбок, заливает костюм охраннику. Тот дёргается, ворчит и смотрит вниз. А мы уже проскальзываем мимо.

Двери двухстворчатые: мы влетаем в левую, он стоит у правой. Схватить не успевает – мы уже за его спиной. Отлично, мой план работает.

Перед нами открывается широкий амфитеатр торгового центра. Этажи уходят вверх кольцами, по эскалаторам движутся люди. В воздухе смешаны запахи еды, парфюма и пластика – что-то тянет из фуд-зоны, что-то из бутиков с дорогими ароматами. Народу не так много, как вечером, но достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Здесь меня точно убивать не станут.

Но краем глаза ловлю движение. Резкое, неправильное. И через мгновение это движение превращается в боль в скуле. Удар. Мир вспыхивает и гаснет. Темнота. Я теряю сознание. Меня вырубили одним ударом. Бывшего капитана ФСБ. В теле молодого парня.

Ну прелестный день.

Просто прелестный.

Глава 2

Снился мне писклявый парень с лавандовым рафом, который сидел на шее у охранника и бил его круассаном по лысине. Это последнее, что осталось у меня от сновидения, когда я начал приходить в себя. Вот приснится же такое, а?

Глаза не открываю – чувствую, что вишу вниз головой. Кровь приливает к вискам, в них пульсирует тяжёлый ритм. Металл наручников врезается в запястья, и с каждым покачиванием тело чуть тянет вниз. Горло сушит, а в ушах – лёгкий звон. Начинаю прокручивать в голове, что произошло, и думаю, как я вообще мог пропустить удар в челюсть. Почему так? Рассеянность внимания? Наверное, да. Хотя, скорее всего, у охранника подготовка не хуже моей. Всё-таки удар был точный, без лишних движений.

Да и за десять лет, что я живу в этом теле, я так и не привык к нему полностью. Чувствую себя на девяносто процентов полноценным человеком, но те оставшиеся десять – они всё равно дают о себе знать. Умирал-то я в тридцать семь, с другим телом, другой подготовкой, с другим весом и мышцами. Там я был крупнее, крепче, а здесь, как бы ни пытался кормить, тренировать, наращивать – не идёт.

Словно сама природа решила: этому парню быть не бойцом, а смазливым, жилистым сердцеедом. Ну вот как к себе относиться серьёзно, если, подвешенный вниз головой в наручниках, я думаю о таком? Надо бы думать, как выбираться из этой ситуации.