Я скинула обувь и босиком прошлась по теплой траве. Возле кромки заводи остановилась, аккуратно коснулась блестящей поверхности кончиком пальца и тут же отступила, чтобы раньше времени не тревожить воду.

Приток был спокойным и теплым, с мягким песчаным дном, по которому змеями извивались темные плети водорослей. Хорошее место.

Я разделась. Стащила через голову платье, небрежно бросив его на землю. Туда же отправила короткую нательную рубаху и белье. Нежный ветер тут же прошелся по разгоряченной коже, ласково подхватил прядь волос, вырвавшуюся из косы. Ее пришлось расплетать. Я разобрала пальцами длинные вьющиеся пряди, перебросила их через плечо на спину и еще раз осмотрелась. По-прежнему никого.

Пора.

Оторвав от нательной рубахи длинную тонкую ленточку, я намотала ее на левый кулак, а свободный кончик ухватила пальцами правой. Закрыла глаза и обратилась к своей сути.

– Песчаная Мать, помоги мне…

Древний наговор нашего рода сам рождался в сердце и свободной песней лился на волю. Мир, не знавший голоса демона, изумленно притих и заслушался. Я же начала медленно заходить в воду. На каждый вздох – свое слово. На каждый шаг – оборот лентой вокруг пальцев правой руки.

Песок ласково обнимал мои ступни, вода льнула ко мне. Воздух шептал:

– Дыши.

Я зашла до середины бедра и медленно опустилась на колени, так что над водой осталась только голова и плечи. Намокшие волосы липли к спине, а потом темными змеями расплывались по поверхности.

Я продолжала петь, перематывая ленточку с левой руки на правую. С каждым витком сливала в нее неподатливую силу, запечатывала, избавляя себя от соблазнов.

Наконец, вся она оказалась на правой стороне. Тогда левой ладонью я зачерпнула полную горсть речного песка и подняла его из воды. Он струился, пытаясь ускользнуть сквозь пальцы, но замер, стоило только приказать. Я медленно утопила в нем заговоренную ленту и, сомкнув обе ладони, поднесла их к губам. Выдохнула, согревая своим теплом. Потом еще раз.

С каждым моим вдохом ленточка все больше напитывалась силой, раскрывалась, готовая принять ее без остатка и сохранить дар до тех пор, пока он не понадобится хозяйке.

Вокруг меня медленно кружила любопытная щука. Подплыв ближе, она потерлась изумрудным боком о мою ногу и тут же стремглав бросилась прочь. Испугалась.

Я достигла предела. Ленточка в моих ладонях накалилась и пульсировала, как живая. Еще немного и…

Это произошло внезапно.

С гулким «у-у-уо-о-оп», похожим на чужой сдавленный вдох, все мои силы устремились в подготовленный оберег. Следом за ними одновременно со всех сторон налетел ветер, по обоим берегам пригибая метелки камышей в мою сторону. Спокойная река отозвалась стремительной круговертью. Где-то за пределами видимости испуганно заржал бедолага Сэм.

Я не устояла. Взмахнув руками, повалилась навзничь и с головой ушла под мутную воду. А когда вынырнула, ленточки в руках уже не было. Обугленная и лишившаяся половины свой длины, она неспешно уплывала вниз по течению.

Я нагнала ее. Сжала в кулаке, чувствуя привычный отклик и тепло. Не выходя из воды, собрала волосы в косу и вплела в них заговоренную ленточку.

Силы по-прежнему были со мной, но теперь я не могла ими воспользоваться, поддавшись внезапным порывам.

Меньше соблазнов – меньше угрозы выдать себя раньше времени.

Глава 13

Полотенца не было. Поэтому я обсохла, раскинув руки на ветру.

Перепуганные птицы уже успокоились, в реке снова игрались бойкие караси, рябь на воде тоже улеглась. Лишь камыши по-прежнему выглядели примятыми и потрепанными.

Мир вернулся к своему прежнему благостному состоянию, но не полностью.

Больше всех изменилась я. Было странно чувствовать себя просто человеком. Я больше не ощущала яростно клокочущих сил. Не могла быстро двигаться, поднимать тяжести и повелевать другими силой воли. Будто и не я это.

Попробовала сдвинуть серый валун размером с человеческую голову – он оказался чертовски тяжёлым. Попробовала прыгнуть – лишь немного приподнялась над землей и тяжело опустилась обратно. Попробовала пробежаться – запуталась в траве и упала ничком, чуть не ободрав колени. Больно! И странно. Настолько, что я едва не сорвала ленточку с волос, чтобы заново почувствовать себя демоном, но вовремя спохватилась.

Кто сказал, что должно быть легко? И разве есть что-то, с чем не сможет справиться королева даже в человеческом обличии?

Поэтому я встала и, отряхнув грязь с колен, вернулась на берег. Набрала горсть песка – он отозвался, привычно пощекотав ладонь. Значит, ушло не все – магия рода со мной. Потом закрыла глаза и обратилась к внутреннему взору. Попыталась увидеть мир во тьме. Контуры были не столь явными, как раньше, но я по-прежнему их видела.

– Сэм!

Он тряхнул гривой и покладисто побрел ко мне. Ткнулся мягким носом в раскрытую ладонь и тихонько заржал. Я поймала его взгляд, и мерин доверчиво потянулся со мной. Звериный контакт тоже на месте.

Тогда я попыталась почувствовать кого-то на удалении. Было непросто. Все сливалось в неразборчивое марево, на фоне которого я могла различить только Светлого на центральной площади. На большом расстоянии чутье работало плохо, но если кто-то из одаренных подойдет ближе – почувствую. Не так уж и плохо. Со мной осталось то, что не могло привлечь чужое внимание и выдать меня.

И самое главное – щит, которым я закрывалась от Варраха, остался на месте. А со всем остальным справлюсь.

Я неспешно оделась, взяла Сэма под уздцы и повела его к мосту. Приходилось тщательнее смотреть под ноги, чтобы снова не запутаться в траве и не споткнуться. Человеческое тело такое хрупкое!

Старый мост был шириной в семь досок на шести опорных столбах и с неровными жердями-перилами. Я шла бесшумно впереди, а Сэм глухо шлепал по нему неподкованными копытами. Непорядок. Надо исправить. Заодно пообщаться с местными.

Когда неровная дорога начала карабкаться на холм, порыв ветра принес собачий лай. Семь голосов – от пронзительно визгливого до низкого и глухого, как у завьенских волкодавов. Сэм испуганно дернулся. Я по привычке попыталась его удержать, но отлетала в сторону, снова забыв, что теперь мои силы ограничены:

– Стоять!

На голос он отреагировал. Замер, настороженно сверкая темными глазами, и поочередно сгибал то одну ногу, то другую. Будто хотел сбежать, но не мог.

– Стоять, – повторила я, а сама пошла дальше.

Лай усиливался. Первым на вершину холма выскочил лохматый черный кобель с рыжими подпалинами на груди и драным обрубком вместо хвоста. Увидев меня, он замер, настороженно подняв уши. Потом грозно зарычал и ринулся в атаку.

Следом выскочила остальная стая. Они окружили меня. Взяли в плотное кольцо, скалили пасти, рычали и бросались, угрожающе припадая на передние лапы.

Такие… милые.

В моем мире псы другие – рослые, размером с быка, с шипами вдоль хребта и жалом на хвосте. Эти выглядели безобидно.

– Иди сюда, – присев на корточки я позвала вожака. Поймала собачий взгляд и повторила, – иди ко мне.

Он перестал лаять. Замолчал, настороженно принюхиваясь, осторожно вильнул обрубком хвоста и подошел ближе.

– Красивый мальчик, – я потрепала его по загривку.

Псина расплылась в счастливой собачьей улыбке и полезла лизаться, прыгая и скуля, словно неразумный щенок. Следом подтянулись и остальные. Ласкались ко мне, жались, падали на землю, подставляя светлые животы.

Я погладила каждого, чувствуя, как восстанавливается внутренний резерв. Обгорелая ленточка стала на одну нить длиннее.

– Молодцы. – еще раз провела ладонью по большой шишковатой голове вожака – Я вас позову. А пока гуляйте.

Вся стая словно по команде сорвалась с места и бросилась прочь, радостно повизгивая и играясь, а мы с Сэмом отправились дальше.

Нас ждало знакомство с новым домом.

Глава 14

Поторопилась я отказаться от сил. Ох как поторопилась.

Чем ближе мы подходили к усадьбе, тем очевиднее становилось, что ухоженный палисадник и белые резные наличники оставались только в памяти Лилии. На самом деле здесь царила разруха и запустение. Вместо газона – сплошная крапива и лопухи, среди которых мне с трудом удалось протопать тропинку к калитке.

Сам дом находился в жутком состоянии. И вовсе не от старости. Кто-то специально уродовал и громил его. Некоторые окна угрюмо смотрели на меня темными проемами с зубьями расколоченных стекол. Наличники были оторваны. С одного бока темнели подпаленные, но не прогоревшие до конца бревна. И всюду надписи, сделанные разноцветной краской – блекло-серой, уныло-голубой, черной.

Потаскуха.

Предательница.

Убийца…

И это только то, что я смогла разобрать, окинув дом быстрым взглядом.

Забор покосился. Возле калитки еще стоял, а дальше, по бокам, то заваливался внутрь участка, то выпадал наружу острыми обломками.

В самом доме было не лучше. Сквозь окна я видела погром и беспорядок.

М-да… Там, где демоница справилась бы за пару дней, человеку придется потратить не одну неделю.

Как говорил мой наставник из клана Красных Песков: мудр тот правитель, который наперёд просчитывает последствия каждого своего шага. Я же поступила необдуманно. Не разведала обстановку и создала себе трудности.

Рука снова потянулась к ленточке. Надо просто сорвать ее, сжать в кулаке и впустить свои силы обратно. И тогда мне потребуется всего несколько часов, чтобы выгрести и сжечь весь мусор, расчистить заросший сад и привести в порядок изуродованный дом.

А потом создам новую ленточку. И все будет хорошо.

Я уже почти сорвала ее, но снова остановилась, представив, как изумятся местные, когда увидят, как преобразилась усадьба за столь короткий срок. Нельзя.

Я взялась за ржавую ручку и потянула ее на себя. Калитка поддалась всего на пару сантиметров, а потом нижние прутья уперлись в землю и застряли. Я дернула еще раз, вкладывая в рывок все свои жалкие силы, но результат остался прежним – калитка стояла, как влитая. Чтобы открыть, нужно немного подкопать снизу.

Лопаты у меня не было, поэтому я подобрала внушительный осколок стекла, прихватила его подолом, чтобы не изрезать руки, и принялась расковыривать сухую неподатливую землю.

Сначала мне удалось освободить один прут, потом второй, а с третьим пришлось повозиться, потом что он уперся в камень. Работа продвигалась медленно. Мне банально не хватало сил и сноровки. Я запыхалась, вспотела и была вынуждена то и дело сдувать со лба еще влажные пряди волос.

Наконец, подкоп под калиткой был готов. Отбросив стекло в сторону, я вытерла вспотевшие руки о подол и снова взялась за ручку. В этот раз калитка поддалась. Медленно и с надрывным скрипом она распахнулась, открывая передо мной запущенный двор. Когда-то тут была площадка и светили красивые фонари, а дальше по саду разбегались ухоженные дорожки, отсыпанные мелким речным камнем, в обрамлении красных треугольных кирпичей.

Те кирпичи давно искрошились, а сквозь щебень пробивались наглые одуванчики и репей.

Осторожно ступая по битому стеклу, я отправилась дальше, с каждой секундой приходя во все большее недоумение. Кому потребовалось уродовать такое красивое место? Пришлым бродягам? Или это местные ополчились на Лилию после ее «предательства» и разнесли здесь все, чтобы ей было некуда возвращаться? Я склонялась к последнему варианту.

Прежде чем зайти в дом, я прошла вдоль его серых заляпанных стен. Мимо сарая с обвалившейся крышей и разоренных курятников. И в конце уткнулась в запущенный сад. Яблони и груши запаршивели и тонули в непролазном буреломе. Кругом паутина, крапива и грязные обломки.

Чтобы убрать все это, потребуется много времени. У меня не было ни сил, ни инструментов, ни нужных навыков. Но была непоколебимая уверенность, что я со всем справлюсь.