Хорошо, что тут не было Геджина. Тот бы сразу сказал, что одна из его бывших была холоднее снега на вершине горы Халласан.

Она замолчала, глядя на Енчжу.

– Вы сказали, что ваш знакомый – медиум. Он… он действительно может видеть то, чего не видим мы?

Енчжу некоторое время молчал, но потом осторожно ответил:

– Я – врач. Я верю в науку и рациональные объяснения. Но после одного случая месяц назад… Я видел вещи, которые не мог объяснить. И Джувон помог. Он знает, как работать с… нестандартными ситуациями.

Детектив Со кивнула медленно:

– Я хочу с ним поговорить. Сегодня. Можете организовать встречу?

– Конечно.

Джувон его убьет.

Енчжу достал телефон, написал Джувону:

«Детектив Со хочет встретиться. У нее есть вопросы. Готов говорить?»

Ответ пришел почти сразу:

«Готов. Где и когда?»

Енчжу показал сообщение детективу. Та явно задумалась:

– Сегодня вечером здесь в участке. Скажем, в шесть?

– Договорились.

Она собрала документы обратно в папку и встала.

– Доктор Ли, я не знаю, во что верить. Но люди умирают. И если есть хоть малейший шанс остановить это… Я готова рассмотреть любые версии.

Енчжу тоже встал:

– Мы постараемся помочь.

Он покинул участок, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Детектив Со не арестовала его. Хоть явно не списала со счетов. Тем не менее, она готова сотрудничать.

Семь жертв. Гоульквисин убивает уже три недели. Может, даже больше. И с каждым разом становится сильнее.

Он тяжело вздохнул и набрал номер Джувона:

– Алло? Енчжу?

– Прости, что дергаю. Слушай, тут новости. Детектив Со говорит, что жертв не три, а семь. Все за последние три недели. И все в Каннаме.

Некоторое время собеседник молчал, явно обрабатывая информацию.

– Семь. Господи. Джувон, это же…

– Я знаю. Она набирает силу быстрее, чем мы думали.

– Что нашел по своим клиентам?

– Пока мало. Составил список, там одиннадцать человек за последний месяц жаловались на странные вещи с зеркалами. Десять из них в Каннаме. Отметил на карте, и все в радиусе примерно четырех километров от станции метро Апкучжон.

– Значит, центр где-то там.

– Похоже на то. А ты что?

– Еду в библиотеку. Буду искать старые архивы и фотографии домов. Может, найду что-то про тот дом с фотографии.

– Держи меня в курсе. И, Енчжу… – Джувон помедлил, а потом выпалил: – Береги себя, ладно?

– Ты тоже.

Гудки. Енчжу убрал телефон и поймал такси.

– Национальная библиотека Кореи, – назвал он адрес водителю.

После чего открыл фотографию дома на телефоне, пересланную Джувоном. Увеличил, внимательно рассматривая детали. Черепичная крыша, характерная для двадцатых-тридцатых годов прошлого века. Ведь именно так сказал Чо Геджин. Деревянные колонны с резьбой. Каменный фундамент. За домом расположен пруд, возможно, искусственный. Впрочем, сейчас это неважно.

Дома такого типа строили богатые семьи. Аристократы, чиновники и крупные торговцы. В те времена Каннам еще не был мегаполисом. Здесь были рисовые поля, деревни да редкие усадьбы.

Но после войны все изменилось. Город рос, поглощая окраины. Старые дома сносили, и на их месте строили многоэтажки. Может, и этот дом давно разрушен?

Дом да, но зеркало… осталось.

***

Библиотека встретила Енчжу теплой тишиной и запахом старой бумаги. Он подошел к стойке информации и объяснил, что ищет.

– Архивы по истории Каннама, двадцатые… и пусть будут сороковые годы двадцатого века. Фотографии, карты, документы о строительстве.

Библиотекарь, пожилая женщина в круглых очках и аккуратной укладкой, кивнула:

– Третий этаж, секция исторических документов. Но учтите, не все оцифровано. Многие материалы только в бумажном виде.

– Ничего, это не важно. Спасибо большое.

Енчжу поднялся на третий этаж. Секция была пустой. Неудивительно, середина рабочего дня, мало кто интересуется старыми архивами. Он прошел вдоль стеллажей, читая названия папок.

«Каннам. Городская застройка. 1950-1970». Это уже слишком поздно.

«Сеул. Японская оккупация. Архитектура». Хм, возможно.

Енчжу достал папку и открыл на ближайшем столе. Внутри находились пожелтевшие фотографии, газетные вырезки и рукописные заметки. Он медленно перелистывал страницы, внимательно всматриваясь в изображения.

Дома. Десятки домов. Традиционные ханоки, европейские особняки, смешанные стили. Но ни один не совпадал с фотографией из квартиры Юн Дахи.

Он взял следующую папку. Потом еще одну. Час пролетел незаметно. Глаза устали от разглядывания мелких деталей, а спина затекла от сидения в одной позе.

Нужное попалось уже тогда, когда он разуверился что-то найти.

Фотография в газетной статье. Помечено, что тысяча девятьсот тридцать пятый год. Черно-белая, зернистая, но узнаваемая. Это был… тот самый дом. Черепичная крыша, резные колонны и пруд сзади.

Енчжу придвинул статью ближе, вчитываясь в выцветший текст:

«Усадьба семьи Сон в районе Апкучжон. Построена в 1928 году для Сон Джихуна, владельца текстильной фабрики. Один из немногих примеров традиционной архитектуры с элементами западного стиля. В усадьбе двенадцать комнат, сад с прудом, отдельный флигель для прислуги».

Енчжу сфотографировал статью и увеличил текст, после чего углубился в чтение дальше.

«Трагедия произошла в ночь на 14 марта 1936 года. Младшая дочь семьи Сон Мичжин, девушка девятнадцати лет, найдена мертвой в своей комнате. Официальная причина смерти – самоубийство. Однако слуги утверждали, что слышали крики и звуки борьбы. Полиция провела расследование, но никаких следов насилия обнаружено не было».

Пальцы Енчжу задрожали. Сон Мичжин. Девятнадцать лет. Умерла в своей комнате. Так, ну-ка взять себя в руки.

Он быстро пролистал дальше. Еще одна короткая заметка, датированная двумя годами позже.

«Семья Сон покинула усадьбу после смерти дочери. Дом пустует. Местные жители избегают это место, называя его проклятым».

Енчжу откинулся на спинку стула. Вот оно. Источник.

Сон Мичжин умерла в тридцать шестом году. Почти девяносто лет назад. И если она умерла перед зеркалом…

Он открыл карту на телефоне, нашел современный Апкучжон. Где могла находиться эта усадьба? Район сильно изменился – вместо полей теперь небоскребы, торговые центры, жилые комплексы. Тут ничего не найти.

Нужна старая карта.

Енчжу вернулся к стеллажам, нашел папку, подписанную: «Карты Сеула. 1930-е годы». О! Он развернул большой лист пожелтевшей бумаги на столе.

Вот Апкучжон. Вот дорога, ведущая к реке. И здесь, чуть в стороне от главной улицы, можно разглядеть пометку «Усадьба Сон».

…Неужели?

Енчжу сфотографировал карту и отметил место. Потом наложил ее на современную карту на телефоне, сопоставляя ориентиры.

Если перевести на современные координаты… Усадьба находилась примерно там, где сейчас… жилой комплекс. Новостройка. Двадцатиэтажные башни, построенные лет пять назад.

Енчжу замер. Новостройка на месте старой усадьбы. Значит, дом снесли. Но что с зеркалом?

Если его не уничтожили во время сноса…

От мыслей отвлекло сообщение от Джувона.

«Нашел что-то! Одна из моих клиенток живет в жилом комплексе «Апкучжон Таверс». Купила квартиру полгода назад. Жалуется на старое зеркало, которое стояло в квартире до нее. Говорит, что оно странное. И у нее начались кошмары».

Енчжу быстро проверил. «Апкучжон Таверс». Адрес совпадал. Тот самый комплекс, построенный на месте усадьбы Сон.

Он быстро перезвонил:

– Я нашел.

– Что нашел?

– Дом. Усадьба семьи Сон, построена в двадцать восьмом году. А через восемь лет там умерла девушка по имени Сон Мичжин, которой было девятнадцать лет. Официально считается самоубийством. Семья покинула дом, называя его проклятым. А сейчас на этом месте стоит…

– «Апкучжон Таверс», – закончил Джувон. – Проклятье. Значит, при строительстве они нашли зеркало. И вместо того, чтобы уничтожить, кто-то забрал его. Может, рабочие, может, прораб. Продали или оставили себе.

– А потом оно попало в одну из квартир нового комплекса.

– Нужно найти это зеркало. Узнать, в какой квартире оно сейчас.

Легко сказать, но как это сделать?

Енчжу задумался, но тут услышал Джувона:

– Моя клиентка может знать.

– Как ее зовут?

– Чон Хари. Я могу позвонить ей, договориться о встрече.

– Делай. Я еду к тебе. Увидимся через час?

– Давай. Только осторожнее, Енчжу. Если гоульквисин почувствует, что мы близко…

– Знаю. Буду осторожен.

Енчжу сбросил вызов и собрал документы. Сфотографировал все, что мог: статьи, карты, заметки. Поблагодарил библиотекаря и вышел на улицу.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Люди спешили домой с работы, улицы заполнялись машинами. Красиво. Воздух пропитан ароматом цветущих деревьев.

Но где-то в одной из квартир «Апкучжон Таверс» стояло зеркало. Старое, потемневшее, с трещинами. И в нем…

Сон Мичжин.

Девятнадцать лет. Умерла почти девяносто лет назад. Застряла между мирами, так как не смогла уйти.

И теперь убивает. Потому что кто-то убил ее.

Енчжу снова поймал такси и назвал адрес квартиры Джувона. Когда уже вернут из ремонта его собственную машину? В такси он достал телефон, еще раз посмотрел на фотографию из газеты.

Сон Мичжин. Было ли ее фото в статье? Он увеличил изображение, всматриваясь в мелкий текст.

Да. Внизу страницы есть маленькая фотография. Молодая женщина в традиционном ханбоке. Очень серьезное лицо и прямой взгляд. Волосы собраны в тугой пучок.

Та самая женщина с фотографии в квартире Юн Дахи.

Енчжу похолодел. Юн Дахи видела эту фотографию каждый день. Смотрела на лицо той, кто ее убил. Знала ли она? Понимала ли, кто приходит к ней по ночам?

Такси остановилось у дома Джувона. Енчжу толком не помнил, как расплатился и вышел. Поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь.

Джувон открыл почти сразу. Таролог выглядел взволнованным:

– Заходи. Я только что говорил с Чон Хари! Она согласилась встретиться. Сегодня вечером, после встречи с детективом Со.

Енчжу прошел в квартиру. На столе стоял ноутбук, были разложены карты и распечатки.

– Покажи, что нашел, – нетерпеливо сказал Джувон, наливая чай.

Енчжу достал телефон, открыл фотографии. Рассказал все про усадьбу и Сон Мичжин, про трагедию 1936 года.

Джувон слушал внимательно, иногда бездумно перебирая карты.

– Значит, ей девятнадцать было, когда все произошло… – пробормотал он. – Молодая. Что могло случиться? Почему самоубийство?

– В статье говорится, что слуги слышали крики. Может, это не было самоубийством. Скорее всего, не оно.

– Убийство?

– Возможно. Или несчастный случай. Но если она умерла перед зеркалом, в ужасе, в панике… Ее дух мог застрять.

Джувон кивнул:

– И почти девяносто лет она была заперта в том зеркале. В старом доме, который постепенно разрушался. Одна. В темноте. Пока дом не снесли, и кто-то не забрал зеркало.

– И принес в новый дом. Дал ей выход.

Повисла тишина. За окном сгущались сумерки. Город зажигал огни.

– Нужно найти это зеркало до того, как она убьет еще кого-то, – тихо сказал Енчжу.

– Найдем. – Джувон посмотрел на часы. – Сейчас пять тридцать. В шесть встреча с детективом Со. Расскажем ей все, что узнали, а потом поедем к Чон Хари. Она ждет нас в восемь.

– А Геджин?

– Написал ему и сказал, что нашли след. Он обещал подготовить все необходимое для ритуала уничтожения. Соль, освященную воду и специальные молитвы.

Енчжу кивнул. План был. А то, что молитвы Геджина порой похожи на пьяный дебош – это мелочи. Оставалось только все выполнить. И не умереть в процессе.