Пусть съездит. Потом. А мне сейчас надо обдумать свое положение.

Собственно говоря, большого выбора у меня не было. И придется принять приглашение касика, каким бы оно не было. Главное – отвертеться от заключения, а там, глядишь, и подвернется случай улизнуть.

Я думал об этом и работал ногами, а дворец касика становился все ближе и ближе. Вот уже стало возможно разглядеть венчавшие его крышу, некогда несомненно золотые, а теперь заметно потерявшие в цвете исполинские статуи древних богов со звериными и птичьими головами. Потом мы свернули в узкий переулок, и пока шли им, я подробно обдумал возможность, саданув своего стража локтем под ребра, повторить не так давно удавшийся мне марафон. Будет стрелять?

Я оглянулся.

Судя по лицу стража порядка, действительно будет. И метко. Нет, на таких маленьких шансах я не играю. Да и потом, разве я уже не решился принять предложение касика? Я не создан для того, чтобы чахнуть за решеткой, каждый день мечтая о свободе как о несбыточном чуде, лопать гнусную баланду, и все двадцать лет каждый день любоваться физиономией, уже сейчас вызывающей у меня отвращение.

Тьфу…

Что бы там не было, но я выберу свободу.

Полчаса спустя, когда касик объяснил, что именно мне надлежит сделать и на каких условиях, первым моим побуждением было отказаться наотрез.

5.

Касик был лыс, у него были очки, и вообще, он здорово походил на сначала выросшего, а потом, в соответствии с законами природы, крепко постаревшего Гарри Поттера.

– Гарантии? – спросил я.

Окинув меня задумчивым взглядом, касик промолвил:

– Какие тут могут быть гарантии?

– То есть, их нет? – попытался уточнить я.

– Нет и быть не может, – отрезал он.

– Но каким тогда образом я могу быть уверен, что ты сдержишь свое слово?

Касик пожал плечами.

– Там, в реальном мире, кажется, есть такая пословица «горе – побежденным». Не помнишь ли ты, при каких условиях она родилась?

Я прикусил губу.

М-да… Старый хрыч крепко держал меня за некое место, совершенно четко это осознавал, и ослаблять хватку не собирался.

Вот такая история. Надо сказать, невеселая.

– Хорошо, – сказал я. – Давай уточним.

– Почему бы и нет? Уточняй.

– Я должен придумать способ, с помощью которого вы сумеете вернуть своему сну былую популярность там, в реальном мире?

– Да, – подтвердил касик. – Мы в этом явно нуждаемся.

– Причем, этот способ должен гарантировано подействовать?

– Как же иначе? Недействующие способы я могу придумывать и сам, дюжинами. А ты человек из реального мира, и пусть ты живешь у нас много лет, но памяти не потерял и, значит, такой способ придумаешь.

– А раз так…

– Ты это сделаешь.

– Но если я…

– Так для этого и придумано наказание, – сообщил мне касик. – Жить хотят все. И в том случае, если придуманный тобой способ не даст результатов – пожалуйте на плаху. В общем, выбор не очень большой. Либо согласиться и рискнуть жизнью, либо сесть в тюрьму. Причем, прежде чем отсидишь за историю с едальней, тебе еще придется отработать потраченные на твою поимку деньги. Мне кажется, это справедливо.

– А если я соглашусь…

– Тогда ты либо выиграешь, либо проиграешь. В случае проигрыша ты умрешь. Должны мы получить хотя бы моральное удовлетворение? В случае выигрыша мы вернем себе былое богатство, покроем затраты, а ты получишь свободу.

– То есть, – мрачно сказал я. – Выбор небогат. Выиграть я могу лишь в том случае, если совершу невозможное. Если мне это не удастся, то я расстанусь с жизнью. Если я вообще не пожелаю в эту историю ввязываться, то сгнию в темнице.

– Ты уже ввязался в эту историю, – напомнил касик. – Когда надумал провернуть небольшую шуточку в нашем сне.

– Но разница между мелким жульничеством и смертью…

– Горе побежденным, – напомнил касик.

Я побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и покосился на Клинта Иствуда. Тот улыбался и самым гнусным образом мне подмигивал. Понимать это надлежало так, что он советует мне отправиться в тюрьму. Настоятельно.

А вот фиг тебе… Но смертная казнь…

Я представил, как тот же самый Клинт Иствуд рубит мне, словно куренку, голову, и почувствовал как у меня по спине побежала струйка холодного пота.

Черт, вот вляпался…

– Думай, думай, – почти ласково сказал касик и довольно потер худые ладошки.

Я взглянул на него и ничего обнадеживающего для себя не увидел. Белая хламида, очки, жидкая седая бородка, обширная лысина, глазки – буравчики и весьма хитренькая улыбка.

Как есть состарившийся Гарри Поттер.

М-да,.. состарившийся. А вот у меня, похоже, шансы дожить до его лет уменьшаются просто с космической скоростью.

– Значит, – сказал я, – вот такой ты придумал способ стимуляции мышления?

– Да, – с готовностью затряс бороденкой старый садист. – Придумали. Все вместе.

– Если он не подействует, то в этом будет виноват не объект воздействия, а тот, кто подобный способ придумал. Не так ли?

– Так.

– А накажут и лишат жизни все равно меня?

– Несомненно.

– Что это вам даст?

– Вид твоей отрубленной головы будет хорошим стимулятором для пришедшего тебе на смену. Он будет знать точно, что мы не шутим.

– А если это не поможет? – мрачно спросил я.

– Значит, голов станет две. И будет еще кто-нибудь. Рано или поздно мы получим желаемое. Но лучше бы с первого раза. Понимаешь?

– Еще бы, – сказал я.

Надо было признать, некая безумная логика в этих рассуждениях имелась. Причем старикан, похоже, не желал отступать от нее ни на йоту. То есть переубедить его не удастся. Не стоит даже тратить время.

Что остается?

Я снова побарабанил пальцами по подлокотнику кресла и взглянул на старого интригана. Клянусь, в глазах у него читалось то самое мрачное удовлетворение, с которым какой-нибудь гаденыш наблюдает за тем, как ползает по столу муха, у которой он предварительно оборвал крылышки.

Ну хорошо же… Меня долго пытались разозлить, и наконец это удалось. Пусть пеняют на себя. Придется начать игру теми же методами. Не люблю я этого, но, видит бог, меня вынудили.

– Таким образом… – вкрадчиво сказал я и, сделав небольшую паузу, продолжил. – Вы намерены получить у меня консультацию и сами будете претворять ваш безумный план в жизнь?

– Безумный? – касик вяло, словно пробуя это слово на вкус, пожевал губами. – Я бы не стал так выражаться. Думаю, наш план имеет смысл назвать рискованным. И кроме того, нам не нужны от тебя консультации. Ты не так понял.

– А что тогда от меня нужно?

– Я сказал совсем недавно, что ты должен придумать способ вернуть нашему сну былую популярность. Выдать нам подробные инструкции и давать ответ на любой вопрос, появившийся время претворения твоего плана в жизнь. Если он удастся, ты получишь свободу, а если – нет, значит… ну, я тебе сказал, чем это для тебя закончится. Ничего личного. Просто, таковы правила.

«Ничего личного». Хорошее выражение, защищающее от угрызений совести. Универсальное выражение.

Я тяжело вздохнул.

Ладно, если проблема не поддается целиком, то ее следует решать по кускам.

Итак, начнем. Первый этап.

– Понятно, – сказал я. – Что ж, приступим?

– Уже? – улыбнулся касик.

Похоже, он удивился.

– Не стоит зря терять время, – ответил я. – Однако прежде давай я тебе обрисую, что будет ждать ваших посланцев в реальном мире. Представляешь ты это?

– Пугать будешь?

– Зачем? Мне просто хотелось бы рассказать о мире, в котором вашим эмиссарам придется действовать. Кажется, вы и в самом деле не имеете о нем понятия.

– Ну-ну, послушаем.

– Послушайте, послушайте. Прежде всего реальный мир очень статичен. Очень. Ничего в нем просто так не появляется и ничто никуда просто так не исчезает.

– Как и в нашем мире.

– Нет, не так, – покачал головой я. – Совсем не так. Ваш мир живет за счет мыслей и чувств посетителей. Они не дают ему уйти в небытие, поддерживают его существование своим присутствием. Кроме того, те же самые посетители могут из своего воображения, буквально из ничего, производить разнообразные предметы. Сны обжор и крестьян снабжают весь мир снов продуктами, сны портных – одеждой, сны военных – оружием и так далее. В реальном мире такое невозможно. Он реален без какого бы то участия мыслящих людей.

– Ну, прекрасно, – сказал касик. – Так чем это плохо? Чем это грозит нашим эмиссарам?

– Да тем, что они должны будут стать реальными, тем, что они должны научиться действовать, как реальные люди, думать так же, как они, разговаривать. К жизни в реальном мире должны быть приспособлены даже их тела.

– Это-то тут при чем? – спросил мое собеседник и удивленно взглянул на стража порядка.

Тот молча пожал плечами.

– Понимаю ваше недоумение, – сказал я. – И мне, конечно, известно, что жители мира снов не все являются грезами. По крайней мере некоторое количество из них ведет свое родство от реальных людей, случайно попавших в мир снов не в качестве посетителей, а во плоти.

– Это верно, – промолвил касик. – И наши эмиссары отобраны как раз из таких потомков.

Я заявил:

– Не поможет.

– Не поможет?

– Вот именно. Будучи формально потомками людей из реального мира, они утратили с ним всякую связь, вплоть до того, что их организмы лишились некоторых необходимых для проживания в нем функций.

– Что ты имеешь в виду?

– Есть сны… – я испытующе посмотрел на касика, пытаясь понять, осознает ли он, что именно я имею в виду. – Ты знаешь, какие именно сны я имею в виду. Визитеры приносят с собой не только продукты, а некоторые их производные, возникающие в результате переработки этих продуктов. И не только…

К чести касика надо признать, что думал он недолго. По крайней мере, гримаса отвращения появилась на его лице весьма быстро.

– Ты хочешь сказать, что все эти вещи и процессы не являются плодом воображения, а происходят на самом деле? – спросил он.

– Угу, – подтвердил я.

– И…

– Да, да, – сказал я. – Именно так. И еще многие, многие процессы. Хорошенько подумав, можно вспомнить соответствующие сны…

– О!

– И все это будет ждать ваших эмиссаров там, в реальном мире. Если угодно, я могу продолжить. У меня в запасе есть еще доводы. Надо?

– Пока не стоит, – промолвил касик. – Дай мне все это обдумать.

Он и в самом деле задумался. Я же тем временем позволил себе слегка расслабиться.

Нет, это еще не конец, но ситуация сдвинулась с мертвой точки. Пока неизвестно, куда она меня занесет, но по крайней мере не в тюрьму и не на плаху. Десять минут назад я мог рассчитывать только на один из этих двух вариантов будущего. Что ж, прогресс налицо. Или мне это только кажется?

Я взглянул на стража порядка.