Роскошь абсолютная, куда ни глянь. Изнутри шатёр разделялся на четыре части подобиями стен из той же дорогой материи и ковров. Общая площадь выходит такой, что сотня бойцов запросто разместится, и даже для нескольких лошадей место останется. При этом сейчас в нём находилось всего лишь три человека: двое у входа и один в самом дальнем помещении.

С теми, которые у входа – всё понятно. Это самые верные телохранители. Несмотря на то, что это самое охраняемое место в лагере, бдят напряжённо, как коты перед холодильником. Оба даже не присели, стоят в позе насторожившихся сусликов, неотрывно уставившись на полог, скрывающий выход. И руки при этом держат на рукоятях мечей.

С третьим тоже неясностей нет, это владелец шатра. Ну а кто, кроме него, может похрапывать на единственном ложе?

Как и всё прочее, ложе роскошное, скрывается за плотным пологом. Учитывая звукоизоляцию внутренних стен шатра, вряд ли мы побеспокоим владельца даже без ухищрений Бяки.

А вот настороженность телохранителей мне не нравится, и поэтому «режим тишины» мой приятель отключать не станет.

Задуманное мы отрабатывали несколько часов, доводя движения до автоматизма. Вот и сейчас мне не пришлось ничего говорить, оба сообщника встали так, как полагается, и вытянули руки, уверенно принимая первый предмет, извлечённый из Скрытого вместилища.

Наверное, будет правильнее сказать не извлечённый, а вывалившийся. Или выкатившийся.

Функционал Скрытых вместилищ для меня та ещё загадка. Инструкций к ним не предусмотрено, всё, что смог разузнать, получено из различных, часто неожиданных источников. Знания эти разрознены, пробелы грандиозные, до многого приходится додумываться самостоятельно.

И часто неожиданно.

После очередного улучшения хранилища я по запарке закинул в него меч в ножнах, и тот исчез, будто так и надо. А ведь до этого он в таких ситуациях прятаться отказывался. Сначала изволь извлечь клинок на белый свет, а уж потому делай с тем и другим, что хочешь, но только по отдельности.

То есть меч и ножны занимали два места для обычных предметов. Притом, что ячеек под обычные вещи хронически не хватало.

Естественно, новшество меня обрадовало и заставило снова и снова проводить различные опыты, пытаясь впихнуть доселе «невпихнуемое». И по мере прокачки вместилища мне всё чаще и чаше сопутствовал успех.

Некоторые предметы с артефактными свойствами начали послушно размещаться, не занимая отдельные слоты. То есть они теперь воспринимались как трофеи ПОРЯДКА, лимит для которых ограничен лишь объёмом вместилища. Некоторые, казалось бы, делимые вещи стали считаться единственными единицами. Правда, до определённого предела. Кошелёк с дюжиной монет проходит легко, а вот добавь ещё одну, и всё – не пролезет. При этом колчан с десятком стрел занимает одиннадцать ячеек.

Что печально.

Ну да ничего. Есть ощущение, что и в этом ПОРЯДОК подвинется, если прокачать вместилище ещё сильнее.

Но это дело смутного будущего, так как доступа к нужным трофеям у меня с Кими сейчас нет.

Задумывая сегодняшнюю акцию, я до последнего не был уверен, что ПОРЯДОК и здесь воспримет требуемые предметы так, как мне надо. Однако обошлось, он посчитал полную бочку за единичную вещь.

Бочку тяжёлую, до краёв наполненную очень дорогостоящим по меркам Мудавии содержимым – начинкой для тех самых ракет, что здесь так любят запускать по любому поводу. Как я сумел выяснить, этот местный аналог пороха с земным порохом имеет мало общего. Здешний состав, похоже, разрушительнее, а также содержит необычные компоненты. Например – порошок из толчёных грибов, что выращивают где-то на далёком юге. По слухам, до двух метров вырастают, если их раньше под нож не пустить. Но обычно до таких размеров дотягиваться не позволяют, режут и сушат метровыми, на этой стадии у них самое высокое качество.

Взрывчатая смесь дополнялась смолой, холстом, камнями и отходами кузнечного производства, приспособленными в качестве картечи. Испытания показали, что разлетаются они далеко и сохраняют убойную силу за сотню шагов, а некоторые и дальше опасно улетают. Серьезного воина, конечно, на максимальных дистанциях до смерти не зашибут, но ведь таких у Тхата немного.

Для серьёзных воинов, впрочем, тоже неприятности припасены. Крохотные сосуды из прочнейшей керамики с зажигательным составом и хитрыми пробками, пропитанными огнеопасной алхимией, там и сям снаружи к стенкам бочек прилеплены. Немного алхимических снарядов нам досталось вместе с катапультами, что были захвачены в дворцовом саду, вот и нашли им применение. Не знаю, что там за гадость, но полыхает она здорово, и её даже водой сложно затушить. Испытания показали, что при взрыве эти пузырьки разлетаются далеко, устраивая многочисленные пожары.

А если кому на тело брызнет, в лучшем случае бедолага отделается сильнейшими ожогами.

В общем, со всеми этими зловещими ухищрениями бочки получились тяжеленные, и это тот случай, когда уменьшать размеры тары неразумно.

Чем меньше размер – тем меньше адской смеси и осколочной массы на один слот. А ведь слотов вечно не хватает. Вещь, помещённая в прокачанное хранилище, никак на владельца не влияет своим весом, так что ограничивали меня лишь возможности моих соучастников.

Потому что извлечение из вместилища громоздких предметов – особая задача, и в одиночку её решать опасно. Я немало тренировался, но приличного прогресса не добился. Как ни старайся, изящества здесь ожидать не приходится. Мои помощники тоже кое-чему в последние дни научились и не всё забыли, так что бочку уверенно принимали в четыре руки. Магическая тишина – это хорошо, но стучать об землю такими предметами не стоит.

Первая бочка, вторая, третья, четвёртая… У Бяки на глазах начали слёзы выступать. Он молчал, но всем своим видом не одобрял происходящее. Ведь цену ракетной начинки знал и понимал, как много дорогостоящего добра вот-вот будет в буквальном смысле слова пущено на ветер.

Плевать. Если какой-то товар можно купить за банальные деньги, я считаю это бесплатным приобретением.

И не только я. У сильных аборигенов для многих вещей нет цены, если говорить о деньгах. В этом «сегменте рынка» работает лишь обмен на что-то равнозначное, или на какую-нибудь редкую услугу.

Даже четверть такого шатра – это много, но когда выгрузка подошла к концу, места почти не осталось. Последние бочки ставили с великими неудобствами, а одну едва не уронили. Очень уж сложно манипулировать тяжеленными предметами в столь ограниченном пространстве.

И хоть глаза Бяки как никогда умоляющие, но дело сделано, и надо поживее отсюда убираться. Да, я тоже понимаю, что в таком роскошном месте может найтись немало ценностей, включая редчайшие трофеи и древние артефакты. Но лезть за ними придётся в самые-самые личные покои владельца. А там не факт, что все наши ухищрения на что-то сгодятся. Мне по пути сюда изрядно попотеть пришлось, и чем дальше, тем становилось труднее. Кто знает, насколько качественно столь богатый офицер охраняет свой сон. Убивать его – тоже не вариант. Я, увы, на своём печальном опыте успел убедиться, что смерть опасного уроженца юга может и по убийце врезать. Причём врезать самыми неожиданными способами. Да и сигнализации для телохранителей в этом мире встречаются разнообразные. Например, о том, что сердце хозяина остановилось, они могут узнать в тот же миг.

Рисковать ради неизвестно какой добычи посреди вражеского лагеря – последнее дело. Так что никакими жалобными взглядами меня не пронять.

Мы сюда не за трофеями пришли.

А теперь последний штрих – ещё один горшочек с зажигательным составом. Только этот побольше, да с примитивной рунной цепочкой на смоляной пробке, что запечатывает горловину. Теперь надо активировать её и ходу отсюда.

Выбираясь из шатра, мои помощники синхронно переглянулись и вздохнули. Да, я их понимаю, сам люблю трофеи.

Но ещё больше люблю устраивать своим врагам ад.

А этот самый ад здесь вот-вот разверзнется. И Бяка и Гнусис на испытаниях присутствовали и примерно понимают, что сейчас произойдёт. Только этим можно объяснить их необычную молчаливость. Ни об окте не заикаются, ни о прочем добре. Знают, чем чревата любая заминка.

Увы – работа с рунами у меня налажена на зачаточном уровне, и устроить полноценный дистанционно управляемый взрыв я пока что не могу. Разве что на минимальной дистанции, как это и предусмотрено в резервном варианте.

На всякий случай предусмотренном.

Так что если всё случится как задумывалось, шарахнет через заданное время без моего участия. А вот если что-то пойдёт не по плану, придётся смотреть на дистанцию и обстоятельства.

Назад пробирались тем же путём. Благо, пока двигались к шатрам, часовых снимать не пришлось, и хорошо заметный ущерб лагерному имуществу старались не наносить. Неуместные следы в неуместных местах разве что мастера артефактных контуров способны при беглом осмотре заметить, но такие ценные спецы по ночам крепко спят.

Центр военного лагеря компактен и много времени на то, чтобы его покинуть, не потребовалось. За спиной осталась самая драконовская охрана, и я было решил, что дальше можно чуть расслабиться.

Не тут-то было.

Бяка взволнованно прошептал:

– Там, на входе два воина. Помнишь их? Один другому сейчас говорит нехорошее. Мол, из шатра как-то странно задувать начало. Неженка какой-то, раньше не дуло ему.

– Ты слышишь, о чём они говорят?! – изумился я.

– А что не так? – удивился в ответ Бяка. – Ты же сам знаешь.

Ну да, мне известно, что слух у приятеля особый. Тоже какая-то расовая особенность. Она позволяет с непостижимых дистанций слышать самые тихие звуки. Но, вроде как, работает далеко не всегда, да и когда работает, до ушей Бяки доносится исключительно то, что грозит раскрыть его противоправные деяния.

– Второй говорит, что надо проверить.

Гнусис похвалил бдительных телохранителей:

– Шатёр порезали, пошёл воздух. Почуяли. Как строго у них. И ведь не боятся хозяина из-за пустяков потревожить. Везде бы такая стража стояла, никто бы ни у кого ничего не воровал.

– Один пошёл внутрь, второй у входа остался, – продолжил сообщать новости Бяка.

Шатёр большой, но это всё же шатёр. Склад бочек там долго искать не придётся, а они совершенно не вписываются в интерьер. Следовательно, бдительный воин сразу тревогу поднимет.

Лихорадочно оглядываясь, я указал влево:

– Сюда! Вниз!

– Что, в выгребную яму нырять?! – скривился Бяка.

– Я сказал вниз! Бегом!!!

К счастью, нырять не пришлось. Яма крайняя в длинном ряду, её только-только выкопали и толком не успели начать пользоваться. Даже нормальный настил над ней, как принято у южан, ещё не обустроили.

Чуть согнув ноги, я прижался спиной к той стене, что обращена к центру лагеря и приказал:

– Становитесь так же. И рты раскройте.

– Ох и вонища, – продолжал кривиться Бяка.

– Это разве вонища? – снисходительно прокомментировал Гнусис и поделился очередной занимательной историей из своей жизни. – Я раз с головой в уборную нырнул и просидел так несколько часов.

– А дышал как?

– Через стебель тростниковый, как же ещё. Надо и тебе такому поучиться. Хорошая хитрость, мало кому захочется вора искать в таком месте. Только если придётся так прятаться, уши затыкай чем-нибудь, не то опарыши залезут и будут щекотать.

Вытащив тоненькую деревянную плашку, я приложил к ней ладонь, активируя рунный конструкт. Корявый, как и все мои конструкты, или даже похуже прочих, потому что в активном состоянии работает всего-то пару секунд. Но ему больше и не требуется, его задача вызвать преждевременную активацию другого конструкта, заранее с ним синхронизированного.

– Тревога! – донеслось со стороны центра лагеря.

Бдительный воин добрался до предметов, не гармонирующих с роскошной обстановкой командирского шатра.

Быстро он.

Действительно хороший телохранитель.

Был.