А что мне оставалось? Я пересказала видение, но Мелен был неумолим. Путь вдоль белой верёвки он знал, и тот вёл именно туда, куда нам было нужно. Другое ответвление, видимо, прорыли недавно – ведущая в него часть пещеры выглядела рукотворной, на стенах остались следы от кирок и лопат.

Настаивать дальше я не стала – молча пошла следом за Меленом, оглушённая погоней, стрельбой и накопившейся усталостью. Сколько дней и ночей мы уже в бегах? Я сбилась со счёта.

– А если нас обнаружат?

– Вход хорошо замаскирован. Нужно сдвинуть камень, а чтобы это сделать, необходимо знать секрет. Там есть рычаг, но так просто его не обнаружить, если не знать, где искать. А ты отлично потопталась, пусть гадают, куда мы испарились.

– Взрывом концентратора ты запутал следы! Словно мы ушли порталом, – догадалась я.

– Да. Для преследователей это будет правдоподобная версия. Тем более что путь к шахтам нам отрезали и наверняка их обыщут. Пусть. Эта пещера пересекалась с ними лишь в одном месте, и его много лет назад заложили каторжане. Я был в шахте с той стороны, но проход найти так и не смог, хотя примерно знал, где искать. Когда часть каторжников сбежала, их прикрыли товарищи, которым осталось мотать короткий срок. А пещеру они открыли случайно – проломили одну из стен.

– Надеюсь, каторжники здесь больше не прячутся?

– Нет, конечно, это было уже очень давно, лет двадцать назад, да и шахту уже закрыли. Хотя, судя по верёвкам и новому проходу, люди тут всё же бывают, так что будем осторожны.

Мелен неожиданно шагнул ко мне и обнял ещё раз:

– Сильно испугалась? Теперь всё хорошо. Самое страшное уже позади. А ты нереальная умница, это правда. Особенно мне понравилось, как ты швырнула сковородку. Действовала очень разумно и ловко. Горжусь тобой.

– Спасибо, – засмущалась я, млея от неожиданной похвалы. – Что это вообще за пещера?

– О, это потрясающее место, здесь когда-то была большая река, но потом со стороны Нортбранны в одной из шахт случился взрыв, вода устремилась туда и вымыла себе новый путь наружу, а старое русло обмелело. По другую сторону горы образовался водопад, а здесь остался лишь небольшой источник. Горячий, между прочим, поэтому скоро ты согреешься. А потом проклянёшь эту жару, но зато мы здесь не замёрзнем и не умрём от жажды. Заодно искупаемся. Идём, принцесса, я покажу тебе подземное чудо.

По мере погружения в недра пещеры проход расширялся. Сталактиты становились крупнее, но и висели выше, а некоторые были отбиты для удобства ходьбы, даже Мелену больше почти не приходилось пригибаться. Дно, по которому мы шли, было удобным, чувствовалось, что по нему некогда бежал водный поток – никаких сталагмитов под ногами, лишь округлые, обточенные временем камни. Кое-где даже попадалась галька, ею были засыпаны крупные щели. Вообще проход был вполне ухоженным, и это явно напрягало моего спутника.

Несмотря на относительную лёгкость пути, щиколотка продолжала о себе напоминать, и каждый неловкий шаг простреливал болью аж до колена, но я терпела и не жаловалась. Что мог сделать Мелен? Понести меня? Так у него самого в ноге свежая рана, о которой он даже не счёл нужным упомянуть, пока я не спросила. Да, пуля прошла сквозь мягкие ткани и сильного вреда не причинила, а я заживила ранение и наложила обезболивающее заклинание, однако лишняя нагрузка сейчас ни к чему.

Так как в Доваре моих способностей хватало на несоизмеримо большее, я уже поняла, что у меня неправильно срослись порванные связки, вот только исправить ситуацию одним прикосновением было невозможно. Требовалась операция, и сама я на подобный шаг не решилась бы, особенно в текущих условиях, поэтому приходилось стискивать зубы и терпеть, тем более что обезболивание всё же помогало, я просто боялась переборщить с ним и убрать чувствительность до полного онемения. Иначе недолго сломать ногу снова.

Мелен остановился в относительно сухом месте и встревоженно посмотрел на меня:

– Насколько всё плохо?

– Нормально. Терпимо.

– Я должен хорошо понимать, как в реальности обстоят дела, чтобы планировать наши дальнейшие действия. Если ты сейчас убьёшь ногу, то завтра не встанешь, а нам это не нужно.

– Ну… болит. Но эту проблему решит только хирург, поэтому сейчас особых вариантов нет. Я понемногу обезболиваю и берегу ногу, чтобы не порвать связки снова. Если мы не будем торопиться, то ничего критичного со мной не случится, – вымученно улыбнулась я.

– Ладно, будем считать, что я поверил. Если станет хуже – скажи. Где-то в полутора или двух часах ходьбы отсюда неплохое место для привала. Там и вода есть.

– Полтора часа я продержусь, – пообещала я.

И продержалась целых три! Видимо, Мелен измерял расстояния, исходя из своего привычного темпа, а из-за меня мы тащились со скоростью раненых черепах.

Иногда из-под ног со стрекотанием выбегали какие-то насекомые, но я настолько устала, что даже не реагировала. Да и что я могла сделать? Визжать от испуга? Опасно – мало ли кто услышит. Ныть и жаловаться на судьбу? Бесполезно. Мелен и так делал всё возможное: освещал путь и громко топал впереди, чтобы распугать всех нежеланных обитателей пещеры. Тратить магию на борьбу с местными перетараканами и недоскорпионами было бы слишком расточительно, она тут с потолка не льётся. Вот я и шла молча, обещая себе, что как только окажусь дома, залягу в горячую ванну на неделю – отмокать и отмываться, отъедаться сладостями и предаваться блаженному безделью до тех пор, пока скука из ушей не полезет.

Место для стоянки оказалось небольшим каменным альковом, по дальней стене которого сочилась вода. В свете крошечных магических сфер помещение казалось естественным храмом поклонения природе, а в складках породы угадывались лица непризнанных горных богов.

Пещера дышала теплом. Стены сочились влагой, серебристые струйки конденсата собирались в робкие ручейки и уходили сквозь щели в земле. Я сняла рюкзак и поставила на самое сухое место, а Мелен наполнил сковородку водой, а затем грел металл, пока она не закипела. Мне дал попить из фляжки – из старых запасов.

– Здесь вода с известковым привкусом, пей другую, пока не кончилась, – пояснил он, дуя на кипяток.

Я молча бросила в сковородку немного сушёных ягод и чая – для вкуса. Расстелила грубо сшитую лежанку и наконец разулась, едва не постанывая от облегчения. Мелен подошёл ближе и цокнул при виде моей припухшей лодыжки. Оторвал кусок ткани от лежанки, намочил и наложил влажный компресс, хотя я не просила.

– Отдыхай, а я пока приготовлю еду.

Благодарно кивнув, прилегла на подстилку, потом достала из-под неё несколько особо острых камешков и прикрыла глаза. Вскоре запахло едой, но мне было так лень вставать… Мелен принёс её сам:

– Поешь, оставлять нельзя, иначе приползут насекомые. А тебе нужна энергия.

Я подчинилась и через силу разлепила глаза, заставила себя сжевать несколько ложек сытной каши с консервированной рыбой и снова провалилась в обессиленную дрёму. Мелен некоторое время возился, ходил вокруг, зачаровывая камни.

Когда он лёг рядом, удивился:

– Ты чего ещё не спишь?

– Тут слишком тихо, – шёпотом ответила я.

– И это плохо?

– Да. Такое ощущение, что генератор сломался. Тревожно.

– Вот как… А я, наоборот, терпеть не мог этот звук. Словно в улье прилёг. Но тишина лучше, чем гул. Гул можно сымитировать, а тишину – нет.

Он крепко обнял и тихим басом погудел на ухо, подражая звуку генератора, отчего мне стало ужасно уютно.

Я уснула.

Спокойствие и ленивая нега обволокли меня настолько плотно, что проснуться казалось преступлением против здравого смысла. Даже когда Мелен потряс меня за плечо и что-то проорал в ухо. Даже когда послышались глухие удары и тяжёлое дыхание. Даже когда раздался влажный хруст и протяжный, полный боли стон.

Напитанный тяжёлым, горячим дурманом сон никак не отпускал, пока не грянул выстрел. Я поморщилась и разлепила веки, ощущая себя пьяной и… отравленной. Эта мысль придала смысла происходящему, а вместе с разумом проснулся и дар.

Но слишком поздно. Меня уже схватили чьи-то руки, вздёрнули вверх, локти обожгло нестерпимой болью, а в горло болезненно ткнулось остриё кинжала.

– Сдавайся, иначе девчонка умрёт!

Света было мало, но я отчётливо видела лицо Мелена. Он коленом прижимал к полу чью-то шею.

– Отпусти её, и твой приятель выживет, – спокойно предложил он, хотя в его глазах бушевало звериное бешенство.

– Понимаешь, какое дело, – снова раздался незнакомый голос возле уха. – Мне на его жизнь по большому счёту насрать, а вот насрать ли тебе на жизнь твоей девахи?

Остриё упёрлось в горло сильнее, кончиком вспарывая нежную кожу на шее, я инстинктивно попыталась отклониться, но из захвата вывернуться не смогла, хотела коснуться обидчика и парализовать, но с ужасом поняла, что не чувствую обеих рук.

Выражение лица Мелена в этот момент… Я слишком хорошо его знала и могла поклясться, что понимаю его мысли. Он скользнул взглядом по нескольким тёмным фигурам, оценил расстояния и расстановку сил, а потом посмотрел на лезвие, упирающееся мне в горло… и сначала опустил оружие, а затем вовсе бросил его на пол.

Поднялся с колен и замер:

– Отпусти девчонку, мы вам не враги. Мы просто идём в Нортбранну.

– Для начала ты должен быть наказан за то, что убил Шустрого, – ответил голос главаря, которого я так и не могла видеть.

Удары полетели в Мелена один за другим. Он не отвечал и не атаковал в ответ, лишь прикрывал руками голову и корпус, и это настолько выворачивало изнутри и выводило меня из себя, словно нарушались законы природы.

– Подождите! Вы не поднимаете… не понимаете, кто он! – заплетающимся языком проговорила я. – За Мелена Ро…длека в Эстрене назначена ограда… …награда, жилой он вам нужнее.

– Вообще-то я слышал, что эстренцы ищут какого-то Роделька, – подал голос один из нападавших.

– Ладно, тогда пока не добивайте его, закуйте в наручники, – хмыкнул главарь, скользя лезвием по моему горлу. – Только если посмеет сопротивляться, его деваха подохнет.

Мелен позволил нацепить на себя наручники, после чего щуплый чернявый мужичок нанёс ему несколько ударов, а другой взял на прицел, держа тёмный пистолет почти у самого лица.

– А с девкой мы поближе познакомимся. Вон какая аппетитная… Можно прямо на твоих глазах, чтобы тебе тоже было весело.

Взгляд Мелена, сосредоточенный на кинжале у моего горла, люто потемнел.

– Я – принцесса Лореанелла Валерийская… Валерелла Лоарэнельская… – язык так и не подчинялся, однако я продолжила настаивать: – Я – принцесса. За мою жизнь отец осыплет вас заказами… то есть эвклазами. Не делайте глупостей. Оставьте нас в живых и поторгуйтесь с нами… с ними… Отец заплатит!

– Правда, шоль, принцесса? – один из напавших подошёл ко мне и посветил на висок. – Ни дракона не понятно…

– Да бгешет она всё. Эти бабы – те ещё мгази лживые, – прокартавил новый голос.

– А ты глянь на косу… – тот, что светил в висок, больно дёрнул за неё и показал остальным. – Коса-то вон какая.

– А печать? Чёт, по-мойму, не та, – без особой уверенности проговорил главарь.

– Я могу принести клятву, что я принцесса. Только рук не чувствую.

– Ага, как же, так мы тебе и повегили!

– Да не, Шмыга, тут, по ходу пьесы, и правда принцесса, – главарь обслюнявленным пальцем потёр мой висок, вызывая приступ глубочайшего отвращения. – А печать-то дорисованная. Как вам не стыдно, Ваше Высочество, подделка печати – это ж государственное, мать его, преступление! – сказал он, и остальные громогласно заржали.

– Ладно, отведите этих двоих в опочивальню. И вещи их захватите, осмотрим. Покумекаем, что с нежданными гостями делать… – распорядился главарь. – Эй ты, как тебя? Мелен? Сделаешь глупость – девку я таки прирежу. Не в тех я отношениях с императором Лоарели, шоб не хотеть его расстраивать.