Баюн насмешливо покосился на Соколовского и заявил:

– Но ты мне за это должен будешь!

– С чего бы это ещё? – возмутился Сокол.

– За беспокойство! Я лапы просто так по подмосковным лесам бить не обязан, опять же Катеньку мою придётся побеспокоить, а ещё живца сподобить на гонку…

– Какого ещё живца? – насторожился Сокол.

– Как какого? А за кем изба должна будет бегать? Не за мной же! Если что, она скорее от меня побежит!

– Так, я этого не слышал, про живца твоего ничего не знаю, сам договаривайся! – Сокол предполагал, кого именно Кот прочит на это «почётное» место, но надеялся, что у кандидатов хватит ума в это дело не встревать.

Правда, он тут же сообразил, что если о живце можно не думать, то тем, что свинский кот захочет за услугу, ему точно придётся озаботиться!

– А за оскорбления «свинским котом» отдельно оплатишь! – сердито подобрался Баюн.

– А вот и нечего подслушивать мысли, которые тебе не озвучивали! – точно так же сердито воззрился на него Соколовский – он терпеть не мог этого котового свойства – тот, конечно, не мог все мысли слышать, но периодически кое-что да улавливал, и нет бы молчал, так непременно озвучивал что-то, неудобно подуманное собеседником, вслух!

Хмурый Сокол покосился на Кота и выдал:

– Короче, я вообще не собираюсь тебе что-то платить! Ты же не мне лично будешь помогать!

– Ой, да ладно тебе! Весь встопорщился, нахохлился! – Кот расплылся в ухмылке, от которой задрожали его густые и длинные усы. – Ты сначала послушай, что я хотел…

Финист послушал-послушал, а потом ему настолько понравилось услышанное, что хмурое настроение улетучилось, словно его ветром унесло!

– А вот это просто то, что надо! – подытожил он разглагольствования Кота. – Возьму с радостью!

– Вот то-то же! Ладно, как только твой наблюдатель вернётся, сообщи, что там и как, а я буду продумывать план!

Обнадёженный Филипп вернулся в гостиницу за полночь, спать не хотелось, он вышел в коридор, обнаружив там Сшайра, который расположился на подоконнике и читал какой-то том в бордовой обложке, причём нижняя часть его тела была спущена на пол красивыми змеиными кольцами.

– А ты здесь чего делаешь? – удивился Филипп.

Впрочем, змеевич, как выяснилось, изумился ещё больше – он просто зачитался, пока нёс от Татьяны томик Пушкина, вот и приткнулся на первый подходящий уступ.

– С ума сойти! И с кем я связался? – пробормотал Соколовский, глядя в спину торопливо удаляющегося и, как это ни странно было бы представить, смущённого Сшайра. – Вот что бывает, когда нормальные существа родом из исконных земель начинают общаться с такими как Татьяна!

Он покосился на дверь гостиничного номера, где, несмотря на позднюю, ночь работал Иван, потом прошёл чуть дальше – туда, где располагался несчастный Неместов, страдающий на спинке дивана рядом со спящей невестой, пожал плечами и повторил:

– И с кем я связался? Хотя… жить однозначно стало интереснее!

Тут он был прав! А припомнив, кого ему надо будет принять по просьбе Баюна, он разулыбался фамильной коварной улыбкой, которую старательно прятал от киношной братии, иначе пришлось бы ему играть одних злодеев отсюда и до конца карьеры:

– А ведь с этим «подарочком» жить будет ещё увлекательнее! – кивнул Сокол сам себе. – По крайней мере, некоторым!

***

Неместов действительно был несчастен и страдал, тут уж не поспорить!

Он сидел на спинке дивана, глядя на безмятежно спящую Аню, и понимал, что, очень возможно, это вообще последний раз, когда он может её так видеть.

– Если… если она меня испугается, если решит не оставаться со мной, то завтра, уже завтра она меня и не вспомнит! Я должен буду это сделать! Обязан! Но если она будет мучиться из-за меня? А вдруг ей встретится кто-то неподходящий!

Тут ворон снова распушился, гневно засверкал глазами и решил:

– Буду следить! Если увижу, что к ней пристал какой-то негодяй, с которым она несчастна, мало ему не покажется!

Впрочем, одна мысль о каком-то другом мужчине, оказавшимся рядом с его невестой, была настолько мучительна, что Никита абсолютно человеческим жестом обхватил голову крыльями и пошатнулся.

– Страдает! – сочувственно покачала головой Шушана. – Один работает, аж искры из-под пальцев летят, другой страдает… Люди такие интересные! Хотя у нас как-то все интересные, вот, например, Сшайр читает. Хорошо, что удалось Гудини отвлечь, а то никакого покоя бы не дал бедняге. Те двое воронов, которые в гусятнике, тоже заняты – гуси их катают по полу из-за того, что вороны попытались пробить стену и сбежать!

Она прислушалась:

– Терентий опять вопит на крыше – у него по расписанию весна, причём так вопит, что Тишинор отправился к Уртяну с котовником – вытяжку варить и поить кота, а то у нас деревья пугаются.

Норушь в восторге потёрла лапки – так ей нравилось, что в её доме всё интересно, оживлённо, местами даже активно.

– Жаль только тех бедолаг, которые из-за ягишны пострадали. Но будем надеяться, что у них всё наладится! – решила Шушана – оптимизм у норушей очень ценится.

Правда, у Никиты с оптимизмом были явные проблемы. Он, как человек неглупый, уже понял, что с противоядием от той гадости, которой его облила страшная старуха, возникли проблемы.

– Если я никогда не вернусь к нормальной жизни, то Аня про это должна знать! – он думал всю ночь, а потом понял, что надо делать!

Если честно, вначале он хотел, чтобы Аню разбудили в семь утра – так у них будет больше времени побыть вместе, но потом осознал:

– Так будет только тяжелее и больнее! Я не смогу ей рассказать так, чтобы она поверила, а она будет думать, что я её в чём-то обманул! Да, избу она видела, но вряд ли поняла, что это на самом-то деле. Так что мой рассказ о вороньем облике станет для неё поводом решить, что у меня проблемы с психикой! Нет, так нельзя!

Когда добросердечная Таня по собственному почину предложила ему позавтракать, выяснилось и ещё одно обстоятельство:

– Крамеш уже улетел по делам. Вернётся к вечеру, – сообщила Татьяна, передавая Никите поднос с едой.

– Тогда точно, решено! – подумал Неместов. – Всё правильно, так и нужно делать!

Он никак не мог отойти от дивана, где спала Аня, поминутно оглядывался, то и дело подходил к невесте, а потом решился – сел и принялся писать ей письмо.

– Кто бы знал, как это трудно! – переживал он, напрочь возненавидев все рабочие вопросы, по которым его то и дело отрывали от письма. – И как тяжело понимать, что она может убежать от меня в ужасе, и, возможно, это будет самым лучшим для нас!

Каким бы ни был долгим и трудным день, он всё равно подходит к концу. К шести вечера прилетел Крамеш, прибежала с работы отпросившаяся Татьяна, прибыл Соколовский.

Никита волновался так, что не мог усидеть на месте, то и дело вскакивал, начинал кружить по комнате, подходя к дивану, касаясь Аниных волос или руки, тут же отходя прочь. Услыхав стук в дверь, он сжал кулаки, стараясь прийти в себя, поровнее расположил на столе конверт с письмом и открыл дверь.

– Добрый вечер, Никита Иванович, вы готовы? – спросил его Соколовский.

– Добрый вечер. Да, думаю, что готов!

– Хорошо. Крамеш, буди девушку! – приказал Филипп.

Крамеш прошёл в номер, склонился над диваном и тут же отступил подальше, покидая комнату вместе с начальством, потому что Анна открыла глаза, чуть помедлила, недоуменно рассматривая потолок в абсолютно незнакомом помещении, а потом, разом всё вспомнив, подскочила на диване, испугано прижав руки к груди:

– Мамочки, что это было? – выдохнула она, и тут же: – Где я?

– Аня! – знакомый голос заставил повернуть голову.

– Никита! – Аня тут же метнулась к жениху, обняла его, уткнулась носом в плечо. – Как же я за тебя волновалась… постой, а как я оказалась тут? И вообще, где это мы?

Она чуть отстранилась и, мимолётно оглядевшись, поняла, что находится в той самой комнате, которую видела при видеозвонке жениху.

– Никита? Что происходит? Последнее, что я помню – это какой-то кошмар в перелеске у нашего участка и странный тип, который меня схватил. А сейчас я оказываюсь рядом с тобой. Тебя похитили? А потом и меня?

– Аня, ты присядь, пожалуйста! – мягко попросил её жених. – Нет, меня никто не похищал, да и тебя тоже. Но я оказался в беде…

– Я это поняла, – выдохнула Аня. – Из-за бизнеса?

– Нет, милая! Из-за того, что я не смог вовремя остановиться… Я сам виноват, но из-за меня и ты попала в эту историю.

– Постой… ты мне скажи – тебя тут насильно держат?

– Нет, что ты! Меня тут пытаются спасти. Собственно, уже спасли, иначе меня уже не было бы. Да и тебя тоже – то, что ты вчера видела, был вовсе не сон и не кошмарный спецэффект.

– Стой! Как это вчера? Я что, сутки спала? – Аня хваталась за мелкие детали, силясь хоть на немного отодвинуть то страшное, которое на неё надвигалось.

– Анечка, милая, ты меня не перебивай, у меня не так уж много времени до семи, – вздохнул Никита, притянув невесту к себе и касаясь губами виска.

Жест вышел таким обречённо-прощальным, что Аня схватилась за руки Никиты, осознав, что происходит что-то очень странное и страшное.

– Рассказывай! – она чуть ли не силой отодвинула в сторону все свои вопросы и уточнения.

Правда, по мере рассказа жениха, сдерживаться становилось всё труднее и труднее. Нет, правда, ну какие ягишны-ведьмы, какое оперение ворона, какая изба на куриных ногах, зелья и всё прочее?

– Да, видела я что-то такое… непонятное. Но это же наверняка можно объяснить, да? Может… фильм снимали… или лось какой-то огромный шёл. Нет… лосей таких точно не бывает, да и видела я именно что домик на подпорках, который двигался! Хотя… да нет, не может такого быть! Может, померещилось? – думала она, когда Никита замолчал, закончив изложение событий.

Жених ждал, вглядываясь в её лицо, и Аня начала говорить, осторожно подбирая слова:

– Милый, так ты хочешь сказать, что через пятнадцать минут станешь вороном?

– Да, Ань…

– И будешь так меняться, пока тебе не подберут нужное зелье?

– Именно так!

– Никита, но это…

– Ань, я уже скоро не смогу говорить так, чтобы ты меня поняла, поэтому хочу, чтобы ты прочла вот это письмо! – он кивнул на стол. – А ещё, чтобы ты познакомилась с теми, кто мне помогает.

– Эээ, ну, как скажешь, – кивнула Аня, всматриваясь в глаза Никиты – зрачки на свет реагировали нормально, говорит связно, не похоже, чтобы ему тут что-то подсыпали или чем-то укололи… Хотя, мало ли есть средств!

– И ещё… они меня тут, конечно, стараются ободрить, но, боюсь, что с противоядием возникли какие-то проблемы, – сказал Никита самое страшное. – Так что мы должны быть готовы к тому, что я… что я таким и останусь, понимаешь? Аня! Ты должна будешь подумать очень серьёзно…

Глава 9. Просьба

Никита и Аню, и её характер знал прекрасно. И именно это знание сподобило его накануне днём решиться на очень непростой разговор с норушью:

– Уважаемая, у меня к вам просьба! – он очень старался не думать, как выглядит со стороны, чуть не кланяясь… мыши!

Правда, надо отдать ему должное, он быстро себя одёрнул, строго напомнив себе, что, если мышь, которая норушь, так много умеет и может, её и попросить с уважением не зазорно – он всегда уважал профессионалов.

Просьба была необычна настолько, что Шушана даже переспросила:

– Вы точно в этом уверены? Действительно хотите именно этого?

– Да, я… я уверен! Если она сразу не откажется от меня, а шагнёт навстречу, вы должны закрыть мою дверь и не открывать до утра! Я думаю, что у вас найдётся комната, где Аня сможет переночевать?