Маша набирала номер Вити уже без всяких дальнейших возражений.

***

Москва, квартира Макаровых

Виктор спал ночью очень плохо. Как тут будешь нормально спать, когда злишься на собственную девушку? Ему теперь и перед отцом тоже было стыдно. Тот вроде и не упрекал его в том, что он Машу одну оставил на приёме, но когда они это обсуждали, в сторону смотрел – что в случае его отца было прекрасным индикатором того, что он недоволен его поступком.

Отец с утра в министерство уехал на работу. Так часто бывало по субботам. А мама с утра, конечно, заметила, что сын мрачный за столом сидит и вилкой вермишель ковыряет с сосисками.

– Что‑то не так, сынок? Учёба тебя совсем замучила? – предположила она.

– Да нет, мама, с учёбой всё хорошо. Так, просто устал сильно за неделю, – тут же подобрался Витя.

По‑прежнему рассказывать ничего о том, что вчера произошло на приёме, он матери не собирался. С отцом они вроде бы всё уже обсудили, и достаточно. Нечего маму лишний раз волновать.

К счастью, мама в душу не лезла. Поняла, наверное, что, что бы там у него ни было, обсуждать это он с ней не собирается.

Зазвонил телефон. Мама была в коридоре, взяла его и тут же радостно крикнула Вите:

– Сынок, это Машенька твоя звонит!

А вот Витька звонку этому совсем не обрадовался.

Маша, конечно, раньше взбрыкивала иногда – к этому он уже привык. Но вот вчерашнее поведение за все рамки однозначно вышло. Отец мог бы ему и не говорить об этом, он и сам это прекрасно понимал. Устроила, понимаешь, скандал на пустом месте, за то, что он повёл её на французский приём. Интересно, у него на курсе, хоть раньше в МГУ, хоть теперь в МГИМО, нашлась бы хоть одна девушка, которая бы в такой ситуации устроила бы ему скандал? – подумал Виктор, идя к телефону. Правда, разговаривать в присутствии мамы не захотел.

– Мама, подержи пока трубку, я трубку в папином кабинете сниму, – попросил он её.

Взял трубку, дождался, когда мама положит свою, и только после этого, прикрыв дверь в кабинет, поздоровался с Машей.

Машу сегодня было не узнать: голос у неё был робкий. Она лепетала что‑то о том, что вчера вела себя недостойно и сейчас об этом очень сильно жалеет. Просила простить ее.

Витя слушал её не перебивая. Ещё недавно этот голос вызывал у него только очень положительные эмоции. А сейчас он слушал Машу и понимал, что, пожалуй, вполне готов какое‑то время пожить без того, чтобы тесно с ней общаться.

Поэтому, когда она предложила встретиться сегодня или завтра и посидеть в каком‑нибудь кафе, он сухо ей сказал:

– Сейчас очень сильно занят, у меня много работы. Мне в понедельник очередной экзамен надо пересдавать.

На Машины вопросы, когда они смогут встретиться, ответил:

– Уже, скорее всего, наверное, в следующем году, не раньше.

После чего сам положил трубку.

Да, до этого они собирались праздновать Новый год вместе. Обсуждали, что Витя придёт в гости к Маше и Виктории Францевне. Но в данный момент, после всего, что произошло, Витя и сам не считал это хорошей идеей. И понимал, что и отец не одобрит, если он отправится к Маше на Новый год как ни в чём ни бывало.

«Подумает, скорее всего, что я бесхребетный совсем», – размышлял он.

И ещё одна мысль очень тревожила его. Отец вчера сказал, что Павел Ивлев не сильно пострадает. Что максимум, если французы узнают о том, что они с Машей пришли по его приглашению, то больше не позовут его на другие свои приёмы.

Но, с другой стороны, всё равно же пострадает. Мало ли, он рассчитывал в дальнейшем посещать мероприятия во французском посольстве. А из‑за Машинного поступка, получается, теперь сделать этого не сможет.

Так что у Витьки теперь был очень важный вопрос: надо ли Пашу предупредить о том, как всё пошло под откос?

Он пожалел о том, что Маше не задал вопрос, о чем именно она с тем иностранцем болтала? Но перезванивать ей теперь было не с руки. Продемонстрировал характер, чтобы она в будущем задумывалась о том, что может себе позволить сделать, а что нет в его присутствии, так нечего тут же перезванивать. Решит еще, что он просто предлог ищет, чтобы тут же попытаться с ней отношения наладить. И снова вот такие вот коленца выкидывать начнет потом… Нет уж, сделала глупость, подставила его – пусть прочувствует последствия!

В конце концов он решил все же исходить из худшего варианта, что Маша все разболтала, и у Ивлева могут быть проблемы с французами. Именно из этого и надо исходить, раз уж все равно так нехорошо все вышло. Решил сразу ему и позвонить, не дожидаясь звонка от него с расспросами, как им понравилось на приёме. Логично же, в принципе, ждать такого звонка, правильно? И не будет же он врать лучшему другу, когда тот позвонит? Так к чему маяться в ожидании этого звонка, накручивая себя, если можно самому позвонить и честно во всем признаться…

Но когда он позвонил Паше, трубку сняла няня его детей – Валентина Никаноровна. Узнав его по голосу, в ответ на его вопрос, когда Паша приедет, сказала:

– Скорее всего, не скоро. Сейчас они с женой на стрельбище поехали, потом будут на лыжах кататься с друзьями. Так что, скорее всего, не раньше часов четырёх надо ему звонить.

Виктор положил трубку с ощущением острой зависти к Ивлевым. «Вместе на стрельбище поехали. Вместе на лыжах будут с друзьями кататься. Они вот с Машей даже на приём вместе как следует, по‑человечески сходить не смогли – всё скандалом грандиозным закончилось».

Может, отец и прав, и Маша совсем ему не подходит, раз так себя ведёт странно? Может быть, ему поискать, как Паша, девушку, похожую на Галию? Он любил Машу, но понимал, что Галия по многим параметрам ей фору даст. Мало того, что красивая, так кроме этого, ещё и проблем никаких Павлу не создаёт, а наоборот. И ответственная очень. Детей родила двоих, так тут же и на работу побежала. И не потому, что деньги нужны.

Витя был в гостях у Ивлевых и прекрасно понимал, что Павел кучу денег, похоже, зарабатывает, раз такой ремонт отгрохал. Было ему с чем сравнить, конечно, учитывая квартиры каких серьезных людей он с родителями посещал…

А работать Галия пошла, потому что она активная и сознательная, не хочет дома сидеть с детьми обычной домохозяйкой, хочет зарабатывать, с людьми общаться, карьеру делать. Но не карьерой единой. Раз и выходные они вместе с мужем проводят, значит, похоже, что живут душа в душу.

Смогут ли они так с Машей жить, если продолжат и дальше встречаться, а потом ещё и поженятся? Если уже сейчас проблемы начались, не станет ли дальше все еще хуже? Всё же странно она себя ведёт по сравнению с Галией…

***

Москва, Лубянка

Перед генералом Вавиловым уже с самого утра лежал отчёт от всех пятерых офицеров КГБ, которые посещали представление в театре «Ромэн». Четверо из них были женщинами, они всегда вызывают намного меньше подозрений. Сам он тоже там был, но, конечно, зная, где будут сидеть японский и британский посол, и близко туда не приближался и даже не смотрел в ту сторону. Было там кому ими заниматься. А сам он с женой пришел, не сказав ей, конечно, ни слова о подлинной причине посещения именно этой пьесы. Впрочем, ей и в голову не пришло его расспрашивать ни о чем, она была очень счастлива, что с мужем хоть куда-то выбралась…

Немного, как и большинство посетителей сегодняшнего представления, они уделил внимание Андрею Миронову. Тот действительно пришёл, как и обещал, посмотреть пьесу Павла Ивлева. И, конечно же, его появление за пять минут до начала постановки вызвало большой ажиотаж в зале.

Правда, посетители театров – люди всё же интеллигентные и дисциплинированные. Так что, едва освещение в зале начало меняться, сигнализируя о скором начале пьесы, все тут же разошлись – успели уж получить от Миронова автограф или не успели.

А сам генерал с супругой, конечно, за автографом к знаменитому актеру не бегали. Не по чину ни ему, ни генеральской жене такими вещами заниматься. Да и понимал прекрасно Вавилов, что если жене вдруг захочется заполучить такой автограф, достаточно помощнику сказать, и он его очень быстро организует…

Генерал с интересом следил за развитием сюжета в пьесе. В принципе, постановкой он остался доволен, и жене тоже понравилось. Никаких глупостей – сюжет логичный, развязка трогательная.

Хотя, конечно, сам он, как офицер КГБ, не сильно верил в то, что отрицательные герои пьесы способны исправиться. Так‑то благородный, конечно, поступок – позвать жить в дом тех, кто поджег твой строящийся дом. Но лично он никогда бы такого не сделал, окажись он на месте главных героев.

Впрочем, генерал прекрасно понимал разницу между теми поступками, которые люди делают в реальной жизни, и теми, что зрители ожидают от героев театральной постановки. В театре с самых древних, еще греческих времен, назидательный момент очень важен. И в СССР это тоже требуется от драматургов, в рамках общей работы по правильному идеологическому воспитанию граждан. Именно поэтому сюжетом и пьесой был вполне доволен.

«Ну что же, – подумал он, когда пьеса подошла к концу, – и в этом Ивлев оказался вполне себе даже хорош. Как и со своими прогнозами по внешней политике и экономике».

Ну а теперь он смотрел на полученный отчёт от офицеров, которые сидели в театре вокруг японского и британского посла. Воды там много не было – его подчинённые уже знали, что воду в отчётах он не любит. Так что отчёт был достаточно коротким.

Кто из офицеров что смог услышать из разговоров двух послов, то там и указывалось. К сожалению, какой‑то ценной информации получено не было.

Послы немного пообщались непосредственно перед началом постановки. Судя по их общению, они понятия не имели, кто такой Андрей Миронов и что за суета началась перед ними на первых рядах, где он сидел. Это они и обсуждали, пытаясь понять, что там за человек такой, к которому советские граждане с таким восторгом выстроились в очередь за автографом. С этой точки зрения неудачно вышло, что они пришли в театр в тот же день, что и Миронов. Вавилов очень надеялся, что именно в тот момент, когда они будут начала пьесы ждать, они что‑нибудь интересное между собой будут обсуждать.

А во время самой пьесы они дисциплинированно молчали. В антракте обсуждали саму пьесу, ее художественные достоинства. Ну и после пьесы офицеры, когда шли за ними, стараясь держаться поблизости, услышали ещё несколько фраз. И опять же – абсолютно ничего ценного.

Японский посол расхваливал всячески пьесу. Британский посол тоже говорил о том, что она обладает серьёзными достоинствами.

Последние фрагменты общения двух послов были зафиксированы в гардеробе. Дальше уже сопровождать их сочли неосторожным.

Послы, одеваясь, говорили о том, что это мероприятие прошло чудесно и надо будет как‑нибудь повторить, но надо будет сходить уже в какой‑то другой театр для разнообразия.

Было также несколько фрагментов общения послов с их жёнами в тот момент, когда они между собой не разговаривали. Но там была сплошная бытовуха. Абсолютно ничего интересного.

Вавилов с сожалением вздохнул. «И вот так в подавляющей части работы любой спецслужбы. КГБ в этом ничем от них не отличается. 99 % времени тратится впустую. Это ещё как минимум. И только очень редко титанические усилия, прилагаемые огромным количеством людей, дают наконец ожидаемый результат».

***

Москва, квартира Ивлевых

Съездили мы на стрельбище, потом снова на лыжах с Сатчанами катались. Вернулись домой в прекрасном настроении и расслабленными.

Валентина Никаноровна, очень одобрительно глядя на нас, раскрасневшихся и довольных, сказала:

– Паша, тебе твой друг Виктор Макаров звонил. Сказал, что дома будет, и ты можешь ему перезвонить, когда тебе будет удобно.