Ей не хотелось хлопот, не хотелось связываться с императором. Однако… Нефрит мерцал в ладонях Гаоцзюня.

– На твоей руке тоже есть знак, – сказал он, заметив колебания девушки.

Она прикрыла руку другой рукой.

– Это не дворцовое клеймо. Просто родимое пятно.

– Я знаю. Оно расположено не там, и форма у него иная.

Шоусюэ взглянула на него, будто желая узнать, зачем тогда он задал этот вопрос, однако так и не смогла понять, о чем он думает.

– Оно похоже на цветок. Как будто ожог…

Шоусюэ встала.

– Хватит лишней болтовни. Я все поняла. Я займусь призраком с сережкой. – Девушка наклонилась и взяла украшение с ладони Гаоцзюня. – Но не могу обещать, что у меня получится. Ты согласен?

– Хорошо. Буду ждать. – Он тоже встал.

Шоусюэ подняла на него взгляд.

– Что заставило тебя так беспокоиться о призраке? Неужели это все из-за подобранной сережки?

На это Гаоцзюнь ответил кратко:

– Мне жаль ее.

Шоусюэ нахмурилась. Кажется, дело не только в этом…

– Что ж, тогда подготовь записи о наложницах двух предыдущих императоров. Для начала нужно узнать, кем был призрак.

Для заупокойной службы нужна будет подробная информация – имя, место рождения и другое. А возможно, это позволит и прояснить причину горестей призрака.

– Записи? Не выйдет, – тут же отказал ей Гаоцзюнь.

– Почему? Стоит тебе приказать, и все будет исполнено.

Шоусюэ слышала от предыдущей госпожи Вороны, что списки наложниц и придворных дам и записи об их смертях хранились в отделе найма дворцовых слуг. Туда не записывали лишь имена Ворон. Если какая-то женщина умирала неестественной смертью, то должны были оставаться отметки. Конечно, если записи велись аккуратно…

– Если приказать, станет известно, что я занялся этим делом.

– Что?

– Хотелось бы этого избежать. Есть те, кто следит за каждым моим движением.

Шоусюэ промолчала.

– Цин! – позвал Гаоцзюнь стоявшего позади евнуха.

Тот поклонился, как будто понял, о чем шла речь.

– Займись. Возможно, на это потребуется время. – Правитель снова посмотрел на Шоусюэ. – Когда все будет готово, я принесу записи.

Обещание прозвучало расплывчато. Видимо, если отдать приказ, то все будет сделано быстрее, однако принесет и много хлопот. Шоусюэ немного подумала и улыбнулась.

– Тогда попрошу подготовить еще кое-что.

– Что же?

Услышав пожелание девушки, Гаоцзюнь все-таки немного удивился.

На следующий день Шоусюэ выскользнула из дверей дворца Емин-гун. Удар барабана только-только оповестил о наступлении часа Дракона^[1]. Так рано она из своих покоев еще не выходила – да нет, она оттуда вообще почти не выходила! Однако пусть час и ранний, но чиновники уже на службе.

Шоусюэ шагала по коридору. Выглядела она не так, как обычно. Простое платье светло-кораллового цвета без вышивки и набивных узоров, в завязанных высоким узлом волосах ни одной шпильки. Так одевались прислужницы, принадлежавшие управлению дворцового убранства. Эта одежда по ее просьбе была приготовлена Гаоцзюнем. Чем ждать списков, которые неизвестно еще когда добудут, быстрее будет разведать все самой. Шоусюэ была нетерпелива.

Переоделась она сама. В Емин-гун всю работу выполняла лишь одна старуха-рабыня, других служанок не было. Шоусюэ говорила, что в них нет необходимости. К тому же она выросла среди простых людей, так что вполне была способна сама ухаживать за собой. Да и скрыть от чужих глаз кое-что тоже хотелось…

Когда девушка повернула в галерею, показалась крыша дворца. Она задумалась, что там находится, но, увидев черепицу с изображением птицы, поняла: это был Фэйянь-гун, Дворец летящей ласточки. Там жили дамы статусом ниже императрицы и старших наложниц.

По мере того как она подходила ближе, стали видны желтые волны, окружавшие дворец. Шиповник. Он красиво обвивал устроенные для него подпорки. Шоусюэ на мгновение застыла, зачарованная мелкими желтыми цветами. Разве им уже пора цвести?

Вдруг рядом послышались голоса. Она находилась позади дворца. Здесь был черный ход в одно из самых старых зданий, которым пользовались служанки и некоторые дамы.

– Пожалуйста, прошу тебя. Нужно успеть до завтра.

– До завтра никак.

– Но ведь здесь только прихватить. Ты же быстро справишься!

– По всей длине зашивать придется! А у меня и своя работа есть…

Шоусюэ украдкой выглянула из-за кустов. Две прислужницы переговаривались в укромном уголке, стоя на топкой, плохо осушаемой земле. Одна маленькая, в желтоватом платье, другая в голубом. Желтые одежды носили служанки управления общих трапез, а голубые – прислужницы из архивного управления. Девушка в голубом пыталась сунуть в руки товарки одежду, а та отпихивала ее. «Голубая», видимо, упрашивала починить что-то.

– Но ты же можешь сделать это после работы!

– Ну знаешь!

Девушка в желтом, похоже, была совершенно измучена, ее лицо исказилось от рыданий.

«Если не хочешь помогать, оттолкни ее и уходи». Шоусюэ продолжала наблюдать за развитием событий.

– Я же не постоянно тебя прошу, ну, не упирайся. А то скажу батюшке, он вашу лавку закроет!

– Да ты что?!

Шоусюэ присела за кустом. Э-эх… Если вмешаться, это повлечет за собой ненужные хлопоты, так что ей очень хотелось сделать вид, будто ничего не слышала, но… Встав, она вышла к девушкам.

– Ты же не маленькая, сама можешь зашить!

Прислужницы с испугом обернулись к ней.

– Эй, кто тут? – всполошилась та, что в голубом.

– Сама видишь – простая прислужница. – Шоусюэ выпрямилась. – Эта девица не хочет помогать тебе. Ты что, не умеешь о себе заботиться?

Девушка в голубом с подозрением оглядела Шоусюэ с ног до головы.

– Зачем же самой делать то, что можно поручить другому? А тебя не спрашивали, – сказала она, но потом вдруг неожиданно уступила. – Так уж и быть. Прощу тебя на этот раз.

Шоусюэ была несколько обескуражена. Девушка в голубом, будто утратив интерес к происходящему, ушла, не обращая внимания на девушку в желтом.

Та вздохнула с облегчением.

– Спасибо вам, – поблагодарила она Шоусюэ тоненьким, как у птички, голоском.

Личико симпатичное – в наложницы и придворные дамы берут дочерей высших сановников и знатных родителей, но и остальных подбирают по внешнему виду. Видимо, и эту взяли на службу по той же причине.

– Она всегда так, всегда просит меня о каких-нибудь одолжениях, не знаю уже, куда и деваться. И отказаться не могу. Моя семья делает сладости, а ее батюшка – помощник главы финансового ведомства…

Это ведомство занималось рынком. Тамошнему чиновнику ничего не стоило придраться к чему-нибудь и закрыть ту или иную лавку.

– Она ведь из архивного управления? Специально прибыла сюда, чтобы принудить тебя выполнить ее поручение?

В отличие от прислужниц отделения общих трапез и управления внутреннего убранства, которых распределяли по разным помещениям дворца, девушки из архивного управления исполняли свои обязанности в книгохранилище. Дворец летящей ласточки был от него не так уж и близко.

– Я ей под руку попалась. Она, кажется, носит письма здешнему евнуху.

– Вот как?

Некоторые дамы заводили дружбу с евнухами. Но тогда девице достаточно было бы отдать письмо. Неужели ей обязательно надо было поиздеваться над товаркой?

Девушка в желтом снова внимательно посмотрела на Шоусюэ.

– А ты где прислуживаешь? Я тебя раньше не видела. По одежде – кажется, ты из управления внутреннего убранства?

Придворных дам было множество, так что ничего странного не было в том, чтобы встретить незнакомую. Шоусюэ собиралась уже назвать какой-нибудь из дворцов, но вдруг у девчонки там знакомые? Поэтому она назвала свой Емин-гун.

– Что?! У госпожи Вороны? А я слышала, что там прислужниц нет!

– Как же без них!

Их действительно не было, но ведь кто-то должен выполнять всякую работу, так что девушку это убедило:

– И то верно. А госпожа Ворона, какая она? Говорят, что она молоденькая, это правда?

– Ей шестнадцать.

– Ух ты! И правда молоденькая, – удивилась девушка. – А правда, что она владеет необычным искусством? Угадывает погоду? Знает, кто умрет?

Шоусюэ думала, что девушка тихая, а та оказалась болтушкой. Щебетала звонко, словно жаворонок. Шоусюэ замолчала, а ее собеседница вдруг прижала руки ко рту.

– Ой, тебе нельзя рассказывать, да? – испуганно спросила она.

Шоусюэ не хотелось пускаться в объяснения, и она просто кивнула. Собеседница тоже покивала и сменила тему.

– Но как же жалко, что ты прислужница. Такая красивая. Как тебя зовут? Меня Цзюцзю.

Среди горожан это было частым именем.

– Шоусюэ.

– Ты так странно разговариваешь! Сейчас даже знатные дамы такими старыми и церемонными словами не говорят!

– Правда?

Она-то думала, что именно так говорят те, кто принадлежит к высшим классам. Шоусюэ сама выросла на улицах города, и так разговаривать ее научила предыдущая госпожа Ворона. Она происходила из знатного семейства, но была стара, и Шоусюэ не знала, что ее речь звучит странно.

Цзюцзю, заметив, что Шоусюэ удивлена ее словами, поспешно сказала, чтобы успокоить собеседницу:

– Но тебе это идет. Да. Красавица, удалившаяся от бренного мира. Ты, наверное, барышня из хорошей семьи?

Шоусюэ молча покачала головой.

– Неужели?! Значит, тебя выбрали за внешность? Думаю, что ты самая красивая из прислужниц. Вот уж правда, не для тебя работа, – сказала Цзюцзю. – Бывают, конечно, наложницы, которых правитель никогда не навещает, но чтобы прислужницу сделали наложницей – это невозможно.

Она устало улыбнулась. Какая разница, наложница или прислужница: если попала во дворец – тебе конец, всю оставшуюся жизнь ты проведешь здесь. Можно, конечно, надеяться на милость императора, но прислужниц это не касается.

– Вот уж не хотела бы, чтобы меня навещал император! – Шоусюэ вспомнила невыразительное лицо Гаоцзюня и нахмурилась.

Цзюцзю изумленно захлопала глазами:

– Какая ты странная!

В этот момент от черного хода раздался голос:

– Цзюцзю, ты здесь? Чего стоишь без дела?

– Бегу! – поспешно ответила девушка. – Ну, прощай. Спасибо тебе за помощь.

Она направилась к входу, но Шоусюэ пошла за ней.

– Чего тебе?

– Давай пособлю с работой.

– Что? А твои дела?

– Я сейчас свободна.

Конечно же, она сказала это не для того, чтобы оказать девушке любезность. Шоусюэ понадеялась, что, помогая, сможет получить информацию. Цзюцзю посмотрела на нее с подозрением, но, кажется, убедила себя, что у госпожи Вороны все иначе.

За дверью находилась просторная кухня. У стены стояло несколько печей, служанки разжигали там огонь. На самой стене висели талисманы богов очага и таблички с надписями, отгоняющими нечистую силу. Что в Емин-гуне, что на дворцовой кухне обычаи были те же, что и в домах простых горожан.

У противоположной стены стояли рядами большие кувшины. В центре, на длинном столе прислужницы управления трапез пестиками растирали кунжут, очищали бобы, бросая шелуху в плетеные корзинки.

– А у вас что, еще не трапезничали с утра? – спросила Шоусюэ.

– Что ты! Это для ужина! – ответила Цзюцзю, и Шоусюэ удивилась.

Так рано? Для нее и ее единственной рабыни в Емин-гуне это было невообразимо.

– Ты почему привела прислужницу из другого управления? – Какая-то девушка бросила на Шоусюэ неприязненный взгляд, но Цзюцзю ответила: