Полина Ветер: Другие методы

Другие методы

* * *

Коридор «Клиники репродуктивного здоровья» навевает на меня тоску.

Это заведение, конечно, сильно отличается от тех, где мне раньше приходилось наблюдаться. Стены приятного светло-зелёного цвета, мягкие диванчики и много живых растений.

И всё же.

Я бы предпочла сейчас захолустное здание обычной женской консультации, лишь бы не сидеть натянутой струной под тяжёлым взглядом Удальцова.

Он не постоянно смотрит на меня. Скорее бросает короткие мазки глазами по лицу, что уже почти судорогой сводит от напряжения.

Мы снова молчим.

Так привычно.

Весь наш недавний разговор в кабинете можно разложить на несколько фраз.

После моего признания Сергей только спросил: «Какой срок?» и вызвал водителя, чтобы тот отвёз нас в клинику.

И вот мы здесь.

С одной стороны, я его понимаю.

Эта новость и саму меня, словно колоколом по голове, огорошила…

С другой…

Странно думать, что я, забеременев от другого, припёрлась бы к нему выпрашивать секса…

Хотя не знаю. Может, ему уже такие попадались…

Неспроста же он такой… необычный…

Я скучала.

Очень сильно. Каждый день.

Но, как-то странно, успела отвыкнуть.

От тяжёлого взгляда и сильной мужской фигуры рядом.

Я не видела его чуть больше трёх недель, и он будто остался просто героем моих непристойных снов.

Но сейчас чувствую, как леденеют пальцы от ощущения беззащитности и защищённости – одновременно.

Даже так, не глядя в сторону мужчины, ощущаю невероятную энергию и силу, что исходят от него.

И, даже ещё не зная срок в неделях, что подтвердила мой гинеколог, каким-то нутром чувствовала, что ребёнок от него.

Да и ещё тот факт подсказал, что после того единственного раза с Даней у меня через день пришли месячные.

Невероятно.

Я столько лет не могла забеременеть от Лёши.

Даниил тоже кончал в меня неоднократно в ту ночь.

Но нет.

Малыш, тот, что пока живёт во мне в виде маленькой горошинки, выбрал себе в отцы самого неподходящего для этой роли человека.

Сергей – «трудоголик».

Он не семьянин, как выяснилось. С сыном отношения напряженные. Скорее даже – сопернические. С женой – вообще «история умалчивает»…

Умеет управлять и добиваться желаемого. Непреклонный эгоист.

К тому же возраст уже не юный, чтобы легко переносить тяготы «счастливого отцовства».

Может, от осознания всех этих фактов накручиваю себя так, что мысли путаются и тело охватывает мелкая дрожь.

Я боюсь.

Боюсь, что, когда он услышит подтверждение от врача, заставит избавиться от ребёнка.

А я…

Ни за что на свете.

Ни при каких условиях.

Не сделаю этого добровольно.

Может, зря я пришла к нему с этой новостью?

Нужно было скрыть и воспитывать малыша одной. Миллионы женщин так делают.

Только после посещения врача, которая подтвердила, что я действительно в положении и не просто так меня мучает дикая тошнота последние три дня, в голове был какой-то сумбур, а ноги сами принесли туда. В офис. К нему.

На каком-то автопилоте я выпалила ему то, что беспокоило меня все эти три недели.

Да ещё и с бонусом.

Я ведь осталась ему должна.

А он отпустил.

И теперь мы сидим в коридоре клиники, ожидая, когда к нам спустится самый лучший врач (кто бы мог сомневаться) нашего города, чтобы осмотреть меня и сделать УЗИ.

* * *

Вряд ли я могла бы пересказать хотя бы часть того, что наговорил пожилой усатый доктор во время приёма.

Я даже имени его не запомнила.

И как-то это эгоистично и неправильно, но я не особо заострила внимание на процессе осмотра.

Всё пролетело мимо меня.

Все органы чувств и энергия были направлены на одного человека.

И это ужасно.

Главное ведь в моей жизни теперь – это создать наилучшие условия для развития плода, благоприятных родов и нашего светлого будущего с маленьким человечком.

Но я, как больная шизофреничка, зациклена на одном.

Сергей сидел мрачнее тучи. В какой-то момент мне стало казаться, что его лицо покрывается тёмными пятнами, настолько необъяснимо жёстким оно стало.

Он не отрываясь смотрел в экран навороченного аппарата, словно пытаясь там что-то разглядеть, пока доктор озвучивал какие-то непонятные цифры.

Это странное пятно на мониторе никак не похоже на будущего человека, но уже сейчас притягивает к себе взгляд, будто какое-то чудо.

И почему-то горечь скапливается в горле от того, что мы – не семья, не муж с женой, пришедшие на своё первое совместное УЗИ, чтобы прикоснуться к прекрасному, увидеть своё продолжение…

Нет.

Это всего лишь я – одинокая разведёнка с переломанной душой.

И он – богатый бизнесмен с каменным сердцем, которому предстоит разрулить возникшую проблему…

Меня трясло всё время, без остановки.

И эти вибрации не отпускают до сих пор, хотя мы уже снова в машине, едем молча, каждый отвернувшись в своё окно.

– Как это произошло…

Стальной голос нарушает тишину, а я вздрагиваю от неожиданности.

Выдыхаю.

– Ты кончал в меня.

На секунду ловлю в зеркале заднего вида озадаченный взгляд Андрея.

Но я не смущаюсь от своих слов почему-то.

А вот Сергея мой ответ явно удивил.

Он даже поворачивает корпус в мою сторону и глядит в упор.

Несколько мгновений просто смотрит, будто взвешивая, что нужно сделать, а потом поворачивается к водителю.

– Андрей, едем домой. – И снова ко мне: – Нам нужно поговорить.

Я только тихонько киваю. Мне тяжело произнести что-то.

Язык вообще перестаёт нормально функционировать, когда рядом этот мужчина. Либо несёт какую-то чепуху, либо отнимается напрочь.

Когда подъезжаем к дому, Удальцов отпускает Андрея и на мои возражения, что мне нужно будет вернуться домой, только бурчит:

– Я сам тебя отвезу.

Что ж…

По крайней мере, меня не берут «в заложники». Это уже огромный плюс.

Мысль об аборте «осиновым колом» дырявит сердце, и я просто накручиваю себя до предела, как умею, наверное, только я.

Когда мы заходим в квартиру, с губ срывается непроизвольный вздох.

Столько воспоминаний…

Здесь это произошло.

Тот, кто сейчас внутри меня – в этом месте получил своё право на жизнь.

И я буду бороться за неё до последней капли крови.

Мы раздеваемся, проходим на кухню.

Не успеваю сесть на высокий стул у острова, как передо мной возникает стакан апельсинового сока.

Странная забота.

– Оля… послушай. – Начинает он мягко, усаживаясь напротив меня. Сильно сжимаю стакан в руке. Больно не будет. Я просто пропущу всё мимо ушей.

Поднимаю глаза.

Как же я скучала по нему, боже мой!

Ну почему всё так?

Почему он не обычный рабочий или менеджер, учитель… водитель?

Тогда всё могло быть по-другому…

Но нет. Не могло.

Сергей – тот, кто он есть. И именно таким я его полюбила.

– То, что ты забеременела… мягко говоря… неожиданно. – Голос ровный, не холодный, но какой-то бесцветный. Сильные руки сложены в замок. Он по-прежнему закрыт для меня. – После того, как ты попала в больницу, я консультировался с врачами. Они все как один утверждали, что вероятность «залёта» в твоём случае – почти нулевая.

Шок.

Нет, не так.

Ступор.

– Почему? – спрашиваю слипшимися губами.

– Какая-то особенность строения. Тебе что, никогда об этом не говорили?

– Нет.

Вернее сказать, я никогда этим не интересовалась.

Врачи на стандартных осмотрах мало говорят о том, что не угрожает жизни или не является каким-то редким заболеванием. У меня, слава богу, таких не было. Подумаешь, что-то там расположено «под углом» или функционирует чуть-чуть по-другому.

Тем более я никогда всерьёз не озадачивалась темой «детей». Возможно потому, что на самом деле не хотела рожать от Лёши.

Он, кстати, напрочь исчез из моей жизни, вместе с моей «любимой» свекровью.

Очень удивительно.

– Что ещё тебе обо мне рассказали врачи?

Даже не пытаюсь скрыть раздражение.

Пока я валялась «в отключке», эти эскулапы препарировали меня как лягушку и как-то забыли мне об этом сообщить.

Зато в подробностях доложили Удальцову.

Ненавижу больницы.

Ненавижу врачей.

За то, что ни хрена никого не интересует то, что значит для пациента жизнь. Его жизнь. С его проблемами и мыслями.

Не тело.

А то, что значит сам человек.

Никого не интересует.

– Это сейчас не главное.

А вот это зря.

Я-то уже завелась и хочу разобраться в теме.

– А что главное? – Отодвигаю бокал с соком подальше от себя, иначе может послужить орудием убийства. – Что?.. Ребёнок, которого ты не хотел? Проблемы, которые я создаю?!. Твоё драгоценное время, потраченное со мной в клиниках?!

Взгляд Сергея тут же окрашивается в цвет градовой тучи. Но он не двигается с места.

– Ты можешь никак не участвовать в жизни ребёнка. – Решаю всё-таки озвучить то, что гнетёт с момента нашей встречи. – Я могу воспитать его сама. Просто хотела, чтобы ты был в курсе. Думала, так будет честно.

Мои глаза сухие. Голос почти не дрожит. Мне с трудом удаётся взять себя в руки и посмотреть прямо ему в глаза, не отводя своих.

Но кто я такая, чёрт побери, чтобы бросать вызов Удальцову?

Он быстро напоминает мне об этом.

Поднимается с места. Обходит раскованной походкой остров и останавливается около меня.

Кладёт одну руку на столешницу, а второй касается моего лица, приподнимает подбородок, так, чтобы я не могла отвести взгляд.

– Если бы я захотел, его бы уже не было. – Меня бьёт током от его слов. – И тебя бы не было здесь.

Вопреки здравому смыслу, по телу разливается знакомое тепло.

Оно почувствовало прикосновение и ожило.

Только одно прикосновение…

– Чего ты сама хочешь, девочка? – Его лицо слишком близко. Так близко, что мне трудно сфокусироваться и понять смысл вопроса. – Ты хочешь родить от меня?

С запрокинутой головой очень неудобно сидеть.

А ещё сосуды пережимаются, и кровь перестаёт циркулировать к мозгу.

Тот совсем отключился.

Я слышу только своё собственное дыхание, тяжёлое, прерывистое, шумное…

Я чувствую невероятное возбуждение.

Я хочу его.

Это как цунами.

Без предупреждения. Без жалости. Без смысла.

Просто накрывает.

И он это видит.

Долго смотрит, больше ничего не говорит.

Мы замираем больше чем на вечность, прежде чем я выпускаю воздух из лёгких.

Моих губ касается невесомый поцелуй.

Лёгкий. Почти целомудренный.

Совершенно сбивающий с толку…

– Ты устала. – Говорит тихо. – Я отвезу тебя домой.

Чёрт. Тебя. Подери. Удальцов!

Я не хочу домой.

Я хочу тебя!

Сейчас!

Прямо на этом столе…

Но вслух об этом никогда не признаюсь.

Потому что дура.

Потому что гордость.

И ещё какая-то невменяемая хрень, способная довести меня до истерики, но не способная решить основную проблему.

Да и чёрт с ней.

Я под гипнозом.

Сергей отстраняется, берёт мою ладонь и ведёт к выходу. Помогает одеться, и мы молча спускаемся на парковку.

Мой ответ так и остался неозвученным.

Как будто ему нужно это.

Как будто так не видно, что, будь моя воля, я бы ему десятерых детей родила.

Но что-то внутри, типа шестого чувства, мне подсказывает, что мы ещё вернёмся к этому разговору.

И никто не может предсказать, чем это для нас обернётся.

* * *

Напрасно всё-таки я не пошёл к психологу.

Маша, ещё будучи моей женой, неоднократно меня на это подбивала, но всегда её потуги разбивались о моё непоколебимое «нет».