Алиса Атлас: Ошибка Верховного Прорицателя

Аннотация:

Империя магии живёт по предсказаниям. Кто ты – герой или тень – известно с первого вздоха. Браки, карьеры, судьбы – всё предрешено Книгой Судеб.

Верховный Прорицатель Дарлин сделал ужасную ошибку. Он не заметил рождения гения, спасшего мир от Чёрной гнили. Теперь Верховного Прорицателя ждёт суд и наказание. Но он не боится. Потому что знает главное: дело всегда не в пророчествах, а в любви.

***

В Башне Судеб, где камень пел тихую песню веков, а воздух был густ от запаха старых свитков и напряжения предвидения, воцарилась тишина. Она не была признаком пустоты и отсутствия магических ритуалов.

Это было последнее мгновенье перед Советом Девяти. Тишина отделяла магический порядок от хаоса ошибки. И сегодня в центре зала стоял Верховный Прорицатель Дарлин.

Маг Первого Круга, чьё слово скрепляло судьбы новорождённых, сегодня был на месте подсудимого перед Советом. Его мантия, в которую были вплетены нити его собственных пророчеств, сегодня жгла плечи, как предчувствие наказания.

– Дарлин, – Архимаг Себастьян не повышал голоса. Его сила была в этой ледяной, неоспоримой беспристрастности. – Элиас Реннар. Сын красильщика из Нижнего города. В час его рождения ты вписал его в Книгу Судеб как «Безродного, лишённого дара». Обречённого на немоту магии и приговорённого влачить свою никчёмную жизнь в разряде «Остальные бездарные». Верно?

– Верно, – голос Дарлина прозвучал глухо, но не дрогнул. Его посох, увенчанный аметистом, в котором пульсировала сила предвидения, стоял в подставке хранения магии, как символ временно сложенных полномочий.

– И вот этот бездарный, прогремел на весь магический мир. – вступила Мира, Чародейка Лунных Рун, чья дочь была записана как «Потенциальный Избранный», но пока не оправдала надежд и так и оставалась потенциальной.

Все взоры обратились к ней.

– Элиас Реннар не просто прославился или создал какое-то зелье. Он проник в суть самого страшного поветрия. Почувствовал слабость Чёрной гнили. А потом сотворил «Эликсир Безмолвия». Его зелье не лечит Чёрную гниль. Он убеждает саму болезнь, что её не существует. Он исцеляет песней, которую никто, кроме него, не слышит. Колесо Судеб признало его Душой-Ткачом, тем, кто может переплетать нити мироздания. Ты понимаешь, что твоя ошибка не просто смутила нас? Она украла предначертанную судьбу у тех, кто был этого достоин!

Вот он, корень проблемы. Для Миры была важна не бюрократия. Её потенциальная дочь не могла найти подходящего по рангу мужа, и Чародейка Лунных Рун злилась. Вдруг Элиас Реннар, признанный бездарным и непотенциальным, смог бы прославить её дочь?

Это было не просто разочарование ошибкой. Это была магическая злость и ревность матери.

– Дарлин, – Архимаг Себастьян попытался вернуть разбирательство в русло незыблемости правил. – Элиас Реннар вырос без поддержки и должного обучения. Он мог сгинуть в безвестности, и мы потеряли бы лекарство, которое ждали веками. Это не просто ошибка. Это упущение такого уровня, которое могло стоить нам полного вымирания во время очередной нелокализованной вспышки эпидемии Чёрной гнили.

– Это первый и единственный большой прокол Дарлина. При выборе, куда отнести новорождённого, из 5 рангов он крайне редко ошибался на один. Предлагаю учитывать это при разборе происшествия, – заступился маг Совета Девяти Ривент.

– Вряд ли это возможно, – поджал губы Кендрик. – Элиас Реннар вырос в трущобах. Он не получал полноценного питания. Его жизнь была опасной. Он вполне мог умереть в детстве или остаться неполноценным калекой. И это лишило бы нас всех спасения от Чёрной гнили.

– Согласен с коллегой, – вмешался в разговор Верховный Целитель и глава Королевской магической лаборатории Фергюссон. – Реннар не получил должного образования. Он создал свою песню, даже не понимая основных законов плетения. Он полуграмотный самоучка, случайно дошедший до идеального рецепта «Эликсира Безмолвия». За один только день свирепствования Чёрная гниль уносит сотни тысяч людей. Разработка средства от беспощадной эпидемии на год или даже день раньше спасла бы миллионы жизней! Это не просто ошибка! Это вопиющая халатность!

– Это не ошибка, – подтвердил Дарлин.

В его словах впервые зазвучала сталь. Он не оправдывался и не взывал к снисхождению. Не требовал пощады. Он доносил истину.

– Что вы имеете ввиду, Дарлин? – уточнил Архимаг Себастьян.

– Это было единственно верное прочтение «Книги Безмолвия». Прошу вас принести из архива опечатанный манускрипт, датированный днём появления на свет Элиас Реннар опечатанный манускрипт, который может вскрыть только глава Совета Девяти.

Архимаг послал гонца в Хранилище Изначальных Откровений. Не в комнату, а в пещеру, выросшую в самом сердце Башни. И когда перед Себастьяном воспарил огненный свиток, он приступил к исследованию.

– Изначальное пророчество о душе Элиаса Реннара. Дата совпадает. Пломба не нарушена. Создатель манускрипта – Верховный Прорицатель Дарлин.

Архимаг продемонстрировал сидящим за круглым столом документ. На его поверхности сияла печать, выжженная силой души Дарлина. Дату подделать было нельзя – она вибрировала в унисон с музыкой дня запечатывания.

Себастьян произнёс заклинание и прикоснулся к огненному манускрипту жезлом.

Самопровозглашающий свиток развернулся, словно увеличившись в размере. Над ним заструился искрящийся туман и зазвучал голос. Чарующий своей вечной беспристрастностью:

– Элиас Реннар… Рождение: Ннижний город, дом красильщика…. Отклик на ключ судеб: нулевой. Причина: его дар не явлен. Он – не источник магии, а её тихий собеседник…. Судьба: Душа-Ткáч всех времён и народов. Восстановит равновесие, исцелив поветрия… – Голос сделал явную паузу и продолжил, – особое условие (непреложное)… Его дар откроется только при условии полного невмешательства в судьбу… Необходимо воспитание в первородной семье и союз с бездарной спутницей, сложившийся естественным образом… Спутница должна быть уверена в его великолепности исключительно на основе чувств… Её собственный, неявный дар – «непоколебимый камень». Её душа не испытывает сомнений. Её вера – не эмоция, а факт мироздания, такой же твёрдый, как земля под ногами. Только опираясь на эту абсолютную уверенность, его хрупкая, восприимчивая душа сможет воспринять боль мира, не разрушившись. Без неё его ждёт судьба жертвы. С ней – творца высочайшего уровня. Их союз, сложившийся по инициативе Элиаса Реннара, даст миру новый вид магии: сотворчество из доверия… Запись в свитке путей: «безродный, лишённый дара» (для сохранения условия полного исключения духовного насилия ним)… Запечатано Верховным Прорицателем Дарлином, силой первого круга…

Теперь тишина звенела иначе.

– Ты назвал величайшего целителя эпохи лишённым дара чтобы скрыть от нас? – прошептала Мира, но в её голосе уже не было ярости. Был ужас от понимания.

– Нет, – покачал головой Дарлин. – Я назвал его так, чтобы его дар созрел. Вы все ищете в «Книге Судеб» вспышку, гром, силу. Его дар – это тишина между ударами сердца. Если бы я объявил его Душой-Ткачом, вы бы что сделали? Обучили в своих лабораториях, вложили бы в него свои представления о силе. Его эмпатию превратили бы в оружие сканирования мыслей или в инструмент подчинения элементалей. Вы бы сломали его, пытаясь выковать из него меч, в то время как он был рождён быть целительным швом. И вы бы женили его на ком? – Он посмотрел прямо на Миру. – На сильной чародейке, чтобы «укрепить пророческую линию». А её вера была бы в его титул, а не в него. И он бы никогда не услышал шёпота болезни, заглушённый грохотом чужих ожиданий.

Себастьян долго смотрел на вибрирующий огненный манускрипт. Он был магом логики и порядка.

– «Книга Безмолвия» права, – произнёс он. – Ты увидел пророчество не в написанном, а в отсутствии текста.

– Я увидел пустые страницы, – сказал Дарлин просто. – И понял, что лишь души, не отягощённые ничьими надписями, смогут написать на них что-то по-настоящему новое. Не предопределённое. Чистое.

***

А в крошечном домике с мастерской-сарайчиком, где пахло краской, землёй и луком, Левона резала хлеб. Элиас сидел у стола, его взгляд был рассеянным, устремлённым куда-то внутрь – он всё ещё приходил в себя после утреннего сеанса, где в сотый раз «выслушивал» музыку нового зелья.

– Поешь горяченького, – констатировала она, ставя перед мужем тарелку.

– Мне кажется, я близок, – пробормотал он, не глядя на еду. – Но нужно что-то нейтральное. Фон. Чтобы боль болезни не заглушала всё. Лихорадка Кора пока мне не даётся. С Чёрной гнилью было как-то легче.

– Коне-е-е-чно! – фыркнула жена. – Ты и про Поветрие Шемшита так говори, и про трясучку Вилли. А потом, что? Справился с их песней. Поешь сначала, – сказала Левона. – На сытый желудок легче придумывается.

Он послушно взял кусок пирога и зачерпнул ложкой суп. И в этот момент, глядя на её спокойные, уверенные руки, на лицо, которое не ждало от него подвигов, а просто знало, что он лучший муж, случилось озарение.

Оно, как довольный кот, легло на тепло успокоения. Внутренний шум, мешавший ему расслышать мелодию, утих. Как будто «непоколебимый камень» Левоны поглотил все сомнения Элиаса.

На подоконнике, в старой консервной банке виноградная лоза дала побеги. Сухая палочка выпустила два крошечных, ярко-зелёных листика. Без всяких заклинаний. Просто потому, что в комнате воцарилась полная, абсолютная гармония двух душ, одна из которых могла слышать жизнь, а другая – давала ей бесстрашную опору.

За стенами их дома лежал мир могущественных заклинаний и громких пророчеств, где судьбу измеряли силой свечения в магической чаше. А здесь, в тишине, творилась иная магия. Тихая, непредсказуемая, чистая.

И Верховный Прорицатель Дарлин улыбнулся, заглядывая в Книгу Безмолвия, и чертя пророчества в Книгу Судеб. И он любил свою работу. Потому что точно знал: ни одно пророчество не сбудется без любви.