Вот в таком ключе мы и написали на каждого из ребят представление. На погибшего Горина, как объяснил Балдин, представление замполит писал сам.

– Его представят к ордену Ленина посмертно. Это решение главного советника.

Что тут сказать, достойнейшая награда.

– А что с Зелиным и Лагойко? – спросил я.

– Эм… я их не знаю.

– Так значит давай писать дальше. И будешь героев знать в лицо.

Естественно, что представление на Героя Союза в комнате здания высотного снаряжения мы не напишем. Но уже будет с чем идти к тому же Борисову или замполиту. В Иване Васильевиче у меня есть уверенность, что наши интересы он будет отстаивать.

До поздней ночи писал Балдин наши «подвиги». В результате у него на руках была большая пачка бумаг.

– Сан Саныч, а вы не зам по политической работе в Торске? – спросил у меня Балдин, разминая пальцы, которые устали от писанины.

– Нет. Ты же писал на меня представление и знаешь мою должность, – улыбнулся я.

– Да у меня уже в глазах двоится от «инженеров комплексов», «техников» и «штурманов», – ответил Балдин.

Занин предложил чуть-чуть «посидеть», чтобы ночью хорошо спалось.

– Нет, спасибо товарищи. Мне в Дамаск ещё нужно попасть… – отказывался Балдин от рюмки благородного напитка.

Но просто так старлею никто не дал уйти. Появились и ребята самолётчики, которые принесли свои списки.

– Вынужден согласиться, – сказал старлей и выпил стопку.

Так никуда Балдин и не поехал, зато представления были написаны на весь советский контингент в Сирии. По крайней мере на тех, кто был в Тифоре.

Бросать старшего лейтенанта на амбразуру замполита я не хотел, так что утром поехал с ним. Через пару часов мы стояли у дверей кабинета Мельникова.

Точнее стоял я, а Балдин сидел на стуле рядом с дверью и спал. Только я собрался постучать, как дверь открылась, и из кабинета вышел Борисов.

– Здравия желаю, Иван Васильевич, – поздоровался я с генералом.

– Привет, Александр. Хотел тебя на завтра вызвать, а ты уже здесь. Какими… – начал спрашивать генерал, но в этот момент Балдин громко икнул.

Старший лейтенант попытался встать, но получилось это у него не сразу. Генерал показал Балдину сесть, и вопросительно посмотрел на меня.

– Что скажешь, Клюковикин?

– Вчера политзанятие проводили. И парковый день был.

– И какая была тема занятия?

– Сплочение воинских коллективов и борьба с неуставными взаимоотношениями.

Иван Васильевич улыбнулся.

– Вижу, что сплочение удалось. Что-то хотел спросить?

Я рассказал Борисову про то, чем занимался вчера с Балдиным, и показал стопку бумаги старшему советнику.

– Не надо тебе к замполиту. Список есть личного состава, на который написаны представления?

– Так точно.

– Пошли со мной. Есть ещё для тебя кое-что.

Балдина я передал в руки его сослуживца по политотделу, а сам быстро догнал генерала на лестнице. Направлялись мы с Борисовым в кабинет к главному советнику Яковлеву.

Оказавшись перед генерал-полковником, я представился ему, а он поздоровался со мной. Яковлев внимательно посмотрел на меня и продолжал слушать, как меня хвалит Борисов.

– Значит, на вашем борту впору звёзды за сбитые рисовать? – спросил генерал-полковник.

– Это была работа всей группы.

– Да. И к сожалению, мы с вами потерь не избежали. Противник был силён, верно?

– Так точно, – ответил я.

Яковлев подошёл к своему рабочему месту и взял лист бумаги. Это был официальный документ на арабском языке за подписью самого президента Сирии Хафеза Аль-Асада.

– Знаете, что это? – спросил Яковлев.

Я быстро перевёл название.

– Это указ о присвоении звания Героя Республики.

– Верно. Там есть и ваша фамилия. Поздравляю, – пожал мне руку главный советник.

Глава 6

Егор Гаврилович отпустил мою руку и сел за стол. Я же перечитал указ сирийского Верховного Главнокомандующего. В нём и, правда, был я, а также ещё несколько знакомых мне фамилий.

– Сирийское руководство в лице президента Асада высоко оценило помощь наших военных специалистов. Вас в том числе, – сказал главный военный советник, присаживаясь на своё место.

В тексте указа я нашёл и Владимира Горина, которому звание Героя Республики присваивается посмертно.

– Нашли Горина? – спросил Яковлев.

– Так точно.

– За него награду примет наш посол. И… за каждого из вас, – выдохнул генерал-полковник.

Тут я несколько опешил. Выходит, что мне и моим товарищам награды вручат «втёмную». Чтоб никто не видел.

– Нас стесняются? – спросил я.

Яковлев поджал губу и посмотрел на Борисова. Старший советник главкома ВВС положил на стол стопку представлений к наградам и отклонился на спинку стула.

– Это не наше решение, Александр Александрович. Руководство решило, что вам награды будут вручены позже. В более… подходящей обстановке, – сказал Иван Васильевич.

Странное решение со стороны руководства. Всё же, в боях с Израилем плечом к плечу бились и наши танкисты, и расчёты ПВО. Вполне нормально, что сирийская сторона собирается нас отблагодарить.

– Эти награды нам вручает сам президент Сирии. Думаете, ему не покажется странным, что кто-то один оптом заберёт все ордена? – уточнил я.

Иван Васильевич посмотрел на Яковлева, ожидая его ответа. В Сирии главный военный советник из Советского Союза являлся серьёзной фигурой. Одобрения действий со стороны посольства ему ждать не нужно было.

– К чему вы это? – спросил у меня Егор Гаврилович.

– В этом списке есть военнослужащие и гражданские специалисты, которые участвовали в операции по эвакуации «той самой» группы спецназа, – ответил я.

Намекал я на то, что и Вася Занин, и Ваня Зелин, и Володя Горин помогали спасать Басиля Асада. Уж таким людям Хафез однозначно захочет выразить благодарность лично.

– Предложение резонное, – спокойно сказал Борисов.

Яковлев несколько секунд подумал, прежде чем дать ответ.

– Хорошо. Убывайте в расположение вашей группы и ждите вызов. А куда – дворец президента или какое другое место, доведут позже.

Я кивнул, но был ещё один небольшой момент, который нужно уточнить.

– Понял. Тогда разрешите вопрос, что с представлениями, которые лежат у вас на столе?

– Какие представления? Эти? – удивился Яковлев, и Борисов указал главному советнику на стопку бумаги.

– Так точно, товарищ генерал-полковник.

Яковлев надел очки для чтения и принялся листать список личного состава на награждение.

– Здесь много. Предлагаете наградить всех?

– Работы было много. В той или иной степени, отличился каждый из списка.

– Я вас услышал. Вы свободны, товарищ майор.

Выпрямившись, я попрощался с генералами и вышел из кабинета. К вечеру добрался до Тифора, где обстановка была мирная и спокойная.

Вертолёты Ми-28 были спрятаны в арочные укрытия. Самолёты стояли зачехлённые, а всё вооружение с них снято. Ну и личный состав проводил время в тени под навесом, обсуждая, чем себя занять.

Но для моей группы дело нашлось быстро. Утром на базу Тифор приехал замполит – полковник Мельников Виктор Михайлович. Он довёл, что завтра личный состав должен прибыть в резиденцию Хафеза Асада для вручения государственных наград.

В список награждаемых попали все мои лётчики и несколько человек из группы истребителей.

Инструктаж, который затеял Мельников в классе предполётных указаний, был весьма содержательный.

– Вы будете находиться на официальном приёме у Верховного Главнокомандующего Хафеза Асада – близкого друга нашего государства, – объявил он, прохаживаясь вдоль стены.

– А как к нему обращаться? – спросил Занин.

– Лучше не обращайтесь, Василий. Пускай он сам у вас что-нибудь спросит.

– Ясно, – кивнул Занин, сложив руки на груди.

– Стандартное требование – говорить только на русском. Иначе что-нибудь ляпните не то, а потом придётся объясняться с сирийцами. Мол, не так выразились, – продолжил Виктор Михайлович. – Сан Саныч, и вас это тоже касается. Понимаю, что ваши знания арабского языка весьма солидные, но постарайтесь не выделяться на общем фоне.

– Приложу все усилия, товарищ полковник, – ответил я.

– Ох, и сомневаюсь. Далее.

Мельников продолжил инструктировать и перешёл к информированию о порядках на Востоке. О чём можно говорить, а о чём лучше промолчать.

– Вести себя адекватно, вопросов дурацких не задавать.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос? – поднял руку Кеша.

Почему-то я подумал, что сейчас не стоит ему задавать вопросов.

– Разрешаю, товарищ капитан.

Кеша встал и с серьёзным лицом спросил:

– А банкет будет?

По классу прокатились едва слышимые смешки. Ну не мог Кеша не спросить о еде даже в такой момент.

– Петров, вот это был дурацкий вопрос. Будет.

Кеша сел на место. Его счастью не было предела.

– Наконец-то! А то всё консервы да галеты. У меня уже запор размером с… – шепнул мне Иннокентий.

– Без подробностей, брат, – остановил я откровения Кеши.

Полковник Мельников подошёл к своему портфелю и достал из него листок.

– Теперь самое главное. Все знают, кого и чем награждают? – спросил замполит.

Пришлось ему довести весь список. Оказалось, что среди всех только погибший Горин, Занин, находящийся в больнице Зелин, и я представлены к званию Героя Республики. Остальным были положены ордена и медали.

– Так…, а где товарищ Белецкая? Клюковкин, вы что-нибудь о ней знаете? – спросил Мельников.

Как бы много чего, но явно не её местонахождение. Вот только непонятно, какое отношение Тося имеет к нашему инструктажу. И не менее интересен тот факт, что вопрос о месте нахождения Белецкой был задан мне.

– Не могу знать. Она не в моём подчинении.

– Ясно. Думал, что подойдёт. Для информации, сержант Белецкая, представлена к высокой награде – орден «За храбрость».

Ого! Все в классе были в шоке.

– Молодец, – едва слышно я произнёс вслух.

– Под угрозой клизмы небось себе выбила. Пробивная она всё-таки, – посмеялся Кеша.

– Не говори ерунды. Она честно заслужила, – поправил я товарища.

Кеша скривился, но спорить не стал.

На следующий день я надел парадную форму, которую нам всем выдали с вечера. Мы вышли на улицу и загрузились в автобус.

– Почему не едем? – поинтересовался Кеша у водителя.

– Ещё не все пришли, – получил он ответ.

– Ты чего такой нетерпеливый? Белецкая ещё не пришла, – сказал я Петрову.

– Да не могу я уже. Щас сдохну, – пробурчал Иннокентий, утирая платком пот со лба.

– Всем жарко. Китель сними, если невмоготу. Как подъезжать будем, наденешь.

Через пять минут Антонина вбежала в автобус,.

– Здравствуйте. Извиняюсь за опоздание. Задержали, – произнесла Тося и приземлилась рядом со мной.

Она была по форме – белая рубашка, галстук, юбка оливкового цвета и чёрные туфли. Волосы заплетены в косу.

Шлейф от парфюма её духов заполонил весь автобус. Цветочный запах, с примесью фруктов мне нравился.

– Мне тоже награду дадут. Представляешь? – радостно прошептала мне на ухо Тося, обдав горячим дыханием.

– Поздравляю. Горжусь тобой, – искренне ответил я и улыбнулся. – Пусть будет не последняя.

– Ну нет, пусть лучше последняя. Меня не тянет на подвиги и риски. Другого хочу.

– И чего же? – спросил я, подхватив её косу и наматывая кончики волос на свой палец.

– Тишины хочу. Спокойствия. Любимый мужчина, чтобы был всегда рядом. А ещё домой тянет. На Родину, – сказала Антонина и выдернула косу из моих рук, перекинув за спину. – Слушай, а почему Петров опять недовольный?

Взглянул на Кешу, закатывающего глаза.

– Не обращай внимания. Он по жизни такой. Ну и жарко ему в придачу.