– Да тут уже осталась пара ложек всего. Лучше сам будь осторожен, если среди них есть самки, то как начнут на тебя сейчас кидаться… Проявляй бдительность, мой герой.

– А как же! С женщинами надо быть крайне внимательным, чуть зазевался – уже стоишь у алтаря нарядный, воняешь семейным счастьем, а яйца лежат у неё в сумочке, чтобы не потерялись.

– Ох уж эти женщины… – насмешливо сощурилась принцесса. – Если бы ты только в них ещё и разбирался…

– Батюшки… неужто стерва снова с нами?.. Я скучал! – он аж кулак закусил от счастья и умиления.

Принцесса прихватила сковороду с ложкой и двинулась к большому валуну, окружённому водой и по этому дивному случаю свободному от тараканов. Села сверху, опустив стопы в тёплое бирюзовое озеро, и нахально заявила:

– Ты давай, не отвлекайся. Раздевайся и не забывай пританцовывать. Принцесса изволит желать не только хлеба, но и зрелищ.

– Доиграетесь, Ваше Косичество.

– А что ты мне сделаешь? – с вызовом спросила она, мерцая зелёными глазищами. – Так что давай, герой, развлекай свою принцессу.

Мелен расплылся в широчайшей, полной коварства улыбке. Очень медленно разделся до белья, ожидая, пока она закончит есть, а потом подошёл вплотную, пожирая взглядом. Её улыбка медленно растворилась на лице, а глаза широко распахнулись.

Мелен наклонился близко-близко, отчётливо ощутив её дыхание на своих губах. Она приоткрыла пухлый рот и потянулась за поцелуем, но вместо этого он сделал именно то, что она просила – развлёк. Скинул с валуна в воду вместе с ложкой и сковородкой и расхохотался, когда она вынырнула из воды, похожая на злую золотую рыбку.

До возвращения в Нортбранну оставалось дня четыре, и Мелену отчего-то совсем не хотелось, чтобы они заканчивались.

Двадцать пятая неприятность, скально-горная

Двенадцатое сентабреля. Ночь

Принцесса Валерианелла Лоарельская

Последние четыре дня я провела как полуденница – без дара и без видений. Всё же восполнить резерв в закрытой от лунного света пещере неоткуда, а тратить накопители мы не хотели, да и нормально высыпаться было просто необходимо. Мало ли какие сложности ждут впереди?

В пещере постепенно становилось холодно.

Это позволяло понять, что совсем скоро мы выйдем на поверхность. Мелен бросил дурачиться, стал серьёзным, и я даже не знала, каким он нравился мне сильнее – смешливым, хулиганистым и подтрунивающим или воинственным, агрессивным и собранным. Обе грани в нём сочетались удивительно гармонично, впрочем, таких граней у него было много, и хотя я считала, что изучила его довольно хорошо, всё же подозревала, что какие-то из них ещё оставались для меня скрытыми.

После видения о беременности Мелен вёл себя довольно странно. То сам с нежностью обнимал, проявлял заботу и явно показывал симпатию, то подчёркивал товарищеский статус наших отношений. Я окончательно измучилась и запуталась. Складывалось ощущение, что не хватает крошечного толчка, падения одной-единственной снежинки, чтобы с горы уже наконец сошла эта лавина чувственного напряжения между нами.

Возможно, мне стоило быть понаглее и активнее проявлять себя, но я до ужаса боялась очередного отказа, поэтому ждала у моря погоды и у горы снегопада.

Статус королевы френдзоны сводил меня с ума, однако я старалась сохранить хоть какое-то самоуважение, а не падать Мелену в ноги, умоляя поцеловать. Я даже честно пыталась убедить себя, будто он мне не нужен, но это срабатывало минут на пятнадцать – двадцать, а потом он улыбался или брал меня за руку, и я растекалась по пещере липенькой романтической лужицей розовых соплей.

Мы с ним стали одновременно невероятно близки и невероятно далеки друг от друга.

Вот такая антиномия, как выразился бы сам Мелен.

О предстоящем в Нортбранне деле он почти не рассказывал – не позволяла клятва, но я догадывалась, что оно крайне рисковое.

– Снег… – низкий, бархатистый голос Мелена ворвался в мои мысли и разметал их, как ветер раскидывает по насту позёмку.

– Что?

– Мы близко к выходу из пещеры. Наложи на себя заклинание.

Он протянул мне руку, чтобы я подпиталась силой. Перед выходом мы перепроверили вещи, а я положила в карман перчатки. Уже давно надела плащ и всю тёплую одежду сразу – поздняя осень в горах погодой не баловала.

Неожиданно в рукав пещеры, по которому мы шли, влился ещё один – обозначенный синей верёвкой. Тоннель тоже явно был расширен искусственно, но часть, убегавшая в недра пещеры, была естественного происхождения.

Мелен задумчиво посмотрел вглубь прохода:

– Интересно теперь, что там. Хоть возвращайся!

– У нас не очень большой запас еды, – осторожно напомнила я. – Хотя дня на три хватит вполне.

– Ты же не считаешь всерьёз, что я бы потащил тебя обратно внутрь? Кроме того, нам ещё как минимум полторы ночи спускаться в долину. Это если не будет осадков.

– По снегу? – с тоской спросила я.

– Не всё время. Тут резкий перепад высоты, мы не пойдём в обход, срежем. Верёвки у нас есть, я прихватил ещё парочку бухт у контрабандистов.

До выхода оставалось совсем немного – он ждал буквально за поворотом, обозначенный языками снега, наметёнными снаружи. В щели между камнями ещё и задувало.

Мелен наклонился к большому загораживающему проход камню, нащупал секретный рычаг, и сдвинул его в сторону.

Внутрь пещеры ворвался холодный вихрь.

Нас встретила та самая ночь из моего видения – сапфировая, мерцающая звёздами и на удивление тихая. Словно густой ледяной напиток в тёмно-синем бокале, бодрящая и почти сладкая.

Какое счастье снова увидеть небо! И луны!

Теперь я понимала, почему в видении пьянела от ощущения свободы: когда долгими днями на голову давит мрачный свод пещеры, выйти наружу – настоящее счастье!

Луны обожгли светом, но я не спрятала лицо, а жадно впитывала дармовую силу.

– Ты не ошиблась. Цвет нужен был синий, – Мелен улыбался, и свершающееся будущее срезонировало в душе, оставив ощущение восторга и всемогущества.

Вот! Мои видения сбываются! В качестве подтверждения мой герой отрезал от прикреплённой к камню синей верёвки небольшой кусок.

– Зачем она тебе?

Ответ я уже знала, но мне хотелось его услышать. Хотелось, чтобы всё свершилось до конца и стало правильным.

– В качестве напоминания о том, что нужно почаще тебя слушать, – Мелен повязал кусочек верёвки себе на запястье на манер браслета, а затем отрезал лишние хвостики.

Я неловко переступила на месте, и ногу пронзило болью.

– Идём дальше? – ласково спросил Мелен, протягивая мне руку.

Я вложила пальцы в его ладонь и шагнула ближе:

– Только обещай не умирать, ладно?

– Я постараюсь.

Холод казался зверским, я быстро замёрзла, несмотря на отсутствие ветра. Видимо, в пещеру задувало по какому-то сложному аэродинамическому принципу, потому что снаружи стоял практически полный штиль.

Снег сверкал в свете луны алмазной россыпью на белом шёлке.

Мелен обвязал меня страховочной верёвкой, привязал к себе, высушил одежду, волглую из-за влажного воздуха пещеры, и уверенно повёл за собой.

Быстрая ходьба немного согревала, но всё равно после тёплой пещеры холод казался немилосердным, и даже перчатки не особо спасали. На мне и так было надето двое штанов, водолазка, кофта поверх неё, тёплая толстовка и плащ, но в минусовую погоду этого оказалось мало.

Мы снова шли, держась за руки, и я старалась беречь ногу. Мелен это понимал, крепко держал и каждую секунду был готов страховать. Пару часов спустя мы дошли до отвесной стены, о которой он говорил. Она гигантскими ступенями спускалась в тёмную долину.

– Там что, уже нет снега?

– Да. Перепад высот очень большой. Ты почувствуешь, как быстро станет теплее.

Мелен нашёл подходящий валун, обвязал вокруг толстую верёвку и обрезал край.

– Это страховочная станция, – пояснил он, проверяя её на надёжность. – Отсюда я спускаюсь вниз, ты смотришь, а потом повторяешь. Я страхую снизу.

– А как мы заберём верёвку?

– Страховочная станция останется здесь, а спусковую верёвку мы потом стащим вниз, она же не крепится к станции, а просто перекинута через неё. Смотри, в случае необходимости я могу спустить тебя, но вдвоём мы весим довольно много, трение по верёвке будет сильнее. Кроме того, ты у меня умница и я в тебе уверен. Всё получится. Помни, что даже если ты повиснешь в воздухе, то я не дам тебе упасть. Но постарайся отталкиваться ногами от стены и удерживать свой вес с помощью вот этого узла.

Он навертел вокруг меня и себя страховочных узлов, перекинул две спусковые верёвки – свою и мою – через станционную, а дальше показал, как нужно спускаться. Естественно, у него получалось легко и просто – он плавно шагал по практически отвесной стене, ловко находил на ней уступы и наконец остановился внизу – на расстоянии сотни шагов от меня. Его самого я больше не видела, только уступ, на котором он стоял.

От страха я даже больше не чувствовала холода. Мелен стянул вниз ту верёвку, по которой спускался сам, и дёрнул за мою, показывая, что готов страховать.

Я старалась не смотреть вниз, да только вид обрыва буквально приковывал к себе взгляд.

Осторожно уцепилась за двойную верёвку левой рукой и за ведущий вниз свободный конец правой. Сначала встала на колени, потом упёрлась ими в ледяную стену из камня, кое-как зафиксировав себя почти в воздухе – на краю отвесного обрыва.

Поставила ноги, как показывал Мелен, и начала спуск. Руки устали очень быстро, кажется, я и до середины не доползла, когда правая ладонь просто отказалась сжиматься… Пальцы разжались, и я рывком полетела вниз.

Верёвка мгновенно натянулась, и я повисла в воздухе. Страховка больно впилась в бёдра, явно оставляя синяки, а снизу раздался голос:

– Всё хорошо, я тебя держу. Не бойся. Шагай по стене, не трись об неё.

Я послушалась, снова ухватилась за двойную верёвку – на этот раз обеими руками.

Мелен спустил меня вниз, а потом поймал в объятия и поставил на узком уступе спиной к стене. У меня от страха дрожали руки, но вариантов не было – отсюда нас просто сдуло бы, если бы поднялся ветер, поэтому нужно спускаться ниже как можно скорее.

Со второй станцией Мелен возился очень долго, больше часа искал подходящее место для крепления. Я в это время стояла ровно в полушаге от обрыва и старалась не думать о том, что на нас в любой момент может посыпаться каменный дождь. Или напасть какой-нибудь местный снежный барс. Или налететь лавина и сдёрнуть вниз.

Я вообще не понимала, как Мелен двигается по узкому каменному карнизу без страховки, но он вёл себя так, будто гуляет по тропинке в лесу, а не штурмует смертельно опасный спуск. Иногда из-под его подошв вырывались ручейки камешков, и в такие моменты жизнь во мне останавливалась.

Наконец он закрепил станционную верёвку и всё проверил, а потом подозвал меня к себе:

– На этот раз будет чуть посложнее. Главное – не бойся. Я тебя страхую. Всё хорошо. Для первого раза ты большая молодец.

Кажется, он впервые мне лгал.

Меня трясло от напряжения, но я собрала всё мужество в кулак и кивнула, делая вид, будто верю в его слова. Я – из Лоарелей. Отец с братьями наверняка приняли бы этот вызов с улыбкой, вот и мне стоит равняться на них. Я не жалкая неженка. Это всего лишь одна ночь и один спуск – я его переживу. Как-нибудь переживу. Пережила же прыжки по крышам, погоню через реку и перестрелку…

Мелен читал мои эмоции по лицу, потому что улыбнулся и коснулся моего лба своим, посмотрев в глаза:

– Твой батя будет гордиться тобой, когда я ему расскажу, какая ты молодец. Вероятно, меня он за этот бенефис вздёрнет, но тобой будет гордиться.

Я криво улыбнулась:

– Не позволю ему тебя вздёргивать.

– О, Ваше Косичество, не думаю, что он будет спрашивать вашего на то позволения, – широко улыбнулся Мелен, проверил все верёвки ещё раз и двинулся вниз.