Резеда приезжает ровно в девять. Она всегда была пунктуальна: снег, дождь, ураган, пробки… Она никогда не опаздывала ни к клиентам, ни на работу. Хотя иногда бежала… Как она бежала, загруженная ведрами, тряпками, швабрами и химией! Невольно улыбаюсь, вспоминая. Потом я ее перевела на офисную работу… Да и ноги у нее болеть начали. Работа-то не простая. Но на объекты она с новичками продолжала выезжать.

– Здравствуйте, Резеда, – открываю дверь, пропуская ее в квартиру. Невольно провожу по ней взглядом, изучая. Насколько она изменилась? Выглядит ли уставшей? Мой цепкий взгляд подмечает серый цвет лица, скрученные два пальца на правой руке… Физически работает?

– Доброе утро, Инга Васильевна! Рада вас видеть, как вы? – широко улыбается.

– Да вот, как видите, – пожимаю плечами, – Вы раздевайтесь и проходите…

Резеда протягивает коробку с восточными сладостями. Она всегда знает где брать самые вкусные.

– Спасибо.

– Кушайте на здоровье! А можно посмотреть на Илью?

– Конечно.

Резеда проходит в детскую, смотрит на сидящего в кроватке ребенка и по-доброму ему цокает языком, стараясь привлечь внимание. Илюшу незнакомая тетя не пугает. Он в ответ радостно визжит и трясет кулачками. Весело!

Наконец мы перебираемся на кухню. Я наливаю Резеде чай, ставлю вазочку с печеньем, раскрываю коробку со сладостями. Сейчас будет конструктивный разговор, и мы обе это знаем. Но мне почему-то очень страшно. Как же я отвыкла от общения на подобные деловые темы. А сейчас… Сейчас вопрос жизни и смерти, и от этого по спине пробегает холодок.

– Как дела на фирме? – наконец спрашиваю, едва слышно, глядя в лицо Резеде. Она опускает глаза и кусает губы. В этом минус восточных женщин: не зная ситуации, не понимая, как я настроена и чего хочу, она будет бояться сказать лишнее, оказаться крайней. – Я знаю о том что сделал Кирилл. Он меня предал.

– Он дурной человек, – вдруг выдает Резеда и поднимает на меня глаза, – Он плохо говорил о вас и прилюдно трогал Машу. Целовал ее.

Невольно краснею. Да, это унижение, и ничего не попишешь.

– Он объявил мне вчера, что хочет со мной развестись. Но есть еще деловые вопросы, – я раздумываю как сформулировать мысль, но Резеда все понимает сразу.

– Они вас обкрадывают, – она подается вперед, теперь ее лицо очень близко к моему, – Мы вообще перестали договора оформлять, все через черную кассу. А я начала говорить ему, что так при вас не делали… А он… Он меня понизил в должности, сказал, что я черная, что вы глупо поступили, что мигрантку сделали заместителем по качеству! А я не мигрантка! Я давно получила паспорт!

– Тише, тише, – облизываю сухие губы, – Кто вы сейчас по должности?

– Бригадир! Я езжу и работаю как старший клинер! Он на меня новичков вешает, а они… – Резеда показывает пальцами, возмущенная, – Они ноль! Я их обучаю когда мы на объекте, а они не знают ничего! Они кислоту и щелочь путают! Им плевать чем протирать мрамор, понимаете?!

– Понимаю, – не свожу глаз с Резеды, – А кто сейчас заместитель по качеству?

– Маша!

Откидываюсь на спинку стула и начинаю нервно хохотать. Мой муженек похоже действительно с катушек съехал. Хотя будем честны, его подход к работе я критиковала всегда. У него лишь бы продать… А репутация? К черту репутацию.

Делаю глоток чая.

– И как она работает в качестве заместителя по качеству?

– Одна из бригад на той неделе убили ковер за двести тысяч! А так как договора не было, то и никакой компенсации тоже не было, – Резеда аж краснеет от возмущения. А я думаю о том, что репутация на фирме теперь – не дай бог. – Постоянно что-то портят. Каждый день жалобы что царапают сантехнику! А как не царапать? Кирилл Олегович экономит на профессиональных средствах! А как отмыть известь? Они абразивом трут, отсюда царапины на смесителе. Клиент недоволен, жалобы!

– А Кирилл Олегович как на это реагирует?

От рассказа Резеды становится смешно и жутко. Что эти идиоты делают с моим детищем?

– А никак! За все виноваты клинеры. Штрафует, увольняет. Процент совсем маленький стал. И кто идет к нам работать? Текучка! Один ушел, другой пришел, снова ушел…

– Ясно. – откашливаюсь, – Что вы скажете о поломоечной машине «Керхер» и полировочной машине «Мобайл Клининг»?

– Не поняла. – хмурится.

– Первая такая желтая, на нее еще можно сесть, там сиденье. А вторая – ее так держишь, и перед собой толкаешь. Где эта техника находится?

– Вспомнила о чем речь, – Резеда задумывается, – Желтая машина стояла в «Элит-Сити», это когда мы с «Алеком» сотрудничали. А вторую вообще не помню.

«Алек» – это фирма, владеющая площадями торгового центра. Но меня смущает другое. Сотрудничали. Почему в прошедшем времени? Это одни из первых моих клиентов, да мы с Антоном Павловичем друг друга пять лет знаем!

– Мы же продолжаем работать с «Алеком»? – откашливаюсь.

– Нет, их «Мир клининга» увел…

– Что?! – касаюсь ладонью лба. – Как так?

– Я не знаю! Это было месяца четыре назад. Я не знаю что там было. Я же с юридическими лицами не работаю.

– А Кирилл Олегович что сказал?

– Ругался на отдел продаж.

– Ну да, – киваю, делаю несколько глотков чая. Дела… Вот я дура. Я была уверена, что за год Кирилл мне не разрушит бизнес. Как же я ошибалась. Странно что они с таким подходом вообще что-то зарабатывают. – Я многого не знаю. Вы могли бы рассказать все, что как вы считаете, грустно или возмутительно?

Резеда на секунду задумывается, после чего твердо кивает:

– Месяц назад клинер в больницу попала.

– Почему? – сердце бьется как сумасшедшее.

– Окна мыла, выпала. Третий этаж. Перелом ноги… Но об этом почти никто не знает.

Травма на производстве. А это серьезно. И с этим уже можно работать.

Глава 7. Кирилл

Любовь – штука странная. Родители всегда говорили что это управляемое чувство, но я в корне с ними не соглашался. Кем и зачем там управлять? Мне всегда казалось, что все элементарно – понравилась девушка, иди да женись.

Однако жизнь вносит свои коррективы. Когда начал болеть отец, а потом и вовсе отправился на пенсию, стало очевидно, что благополучная жизнь подошла к концу. Мама всегда была домохозяйкой, а я – неоперившийся студент – явно не мог тащить на себе всю семью, сохраняя привычный уровень жизни. К тому же огромные деньги тратились на мою учебу. У меня не вышло поступить на бюджет, о чем я сильно жалел.

И вот тогда, в один из дней, мать мне сказала:

– Кирилл, накопленных средств хватит на семестр. – я ждал что она предложит взять академ, перевестись на заочку или пойти работать… Но нет, ее идея была совершенно иной, – Тебе надо жениться.

– Не понял.

– Ищи хорошую невесту, при деньгах. Парень ты красивый, семья у тебя – интеллигенция в четвертом поколении. Ты же всю жизнь прожил на Арбате! Ты посмотри на нашу квартиру! Ты же не хочешь ее продать?

– Нет, что ты, – помню как смотрел на маму, не переставая удивляться. Наша двухкомнатная квартира на Староконюшенском переулке и вправду была хороша. Вот только ей уже лет пять как требовался ремонт, о чем я конечно же не заикался.

– Пока начнешь нормально зарабатывать, мы тут с голоду все подохнем… – Мама иногда была резковата в выражениях. Но зато предельно точна. Она подошла к стоящему в углу фортепиано, на котором я учился играть в юности, и поправила фарфоровую статуэтку балерины, стоящую на белой вязаной салфетке.

– И ты предлагаешь мне найти женщину, которая бы меня финансово обеспечивала?

– Ну не то чтобы обеспечивала… Но дала бы приличный старт в жизни.

Мама всегда была немного цинична, но в тот момент я не увидел в ее словах чего-то сильно плохого. Только сомневался что кто-то на меня такого красивого клюнет. Все-таки у богатых женщин тоже требования достаточно высокие.

Я поделился с мамой своими сомнениями, но она даже не дала мне закончить свою мысль:

– Кирилл! Ты сама наивность! Нормальных мальчиков раз-два и обчелся! Из десяти парней до двадцати пяти лет трое женатых, два алкаша, один наркоман, один бьет, еще два – на работу не ходят. И это я еще не упомянула их внешние данные! Мне продолжить? – резко ответила мама, на что я замотал головой:

– Нет, не надо. И где мне искать невесту?

– В университете и ищи! Приличные девушки учатся или в МГУ, или в МГИМО. Так что не надо тут сидеть и думать. Я не собираюсь проводить свою старость в нищете!

И я отправился ловить свою удачу. Надо ли говорить что я думал что у меня в лучшем случае получится заполучить какую-нибудь уродку? Но мне повезло. В столовой я познакомился с Ингой. Конечно она была не без минусов: старше меня, непонятно из какой семьи, да и работала клинером, как она сказала изначально. Но я сразу, глядя на ее костюм, на маникюр и ухоженные волосы, понял, что не так-то она и проста… Но конечно же сделал вид что поверил в ее легенду.

А потом выяснилось что у нее новенькая «ауди».

«В кредит» – как пояснила Инга. И я конечно же снова сделал вид что поверил. Я стал красиво ухаживать, попутно рассказывая о своих родителях, о школе, где я учился, о том что закончил музыкалку, художку и даже ходил на хореографию. Слава богу недолго.

И когда я видел как загораются глаза у Инги, понял – ее заводит подобное. Поэтому я быстро перешел к делу: привел ее в гости знакомиться с родителями. Представил ее, рассказал что она студентка МГУ, а потом как бы вскользь упомянул что мой отец – герой Советского Союза.

Да, Инге все понравилось. Правда не понравилось моей маме. Ох она меня потом ругала, что я нашел девушку старше себя, неказистую и неизвестно откуда выползшую, из какой-то помойки. Ну так а я что ей отвечу? Зато при деньгах и с перспективами. По моим наблюдениям к пробивной прослойке старая интеллигенция никогда не относилась, а уж потомки – так тем более. Сама-то мать вышла замуж за героя, а герой – простой парень из Саратова. Надо ли продолжать?

Но, если честно, Инга мне все-таки понравилась как человек, как девушка. Что-то в ней было такое… Хрупкое что ли. Мне она всегда касалась какой-то очень чистой. Казалась… До определенного момента.

Разговор с Людой случился года четыре назад, когда мы с Ингой безуспешно пытались завести ребенка. Проблема была в ней, она чем-то переболела в детстве, и поэтому никак не беременела. А Люда просветила. Ложь все это. Ничем она в детстве не болела.

В тот день мой мир стал рушиться. Как сейчас помню.

– Никак не получается? – как бы между прочим бросает на ходу Люда, когда мы направляемся на обед. Обычно мы ходили втроем, но в этот день Инга уехала с утра на очередную консультацию.

– Что не получается? – делаю вид что не понимаю. Тема-то личная.

– Так дети. Инга жалуется, что лечится, лечится, а никак… – мы садимся за столик в кафе, и тут я по тону Люды чувствую – сказать что-то хочет. Что-то плохое.

– Ну да… Получится рано или поздно.

– Вряд ли. После такого количества абортов, – качает головой.

Она смотрит куда-то в потолок, но я на такое признание никак не реагирую. Меня таким не пробить. Кто без греха? А женщина – она способна забеременеть, поэтому и случаются аборты. Иначе аборты делали бы мужчины.

– Почти все женщины делали аборт.

– Но не все работали в эскорте.

– Где? – замираю. Мои глаза становятся круглыми. Какой-такой эскорт? Но тут Люда закрывает рот ладошкой и начинает мотать головой, типа проговорилась. Но я хочу знать подробности, – Говори уже!

– Ну ты-то что, думаешь, это ее первая попытка заняться бизнесом? – подается вперед, воровато поглядывая по сторонам, – Другие кончились долгами, а чтобы выплыть, Инга каждый раз возвращалась в эскорт. Она глуповата, поэтому нам ни в коем случае нельзя бросать ее наедине с бизнесом. Девушкам ее типа сложно разобраться в делах, поэтому она меня и подключила, знает что не подведу. Недаром я бухгалтер. Только ты не вздумай сказать что знаешь теперь…

– Не скажу, – мотаю головой.