– Доброе, девочки, помощь нужна? – спрашиваю, чувствуя, как сжавшаяся внутри пружина постепенно отпускает.

– Справимся! – смеются они – но если вам очень хочется…

– Очень – улыбаюсь я, и руки сами тянутся к ножницам и расческе – сейчас, только переоденусь.

Проходя мимо зеркальной стены, мельком бросаю взгляд на свое отражение. Выгляжу по-прежнему прекрасно, глазки горят, на лице ни тени вчерашних слез. Разве что веки чуть красноваты…

– Лилия Семеновна! – машет мне руками новый парикмахер – у Надежды Ивановны аллергия на окрашивание!

– Антигистаминное в аптечке – отвечаю и на ходу включаюсь в работу – тест делал?

– Д-да – волнуется парень – время засекал, нормально все было, а сейчас вон.

– Так, все решим – успокаиваю новенького.

Двадцать лет назад сама так начинала. До сих пор помню, как дрожащими руками делала свою первую химию. Молодая, только окончившая курсы парикмахера, кусала губы и чуть ли не секундомером стояла над женщиной. Потом привыкла, стала старшей в смене, появились свои клиенты…

С Костиком, моим первым, теперь уже бывшим мужем, так и познакомилась.

Он был постоянным клиентом нашей парикмахерской. Молодой, обаятельный, с ямочкой на подбородке и приятным низким голосом.

– У вас золотые руки, Лиля – пел он своим баритоном.

Я таяла от внимания, теряла голову от голоса и не заметила как, его «подстричься» переросло в пять лет брака…

«Так бы и растаяла, наверное, превратившись в размазню, если бы случайно не выяснилось, что он эти песни пел половине женского населения».

Злюсь на себя.

Потому что история с Костиком меня ничему не научила, три года прошло, и я снова повелась на сладкие речи и внешность.

«Да, с этим восточным красавцем без шансов, было, Лиль» – оправдываю себя.

– Карен Багранян – представился он тогда на свадьбе.

Держался так, словно потомок всех великих армянских князей сразу, и было в нем что-то настоящее, мужское, магнетическое, что ли…

А глаза? Такие глаза не могут врать… Горячие!

Машинально выполняю работу. Помогаю стажеру смыть краску, и такая злость берет на себя, на Баграняна. Купилась, как школьница! И на что?!

«Не влезай! Убьет!» – вот что должно быть написано на груди, нет, лучше на лбу у всех обладателей такого взгляда.

– Миш, запиши в карточку аллергию на эту линейку – строго командую парню и его, как ветром сдувает.

– Ой, ну что вы – успокаивает меня клиентка – не ругайте мальчика, не первый раз у вас мелируюсь, сама не ожидала такой реакции. Старость, видимо.

– Что вы такое говорите, Надежда Ивановна! – возмущаюсь я – какая старость! Это производители хитрят. Заменили что-то в составе на более дешевое, и плевать на потребителей. Вот отправлю им жалобу, и договор на закупку продлевать не стану, тогда и узнают, как наших любимых клиентов обижать.

Клиентка довольна, стажер благодарен, а я почти забываю о своих личных неприятностях. Работаю, смеюсь над шутками коллег и не замечаю, как пролетает день.

Провожаю последних сотрудников, закрываю салон, но домой не спешу. Уставшая и счастливая, возвращаюсь в свой кабинет и там, в тишине, реальность накрывает волной.

Достаю спрятанный на дне сумки телефон. Да, я нарочно постаралась, чтобы мобильный не попался мне в руки до вечера. С Евой я поговорила, а остальные… некому мне больше звонить. Родителей давно нет, бывший муж бесследно растворился на просторах необъятной страны, а новый мужчина оказался обычным женатиком. По сути, он теперь тоже бывший.

На вспыхнувшем экране внушительная простыня из оповещений: двенадцать пропущенных и десять сообщений.

Ну что, почитаем? Почему-то не сомневаюсь, что все они принадлежат одному человеку.

Так и есть.

Чат с Кареном забит короткими сообщениями:

«Почему ты не отвечаешь?»

«У тебя все хорошо? Набери, как освободишься».

«Просто напиши, что все хорошо! Я волнуюсь».

«Лиля! Что случилось! Клянусь, если не ответишь, приеду, и ты пожалеешь!»

«Пожалею? – усмехнулась я – ну это уж вряд ли, а вот ты!»

Я с мстительным азартом начинаю набирать ответ Баграняну. Получается не сразу, несколько раз я стираю слова, чтобы заменить их на что-то более приличное. Ну не могу я, и никогда не могла обложить человека последними ругательствами. Хотя некоторые особи, безусловно, это заслужили.

«Здравствуй, Карен. Как погода в Новосибирске?» – сжав губы и сузив глаза, я перечитываю безобидный вопрос и нажимаю кнопку отправить.

Безобидным этот вопрос только кажется, потому что дальше…

«Обычная. Сырость» – удивительно сухо отписывается Багранян.

Почувствовал неладное?

– Хм – меня просто раздирает на части от желания высказаться, но нельзя, слишком легко.

«Ну, да, в Эмиратах лучше. Теплее» – отправляю, представив, как Карен замирает с телефоном.

Я тоже замерла.

На экране, под заголовком чата бегают точки. Они то появляются, то исчезают, но абонент в сети, значит… в голове Карена сейчас с такой же скоростью носятся мысли.

Догадался?

Радуюсь за себя так, аж ладошки потеют. Вытираю их о рабочий фартук и снова беру в руки телефон.

«Понятия не имею, но в Эмиратах всегда теплее. Ахчик моя, зачем тебе это?» – наконец-то отвечает он.

«Да так, думала, жалеешь, что не получилось. Жена, наверное, тоже расстроилась, что вместо Эмиратов пришлось в Архангельске мерзнуть? Хотя, может, еще успеете, билеты поменяете, бронь, деньги же не проблема» – набираю в ответ, а у самой в глазах мутная пелена из слез.

«Солнце, Ахчик, Анушим» – всхлипываю от обиды.

– Ложь и притворство, а ты, Карен, обычный кобель! – кричу телефону.

Сквозь слезы наблюдаю, как в чате снова бегут точки. Бегут, берут паузу и исчезают.

Вместо ответа телефон вздрагивает, и тишину кабинета разрезает знакомая мелодия.

«Карен» – высвечивается на экране мобильного.

Глава 3

Лиля Кудрина

Первый звонок не принимаю.

Растираю по щекам предательскую влагу и делаю глубокий вдох.

Второй вызов следует тут же, потом третий. Имя «Карен» светится на экране, и раньше мое сердце взлетало до небес, когда он звонил. А сейчас? Я чувствую только злость и желание высказать ему все, что думаю.

– Вот возьму и выскажу – спорю с собой – Он все равно не остановится, не в его правилах. Так и будет звонить, пока телефон не взорвется.

Не оставив себе ни секунды, чтобы передумать, я провожу пальцем по экрану и прикладываю мобильный к уху.

Молча. Без приветствий и «алло».

– Лиль… – голос в динамике звучит глухо.

– Говори, что хотел и… я спешу, мне закрываться надо – стараюсь показать, как сильно занята.

– Лиля-джан, успокойся, – произносит с нажимом Багранян, а меня начинает бомбить.

– Мне? Успокоится? Да, я спокойна, как удав! – рявкаю в трубку так, что у самой в ушах начинает звенеть.

– Прекрати, тебе не идет – откровенно давит на меня Карен.

– Да, плевать мне, слышишь? Нравится тебе, или нет. Жене своей высказывай, а обо мне забудь. Точка! Слышишь, Багранян?!

Срываюсь на крик и ни капли об этом не жалею. Он врал мне, два месяца врал и использовал. Знал, что если скажет, что женат и у него есть дети, я даже разговаривать с ним не стану, не то что…

– Лиль – тяжело вздыхает Карен. Видимо, жалеет, что все вскрылось и теперь его лишат такого прекрасного отдыха от семьи.

– Ты женат. У тебя есть семья, дети, вот и иди к ним! Не надо мне больше звонить. О чем еще можно говорить – перебиваю я и собираюсь сбросить звонок.

– Лиль! Да, что ты… Какие дети?! Невозможная женщина! Помолчи хотя бы минуту и послушай меня!

Строгий голос, напор и приказной тон делают свое дело. Я буквально на мгновение замираю, и Багранян продолжает свою речь.

– Если бы я сказал тебе раньше, ты бы со мной даже разговаривать не стала. Так? Так – отвечает он сам себе. – А мне… я не хотел этого, я другого хотел… Тебя, анушим моя, хотел. Увидел на свадьбе и голову потерял.

– Поэтому решил врать до конца. Достойный поступок, достойного мужчины.

– Женщина! – рычит в трубку разъяренный армянский принц – думай, что говоришь!

– Правду, Карен, я говорю только правду, а ты… – давлюсь всхлипом – ты обманывал меня… У тебя семья, а я… Не звони мне больше.

– Да, забудь ты про семью! Заладила, семья, дети! Я сам с этим разберусь! Детей у меня нет, а отношения с женой – мое дело, а твое – слушать и верить мне. Повторяю! Тебя мой брак никак не касался и дальше не коснется. Ничего не изменится, душа моя, абсолютно. Просто выкинь из головы все эти дурацкие мысли и живи дальше.

– Ну, спасибо, что все объяснил, а то я прямо и не знала, что делать – выплевываю в трубку со злым смешком вместе, и прерываю звонок.

– Пошел ты, Багранян! – ругаюсь в тишине кабинета, и уже тише добавляю – к своей жене.

Телефон падает на стол с гулким стуком и скользит по полированной пластиковой столешнице к краю.

– Черт! – бросаюсь к столу и накрываю телефон ладошкой. Не хватало еще разбить.

Мобильный тут же взрывается новым входящим, и я не сомневаюсь, что это звонит Карен.

Медленно убрав ладонь, бросаю взгляд на экран.

Так и есть, Карен.

Телефон продолжает звонить, а я закусываю губу и смотрю на любимое еще вчера имя.

Едва коснувшись экрана, сбрасываю звонок, Багранян был бы не Баграняном, если бы отступил.

«У нас все не так просто. Я приеду, и ты выслушаешь меня, и поймешь, насколько глупо выглядит твоя истерика» – читаю новое сообщение в мессенджере и уже готовлюсь ответить, заношу палец над алфавитом и понимаю, что это бесполезно.

Карен не услышит меня. В его идеальной картине мира я должна молчать и улыбаться. Он будет жить полной жизнью, а я ждать, когда у него появится окошко между работой и поездкой с женой в Эмираты. Очень удобно: в Архангельске ждет жена, в Москве – я, а где-нибудь в Новосибирске по нему будет вздыхать еще одна дурочка.

Ну уж нет, Багранян, твои отношения с женой, конечно, меня не касаются, но я точно не буду молча ждать тебя у окошка. Не на ту нарвался!

«Я, может, тоже семью хочу, детей и… – снова не могу сдержаться и всхлипываю – и в Эмираты тоже».

Выключаю телефон.

Раскисать нельзя, только не из-за мужика, не снова.

«Итак, с сегодняшнего дня действуют новые правила: делаю только то, что хочу, и только так, как мне нравится, а Багранян?».

– Все проходит – утешаю себя – забуду и буду жить дальше.

Первая приятность, которой я себя радую – ужин в любимом ресторанчике. Просто удивительно, как вкусно приготовленные морепродукты могут поднимать настроение.

Я ковыряюсь в мидиях, принюхиваюсь…

Неужели несвежие?

Подношу вилку с кусочком моллюска к носу…