«Вчера незаметно стащила ложку. Зачаровала ее простейшими заклинаниями, чтобы браслет не вопил – он орет, если применять воздействие сильнее пятого ранга. И теперь проделываю дыру. Видишь трубу, что идет по стене, где окно?»

Я огляделся. Под кроватью действительно тянулась выкрашенная в цвет стены труба диаметром примерно с мое запястье. Я дотронулся до нее – горячая. Значит, вода.

«Вижу».

«Так вот, она сквозная, идет через обе комнаты. И ремонт здесь делали спустя рукава. Глянь – она не вмурована в стену, там оставили пустое пространство».

Я подобрался к месту, где труба уходила в комнату Грасс, и увидел, что там действительно оставалось немного места – при желании можно было даже что-то разглядеть. Вот эту дыру байкерша и расковыривала заколдованной ложкой.

«Я могу помочь, – предложил я. – Можно попытаться аккуратно пробить стену слабым заклинанием».

«Я не стала рисковать – могу переборщить, и тогда мы здесь всех поставим на уши».

«А так ты будешь ковырять стену до второго пришествия, – возразил я. – Ты ведь торопишься, насколько я понял?»

«Артефакт лучше забрать как можно скорее».

«Тогда план таков: до ужина проделываем дыру. После отбоя ты вылезаешь. Думаю, я смогу прокинуть на наши камеры непроницаемый купол, чтобы надсмотрщики не услышали твоей возни».

Грасс молчала – видимо, прикидывая, успеем ли мы все это сделать.

«План мне нравится, но тогда, и правда, нужно добивать дыру заклинанием. Затем я просуну руку, ты снимешь браслет…»

Я не был уверен, что у меня получится его снять. А вот обезвредить, шарахнув по нему родовой силой, вполне получилось бы. Но сперва придется повозиться со своим, чтобы не поднял тревогу, когда я стану работать с побрякушкой Грасс.

А если я обезврежу оба браслета, то освобожу нам немного пространства для маневра в колдовстве. Например, смогу повесить хороший непроницаемый купол. Это позволит Анне выбраться, не привлекая внимания.

Лишь бы она только сдержала слово.

«Ладно, тогда начинаем», – торопила Грасс.

«Погоди».

Я решил сразу же заняться своим браслетом. Все же это была не электроника, которая сигнализировала бы на сервер о выходе из строя. Так что если буду вести себя тихо, никто толком и не заметит, что устройство контроля не работает. А когда выяснится… Что ж, сделаю щенячьи глазки, похлопаю ресницами и скажу, что это наверняка влияние родовой силы. А вот браслет Грасс лучше вырубить так, чтобы позже она смогла его активировать…

«Ты что там делаешь?» – прошипела в моей голове байкерша.

«Ань, умолкни на пять минут. Я работаю. Нельзя отвлекаться».

К чести Грасс, она тут же оборвала ментальный канал и не задавала лишних вопросов.

Я положил свободную руку на браслет и воззвал к силе. Много мне было не нужно – здесь требовалось просто направить поток на артефакт таким образом, чтобы он «закоротил» браслет. Как я понял, зачастую потоки родовой силы попросту сбивали алгоритмы с толку. Это мне и было нужно. Остановлю алгоритмы – и браслет попросту превратится в безделушку.

– Господи, даруй Хруцкой многие лета жизни и кучу счастья, – выдохнул я. Как же мне все-таки повезло провозиться с ней в лаборатории. Кто б знал, что этот опыт пригодится так скоро.

Род принял мои объяснения и отозвался на удивление охотно. Я сразу обозначил, что много брать не буду – наоборот, здесь требовалась ювелирная работа с малыми мощностями.

Почувствовав в руках характерное покалывание силы, я осторожно, выверяя миллиметр за миллиметром, направил поток прямиком на яркие глазки змеи, что обвилась вокруг запястья.

Так… Сейчас главное – не переборщить.

Артефакт дернулся на моей руке. Всего на секунду глазки змеи вспыхнули еще ярче. Я направил чуть больше силы – всего на толику. Но этого хватило. Огоньки погасли, а змея выпустила хвост из пасти, и браслет, ставший гибким, словно простая цепочка, упал на одеяло.

Я судорожно выдохнул, только сейчас осознав, что каждая мышца тела напряглась. Отлично. Теперь можно работать дальше.

«Я снял свой браслет. И, кажется, вырубил его полностью, – сообщил я Грасс. – Теперь займемся дырой».

Выждав четверть часа на случай, если браслет все же послал Давыдову сигнал бедствия, я приступил к работе. Никто за нами не пришел, не проверял, не отвлекал. Значит, получилось.

С дырой я справился по-своему. Сотворил очень маленькую «Косу» и пустил ее стесывать перекрытия, благо здесь они оказались не каменными, а деревянными, но были пропитаны каким-то очень твердым раствором. Вот его-то моя «Коса» и счищала.

Грасс набралась смелости и тоже начала подтачивать слабенькой «Косой» стену со своей стороны. У нее выходило медленнее, но за час мы управились.

Когда все было готово, я убрал пыль и осмотрелся.

Нет, не заметят. И это тоже было хорошо.

«Проверь, рука пролезает?» – попросил я.

Грасс зашуршала возле пола. Я свесился с кровати и ждал. Наконец, она смогла протиснуть пальцы, а затем появилось и ее запястье с браслетом.

«Пришлось засунуть по локоть, – отозвалась байкерша. – Тебе будет удобно так работать?»

«А какая разница?»

Я крепче перехватил ее тонкое запястье и осторожно прикоснулся к браслету, направляя поток силы так, чтобы сбить работу алгоритмов, но не уничтожить их. Здесь приходилось действовать еще осторожнее: одно неловкое движение – и браслет напрочь испортился бы.

«Ну что?»

«Не сбивай!» – шикнул я.

Выдавливая силу буквально по капле, я сконцентрировался на змеиных глазках. Так, теперь нельзя допустить того, чтобы они вспыхнули: нужно, чтобы просто медленно погасли, отключая заложенные алгоритмы.

Вспоминая все, чему учила Хруцкая, я слой за слоем отключал все, что там было накручено. Наконец, змеиные глазки потухли, и она выпустила хвост из пасти. Я подхватил соскользнувший браслет и вложил в ладонь Анне.

«Готово. Он деактивирован. Как вернешься, надень – это отведет от тебя подозрения».

«А ты хорош, Соколов, – хмыкнула Грасс. – Не думал пойти в артефакторы?»

«Не. Не мое».

«Жаль. Мы могли бы придумать много интересного».

«Предпочитаю честный и открытый бой».

«Одно другому не помеха», – улыбнулась в моей голове байкерша.

Дверь отсека снова заскрипела. Я услышал глухой стук каблуков гром-бабы.

«Шухер!» – гаркнул я и метнулся к кровати. Нужно было принять скучающий вид, если надзирательница пришла по наши души.

Грасс зашуршала, попыталась вылезти и внезапно зашипела от боли.

«Дерьмо. Кажется, я застряла…»

Глава 5

«Миш, тревога! – сосредоточенно прошипела в моей голове Грасс. – Я не могу вытащить руку. Помоги».

Я торопливо озирался по сторонам. Припал к двери, прислушиваясь к шорохам снаружи. Там, в коридоре нашего отсека, с чем-то возилась Гром-баба. Шуршала не то тканью, не то какими-то пакетами…

– Смена белья! – зычно провозгласила надзирательница и подкатила тележку под мою дверь. – Соколов, давай все грязное.

– Так постельное только что дали…

– По уставу положено, – безапелляционным тоном заявила большая дама. – Так что давай, снимай весь текстиль, завязывай в простыню как в узел и передавай мне.

– Пять минут, Светлана Александровна, – жалобно попросил я, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал беспомощно. – Простите, я еще плох в бытовых вопросах…

– Ну, еще бы. Слуг-то здесь нет, – хохотнула женщина. – Но навыки самообслуживания приобрести полезно. Так что давай, жду.

Она громко постучала в дверь камеры байкерши.

– Грасс, тебя это тоже касается. Сдавай все белье. И робу тоже.

Так, пять минут я выторговал. Уже что-то.

А Светлана Александровна оказалась если не мировой теткой, то, по крайней мере, не законченной стервой. И нам с Грасс не стоило злоупотреблять сносным отношением к себе.

«Миш, мы сейчас проколемся», – ворчала у меня в голове Анна.

«Спокуха. Я уже иду».

Хотел бы я сейчас оказаться в ее камере и поржать над идиотской ситуацией, в которой оказалась Грасс. Видел несколько эротических видео, где завязка начиналась примерно в тех же обстоятельствах: симпатичная девушка застревает, этой беспомощностью пользуется ее спутник или случайный гость…

Так, что-то меня понесло. Соберись, Миха. У нас тут ЧП.

Я осторожно опустился на корточки возле дыры. Рука Грасс застряла глубже, чем я думал. Кажется, я даже заметил кровь – видимо, девушка расцарапала кожу в попытках выбраться.

«Придется бить „Косой“, – сказал я. – Это рискованно. Но там труба, и одно неосторожное движение может устроить потоп. Так что работать придется со стороны, где застряла твоя рука. Я могу тебя ранить».

«Делай что нужно!»

«Только не кричи».

«Не буду», – пообещала байкерша.

Сконцентрировавшись, я призвал силу в правую ладонь. Левой уперся в стену, чуть отстранился от окна, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть, и осторожно сотворил малюсенькую «Косу». Острый как бритва сгусток силы медленно забрался в дыру в стене.

«Повесь на руку „Берегиню“ на всякий случай. Хотя все равно зацепит».

«Нет времени! – рявкнула мне прямо в мозг Грасс. – Бей так!»

Ох, суровая девка. Но она была права: за дверью стояла надзирательница, и вряд ли терпение было одной из ее добродетелей.

– Соколов! – забарабанила в дверь Гром-баба. – Как успехи?

Я дернулся от неожиданности, а Грасс зашипела от боли у меня в голове. «Коса» тоже сорвалась и полоснула ее по руке, прорезав слабую защиту. Я инстинктивно отшатнулся, боясь, что сейчас в лицо польет поток горячей воды из вскрытой трубы, но вроде обошлось.

Фу-у-ух.

– В процессе! – отозвался я и вернулся к дыре.

Так. Времени становилось еще меньше. На филигранную работу возможности нет. И придется резать по живому.

«Терпи, Ань. Сейчас будет больно».

Она не ответила. Я лишь услышал тихий скулеж, когда «Коса» принялась подтачивать перекрытия и раствор рядом с рукой девушки. Байкерша заскрежетала зубами и тихо зашипела, когда заклинание снова ее зацепило.

«Быстрее! – подгоняла она. – Не щади!»

Управляемая силой моей мысли «Коса» сделала еще несколько подтачивающих движений, и Грасс наконец-то смогла выдернуть руку.

«Готово!» – оповестила она.

Я погасил «Косу» и присмотрелся к дырке. Отсюда даже смог разглядеть кусок камеры Грасс. Девушка тут же поднялась на ноги и осмотрела руку.

«Сначала поцарапала, затем обожглась, – проворчала она. – Ладно, разберусь с этим сама. Спасибо, Соколов».

Убедившись, что проблема была решена, я принялся метаться по камере, собирая полотенца, стаскивая постельное белье и на ходу переодеваясь из робы в универскую форму.

Светлана Александровна окончательно потеряла терпение и открыла окошко, через которое передавала нам еду.

– Ну что?

– С пододеяльником провозился, простите, – виновато улыбнулся я, уже завязывая барахло в узел простыни. Одно хорошо: еще в прошлой жизни я стал настоящим мастером спорта по смене постельного белья. Когда Оля заболела и слегла, ухаживать за ней приходилось, в основном, мне. А там была не только кормежка – приходилось и кровать заправлять, и судно выносить, и учиться делать уколы. Так что к самостоятельной жизни я был более чем подготовлен.

Только вот аудиториумцам знать об этом не следовало.

– Прошу, – я с трудом затолкал объемный узел в окошко.

Гром-баба забрала грязное и тут же протянула мне стопку аккуратно сложенных и пахнущих стиральным порошком полотенец и наволочек.

– А зачем каждый день менять? – спросил я.

– Санитарные нормы, – со знанием дела ответила надзирательница. – Еще не хватало, чтобы вы какую-нибудь хворь подхватили. А то бывали случаи.

Окошко захлопнулось, а я вернулся к развороченной кровати.

– Грасс. Почему кровь на полотенце? – услышал я глухой вопрос.

Анна что-то прошептала Гром-бабе, на что та согласно ухнула.

– Ладно. Принесу тогда тебе средства.

Понятненько. Грасс тоже умела выкручиваться.