– Да? И в чём же? – удивляется даже.

– Ты ни слова мне не сказал, что собираешься сюда. С чего вдруг приехал?

– Проверить всё хотел, – не смотрит мне в глаза, продолжает злиться. – И вообще, нечего мне допрос устраивать. Раз я здесь нахожусь, значит, так надо! – командным тоном в привычной манере.

Характер Михаила я знаю очень хорошо. У него, когда он злится, не работает чувство меры. Он может сказать много гадостей, обвинить собеседника во всех грехах, сорваться до оскорблений, и это, пожалуй, его самый огромный недостаток.

Я давно привыкла к его манере общения, да и его окружение тоже, а вот у новых людей это вызывает шок.

Мне неожиданно хочется ему ответить, и слова эти далеко не комплименты. Но для начала надо выяснить вопрос, который меня волнует в данный момент.

– Что проверить? – не понимаю.

– Всё! Что ты ко мне прицепилась?! Всё ли здесь в порядке, хотел проверить.

– Зачем? Ты же никогда не интересовался вопросами чистоты в доме или квартире. Ты говорил, что это женские вопросы, – пожимаю плечами, а в ответ получаю очередную порцию раздражения.

– А теперь решил проверить, – цедит сквозь зубы, обрубает твёрдо. – На! Забирай, – протягивает мне свою пару ключей. – Пусть въезжают. Лада и Алиска! Пусть въезжают! – повторяет, но словно через себя переступает, выдавливая эти слова.

– Ты передумал?! – не скрывая своего удивления, говорю мужу.

Мне так хотелось, чтобы он сам принял это решение, и, кажется, всё получилось. Со временем он успокоится и поймёт, как был не прав. Такое бывает у нас, главное, переждать бурю.

– Да! – а глаза агрессивные.

– Удивил! Честно! Но… почему вдруг, Миша?!

– Да потому что… – держится, но вижу, хочет мне всё высказать, – ты мне надоела с разговорами об этой квартире! Только и слушаю «отдай ключи дочери, отдай ключи дочери», – словно показывает меня, передразнивая в моей настойчивости. – Ты меня достала! Проще отдать ключи, чем жить с тобой, слушая это! Не нужна мне эта квартира, если каждый раз из-за неё мы собачиться будем! Забирай и больше ко мне с этим вопросом не приставай!

– Миш, ты же понимаешь, что я могла сама давно эти ключи отдать ей, но не отдала, – теперь перехожу в привычную для себя манеру разговаривать спокойно.

Я добилась своего, нет смысла больше спорить и ругаться.

В душе в этот момент я ликую, понимая, что Курбатов сумел услышать меня и принять мои аргументы.

– Не думал никогда, что ты будешь настолько упряма.

– Нет, Миш, это вы как два барана, а не я упряма. Дочь гордая, и ты такой же. Только мне хочется, чтобы каждый из вас понял, что все ваши пустые обиды друг на друга – это полная глупость! Миша, отпусти дочь, она выросла, хватит диктовать ей правила, как надо жить. У неё своя жизнь, и она тебе не принадлежит. Если ей плохо в том браке, пусть разводится. Она имеет право на своё личное счастье, как ты не понимаешь этого?!

– Она испортит нам репутацию!

– Да кому важна и нужна наша репутация?! Все давно привыкли к тебе и знают, что ты дядя самых честных правил, – пытаюсь перевести в шутку разговор.

– Мне нужна! У нас всё было идеально, пока она не взбрыкнула!

– О дочери думай, а не о репутации! Помирись с ней. Даже если вы не смогли найти общего языка, это не значит, что она плохая. Это значит лишь, что у нашей дочери на всё есть своё мнение.

– Хватит! Ключи отдал, закроем тему! – снова огрызается. – Мне пора на работу! – оглядывается внимательно по сторонам, словно проверяет, всё ли действительно в порядке. – У меня неприятностей выше головы в компании, и ты ещё здесь со своими нравоучениями! Отстаньте от меня! Дочери скажи, что квартира с сегодняшнего дня её, на днях всё оформим нотариально подарком.

– Ты даже согласен подарить её ей официально? – сегодня день неожиданных потрясений. – Я в добром шоке. Курбатов, что с тобой?

– Да! Всё, я ушёл. Домой рано не жди! – Хлопает дверью и уходит, не прощаясь.

Сажусь на диван и обнимаю себя за плечи.

Двоякое чувство испытываю в этот момент. И гадко, и радостно на душе одновременно. Гадко оттого, что ради этих ключей, мне пришлось несколько недель ругаться с ним, а радостно от осознания, что у дочери и внучки теперь будет нормальное жильё и условия для жизни.

В той квартире, где они живут, газ привозной и стиральную машину даже не подключить. Зачем продолжать так жить, если есть свой угол с нормальными условиями?

Да, пришлось приложить немало усилий, чтобы отец уступил дочери, но главное, результат.

Выдыхаю, опираюсь на спинку дивана головой и сижу так с закрытыми глазами несколько минут.

Но расслабляться себе надолго не позволяю, потому что мне хочется к переезду дочери навести порядок в квартире. Само́й, без клининга и помощников.

Иду в кладовку. Беру тряпку, ведро, и начинаю убирать квартиру.

Протирая поверхности, замечаю заляпанное непонятно чьими пальцами зеркало в прихожей.

Такие недостатки, принимая работу по фотографиям от клининговой компании, увидеть невозможно, поэтому ставлю себе заметку мысленно в голове, что надо обратить на это.

– Теперь спальня, – говорю себе вслух, направляясь туда.

Поправив сбитое покрывало, декоративные подушки, наклоняюсь под кровать, чтобы протереть там пол.

Вижу какую-то тряпку тёмного цвета, тянусь к ней рукой, но достать не получается.

Я привыкла с детства мыть пол руками, поэтому швабры в доме нет, я её сюда и не покупала.

Встаю, начинаю соображать, чем помочь себе вытащить эту непонятную вещь.

Ничего не удаётся найти, но что это понять всё равно хочется.

Кровать тяжёлая, но я всё равно с усилиями отодвигаю её.

Сначала беру эту тряпку в руки, а потом резко отбрасываю в сторону.

– Что это? – Смотрю растерянно. – Не поняла… Откуда это здесь?

Глава 3

Перед глазами у меня трусы… Женские, чёрные стринги.

Но каким образом они оказались в нашей квартире, а главное – чьи они?

Клининг… он был совершенно недавно. И здесь никто не жил…

Сознание желает включить дурочку, преследуя цель защититься от понимания реальности, и придумывает, что это могут быть стринги нашей дочери.

Но она здесь ни разу не была… Этот вариант исключаю.

И всё-таки логика двигает меня вперёд в одном только самом вероятном направлении: это трусы не моей дочери, а чужой девушки или женщины.

Возраст по таким вещам определить невозможно. Их может носить как и очень молодая особа, так и дама в возрасте. Всё зависит только от вкуса, восприятия мира, моды и себя самой.

– Нет, – кручу головой, убеждая себя в невозможности таких событий, – нет, не может быть. Этого просто не может быть.

Тру виски руками, сжимаю голову, представляя, что в данный момент я нахожусь во сне и боль, которую я причиняю себе в эту минуту заставит меня проснуться.

Но, к сожалению, я не сплю.

Я всё так же в квартире, в которой не была несколько лет, и куда не планировала приезжать ещё вчера вечером.

Да, я настаивала на том, чтобы отдать дочери ключи от неё, но пока Лада сама категорически не хотела переезжать, я не была слишком категорична в разговорах с мужем о ключах и её проживании здесь.

Что происходило в ней все эти годы? Неужели я что-то очень важное упустила в нашей совместной жизни?

Несколько раз я приезжала сюда, но она словно не «живая» стояла, в ней совершенно точно никто не жил.

Значит, разовые встречи?

В этот момент все складываются в единую картинку, и выводы мне категорически не нравятся: пустующая годами квартира, категоричное нежелание Михаила отдавать ключи нашей дочери, сопротивление тому, что здесь кто-то будет жить, перекладывание ключей из привычного места в сейф.

А кроме этого, неожиданное появление его здесь после моего ярого сопротивления и вопроса о ключах, растерянный взгляд, возбуждённое нервное состояние, наш странный разговор без ответов на поставленные вопросы.

Как много всего из того, что я сейчас думаю, намекает мне на страшные вещи.

– Нет, нет, этого не может быть! – повторяю эти слова.

Это не про Михаила! Это всё не о нём! Потому что он слишком честен и принципиален.

Главный борец за семейные ценности и изменщик в одном лице? Чушь какая!

Трясущимися руками беру в руки телефон.

Я умею держать себя в руках, но мысль, что он настолько подлый обманщик заставляет мою нервную систему ходить ходуном.

Именно из-за этого я не могу успокоиться и унять эту дрожь в руках.

Хочу срочно позвонить ему, но потом передумываю. Нет, нельзя, не сейчас. Прежде надо успокоиться и всё ещё раз проанализировать.

К тому же понимаю: если говорить о таких находках, будучи не рядом, это будет очень опрометчиво с моей стороны.

Задавать ему вопрос по телефону, откуда у нас в квартире чужие женские трусы неразумно, потому что он может прервать звонок, получить время, чтобы потом, при встрече иметь возможность выкрутиться.

Нет, нельзя в эмоциях терять шанс выяснить правду. Лучше посмотреть ему глаза, когда буду показывать ему этот предмет, и задавать вопросы.

Пусть муж скажет что-нибудь, что позволит мне исключить мысль о его встрече здесь с другой женщиной.

А поверю я в это или нет, это уже другой вопрос.

– Миша… – как бы мне хотелось, чтобы голос мой звучал уверенно сейчас, но моё волнение, несмотря на все мои старания, отражаются в каждом звуке.

– А?

– Миша… – наконец-то снова произношу, пытаясь сохранить спокойствие.

На том конце провода повисает молчание, словно каждый из нас ждёт, что дальше. Оно кажется мне сейчас бесконечным, словно между нами возникла целая пропасть.

– Ну? Что с тобой? Говори!

– Ты где сейчас? На работе? Уже доехал?

– Да, я на работе. А где ещё, по-твоему, я могу быть? – в его тоне слышится обида и злость, которые были во время нашего последнего разговора.

– А, да. Времени счёт потеряла. Я скоро приеду к тебе.

– Ты же говорила, что не собираешься сегодня приезжать… – удивлён.

– Передумала.

– Хрен вас, женщин, поймёшь! Десять пятниц на неделе, – выговаривает раздражённо.

– Вас, это кого? А кого ты ещё хочешь понять? – не удержавшись, выдаю, стараясь скрыть своё возмущение.

– В смысле…

– Ну ты сказал про женщин во множественном числе, – уточняю.

– Альбина, прекрати! Ляпнул, не подумав. Ты никогда не была дотошной до моих слов, с чего вдруг сейчас стала? А ты, кстати, так и не ответила, что с твоим голосом? Что-то случилось после того, как я уехал?

– Я скоро буду, – больше не хочу разговаривать и кладу трубку.

Понимая, что мне невозможно сейчас ехать за рулём само́й, вызываю такси.

Ожидание занимает около двадцати минут, я хожу по квартире из угла в угол, думая, о том, что надо найти хоть какой-то пакет и убрать эту вещь туда.