«Хорошие» новости распространились быстро, ради них ливеры будили друг друга, рассказывали, что городские охранные системы пали и договаривались встретиться на улице. Толпы росли на глазах, но в секторе 19–23 они старались держаться подальше от районов, где уголовники выясняли отношения, и грабили там, где не было перестрелок.

Магазины, рестораны, лавки, квартиры… Грабежу подвергалось всё, что не могло себя защитить, а патрульные дроны, имеющие приказ применять лишь нелетальное оружие, не могли остановить всё нарастающую волну грабежей и насилия.

Нарастающую с каждой минутой.

А чтобы вызвать ещё большее возмущение, Кандинский выкинул из «Яркости» почти всё население Швабурга – сделал недействительными пароли и прислал уведомление об обнулении достижений и накоплений. Этот ход, как и рассчитал террорист, вызвал массовую панику и, поскольку власти не могли внятно объяснить происходящее, люди начали будить друзей и знакомых – проверить, что они тоже пострадали, а убедившись, что взлом действительно стёр их виртуальные дворцы и криптовалютные кошельки, отправились на улицы.

Требовать от властей защиты и спасения.

Вышли во всём городе, но война банд «полыхнула» только в 19–23, который целенаправленно готовили к бойне, зато во всех остальных «народных» секторах начались погромы и грабежи.

Система управления легла и агломерация стала погружаться в хаос.

* * *

– Бенс!

– Да? – отрывисто ответил контролёр.

– Как у тебя дела?

– Не до разговоров!

На заднем плане – гул двигателя, чьё-то бормотание, скорее всего – нейросети, звуки выстрелов и взрывов. Бенс находился в самой гуще событий, и девушке стало неловко.

– Прости, пожалуйста.

– Ты прости, Шанти… я правда занят, но мне бы очень пригодилось работающее… – Бенс выдержал паузу, во время которой раздался особенно мощный грохот, и закончил: – Работающее всё.

– Я понимаю.

Она действительно понимала, что с нынешними, весьма усечёнными возможностями, Бенс не способен погасить вспыхнувший сектор. Да и как? В прямом подчинении у контролёра Социального согласия остался только комплекс «Вандал», все остальные дроны и роботизированные платформы отказываются подключаться к единой сети, а значит, могут использоваться лишь в режиме автономного патрулирования. То есть, никаких согласованных действий, работа на строго определённой территории и приоритет нелетальному оружию. И даже резко возросшее число правонарушений не заставило дроны сменить тактику – для перехода в режим «подавление бунта» им требовался приказ, но приказы они сейчас не принимали. А без использования всех своих средств Бенс не мог вести полноценную зачистку сектора, война в котором шла уже на обоих берегах.

Северяне захватили два моста, Верхний и Средний, создали большой плацдарм на территории противника и пытались добраться до его штаб-квартиры. Южане оттянули отряды на её защиту, но их третья группировка сумела прорваться через Почтовый мост и атаковать северян. В районах соприкосновения шли полноценные бои, число трупов давно перевалило за четыре сотни, и потому не располагающий ни достаточными силами, ни подробной информацией с улиц Бенс, принял единственно возможное решение: захватить мосты, развести их и оставить в таком положении. И начал со Среднего, разумно рассудив, что поняв его стратегию, бандиты вернутся к себе: северяне – через Верхний, южане – через Почтовый.

«Вандал» направился к Среднему мосту, а Бенс вышел в чат контролёров. В котором как раз завязался оживлённый разговор.

– Проблемы во всём Швабурге, – произнесла Шанти, отвечая на вопрос Макара. – Но в 19–23 очень жарко, поэтому нами занимаются в первую очередь.

– Приятно слышать.

– Мне нужна поддержка, – вступил в разговор Бенс.

– Все периферийные устройства отказываются принимать коды доступа, – ответила девушка. – А автономные наземные системы не могут к нам пробиться из-за введённого в действие плана «Остров».

На этот раз продуманная схема подавления бунтов сыграла с властями злую шутку.

– К нам готовится вертолётный десант, но до его прибытия ещё час, а пока придётся справляться самому.

– Понятно.

– Ты продержишься?

– Я работаю над этим. – В системе управления агломерацией, Департаменты считались равными друг другу, однако во время беспорядков тактическое командование традиционно брали на себя контролёры Социального согласия – до тех пор, пока не появлялись военные или Служба безопасности. Поэтому никто не удивился тому, что Бенс превратил разговор в совещание. – Макар, что у тебя?

– Мои точки защищены и не подвергались атакам. Насосы отключены, все операции по протоколу «Остров» выполнены.

– Сиди на базе и не высовывайся.

– С удовольствием.

– Урман?

– Ты не читал новости? Трафик перекрыт по всему городу.

Имело смысл сказать контролёру Транспорта пару «добрых» слов, но Бенс сдержался и спокойно уточнил:

– Ты взял под контроль сектор?

– Частично.

– Я собираюсь прорываться к Среднему мосту, и скинул тебе улицы, которые нужно перекрыть, чтобы мне не мешали с флангов.

– Если смогу – сделаю.

– Хорошо.

– Ты идёшь в бой? – едва слышно спросила Шанти.

– Надеюсь, у них хватит мозгов не воевать со мной, – усмехнулся Бенс.

* * *

Потому что состязаться с комплексом «Вандал» боевики преступных кланов не могли при всём желании. Да, их было больше. Да, у них были противотанковое оружие. Но разработчики «Вандала» всё это предусмотрели и создали отличный оперативно-тактический комплекс, идеально приспособленный для ведения боя в условиях города.

Разведывательные дроны обеспечивали плотное наблюдение за четырьмя кварталами, причём их аппаратура позволяла вычислять огневые точки на всех уровнях небоскрёбов, после чего координаты отправлялись ударным беспилотникам, пусть и не таким мощным, как военные «Уничтожители», но несущим по шесть ракет класса «воздух-земля», или квадрокоптерной пулемётной платформе, способной залить свинцом целую площадь. Если же противник обнаруживался на поверхности или близко к ней, информация поступала в сам «Вандал» или машины поддержки, которые отрабатывали её своим оружием. Но даже если информация запаздывала и противник успевал открыть огонь, его ракеты сбивали с курса дроны РЭБ, а пули и снаряды натыкались на нож идущего впереди колонны бульдозера, который мог сдержать несколько прямых попаданий противотанковых ракет и с лёгкостью сносил с пути бронированные бандитские внедорожники.

«Вандал» представлял собой модернизированный для нужд Социального согласия армейский комплекс «Каратель». Главное отличие заключалось в том, что военные принципиально не устанавливали на свою технику нелетальное оружие, а главное сходство Бенс обеспечил перед самым отъездом – отключил всё нелетальное оружие. В результате, «Вандал» вылетел с базы, готовый работать со стопроцентной эффективностью – в армейском понимании этого слова. Урман перекрыл боковые улицы, лишив бандитов возможности маневрировать и так использовать своё единственное преимущество – численность, и на прорыв к Среднему мосту потребовалось меньше двадцати минут, а появление бронированного комплекса заставило контролирующих мост северян разбежаться.

Что стало первой победой сил правопорядка.

* * *

Но что-то здесь было не так…

Шанти прекрасно понимала, что атаку на систему управления Швабургом «лечат» лучшие спецы Четвёртого департамента, догадывалась, что не сможет самостоятельно навести порядок даже в рамках собственного сектора, но не умела сидеть без дела и решила увязать в единое целое и проанализировать всю имеющуюся информацию. Оценка по горячим следам вряд ли поднимет Сеть, но, возможно, даст понимание того, как случился уникальный взлом и поможет впредь не допускать подобного. Информации, конечно, мало, но можно проанализировать старые данные, попробовать разобраться, как Кандинский ухитрился взломать Социальное согласие. Как давно это произошло и какую именно статистику он правил – что скрывал от Бенса?

Несмотря на приказ контролёра, вредный Рик выдал Шанти не полный допуск, а «расширенный гостевой», причём попытка увеличить размер полученных прав под пароль Четвёртого департамента – что являлось абсолютно легитимным действием – была отклонена. В обычном случае, девушка направила бы экстренный запрос в Департамент, но учитывая состояние связи, решила не отвлекать ни начальство, ни Бенса на свои проблемы, а просто-напросто взломала базу, мысленно извинившись перед другом и сославшись на чрезвычайные обстоятельства.

«В конце концов, она всё равно уже взломана…»

Решение было правильным, защита, за надёжность которой в том числе отвечала Шанти, сопротивлялась недолго, и меньше, чем через десять минут, девушка оказалась внутри. Попыталась восстановить систему управления, чтобы облегчить работу Бенсу, но успеха не добилась – не сумела взломать не принимающие коды доступа устройства. В конце концов, плюнула и решила заняться анализом, собирая данные по всей доступной базе Социального согласия, изучая и вычисляя как проходил захват системы, как были обмануты нейросети, как две недели назад Муниципалитет незаметно для себя полностью утратил контроль за сектором 19–23. С этого момента преступники, до того осторожные и незаметные, начали действовать предельно нагло: вносимые ими изменения из точечных превратились в массовые, стали затрагивать не только базу Социального согласия, но и другие Департаменты, и появились следы, которые Шанти смогла прочесть.

Следы, которые невозможно было спрятать. Следы, которые чётко указывали на одного из участников заговора. Следы, которые заставили девушку задрожать и прошептать:

– О, Боже, нет! Пожалуйста, нет…

* * *

– По-настоящему я плавал только один раз – на пароме через бухту. Потребовалось побывать в том конце города, и я мог бы дёшево доехать на поезде, но решил потратить время и деньги, и переплыть бухту. Я ведь в Швабурге всю жизнь прожил, но ни разу не переплывал бухту. Ни разу… – Женя грустно улыбнулся, вспомнив давнее путешествие. Грустно, потому что оно оказалось единственным. Приятным, но единственным. – Это того стоило. Маршрут проходит по прямой, но бухта длинная, а паром идёт медленно, и когда оказываешься в центре открывается невероятный вид на Швабург.

– Как сейчас, – тихо сказала Глория.

– Да, как сейчас.

– Сними очки, – предложила девушка.

– Мы что-нибудь увидим? – удивился молодой человек.

– Обязательно.

Он послушался и тут же издал короткое восклицание, показав девушке, что увидел… Что увидел всё тоже самое, что и в очках: прекрасную, ярко освещённую набережную, тянущуюся вдоль всей бухты; работающие уличные фонари; мощные прожектора, лучи которых таранили звёзды; яркую реклама и всё это – без очков, по-настоящему. Увидел прекрасные дома Сити, спроектированные так, чтобы выделить колоссальный, но изящный «ShvaBuild» – теряющийся в облаках «ShvaBuild», поражающий и восхищающий.

Увидел и едва поверил собственным глазам:

– Здесь всё настоящее!

– В этом смысл, – обронила девушка.

– В чём?

– В том, чтобы настоящее принадлежало тем, кто может себе его позволить.

– А остальные?

– Остальным положена «Яркость».

– Разве это правильно?

Глория промолчала.

– Разве это правильно? – повторил Женя.

– Мир несовершенен, – спокойно ответила девушка. – Он всегда был таким, но сейчас, обретя невиданные прежде технологии, сделался несовершенным абсолютно. И, возможно, навсегда.

– Нет ничего вечного.