Я с трудом сдержала смешок. Пришлось сделать вид, что я подавилась, и прикрыть рот рукой. Губы сами собой растянулись в улыбке, которую я отчаянно пыталась спрятать.

– Что-то смешное вспомнила? – вежливо поинтересовался Марк.

– Да так, – быстро отреагировала я. – Шутку одну из нашей газеты.

Переписка продолжилась:

Он только что десять минут объяснял разницу между апелляцией и кассацией. Я чуть не умерла.

Попроси его объяснить на примере хомячков. Так нагляднее. Скажи, что один хомячок украл у другого семечку.

Мне принесли еду. Две креветки и один листик салата. За цену крыла от Боинга.

Не ешь! Это может быть не еда, а часть декора! Проверь, может, оно приклеено к тарелке.

Телефон в руке превратился в спасательный круг. Каждое сообщение от Ника было как глоток кислорода в душной комнате. Я чувствовала себя ужасной, отвратительной предательницей. Но остановиться не могла.

Эта переписка была единственной ниточкой, связывающей меня с настоящей жизнью, с настоящей мной. Я улыбалась его шуткам, и эта улыбка, которую видел Марк, предназначалась совсем не ему.

– Знаешь, Лиза, – вдруг сказал Марк. Его голос стал таким серьезным, что у меня по спине пробежал холодок. Он накрыл мою руку своей. – Я не очень верю в случайности. Мне кажется, такие встречи, как наша, они… предначертаны судьбой.

О, нет. Только не это. Пожалуйста.

– Мне кажется, о таком… рановато судить, – я неловко посмеялась, сгорая от стыда.

Он поднял свой бокал.

– Хочу выпить за то, чтобы в этом огромном, суетливом мире два человека смогли найти родственную душу.

И в тот самый момент, когда он с пафосом произносил это «родственную душу», мой телефон в руке снова завибрировал. Я бросила на него быстрый взгляд. Это была гифка. Пушистый рыжий кот с очень важным и сосредоточенным видом пытается запрыгнуть на стол, но эпично промахивается, неуклюже шлепается на пол и смотрит в камеру с выражением вселенской обиды на морде.

Это был конец.

Я пыталась. Честно. Зажала рот рукой, прикусила губу до боли, пыталась думать о чем-то грустном – о бездомных котятах, о плохих оценках. Но образ этого кота, помноженный на пафос момента и торжественное лицо Марка, был убийственным.

Из моей груди вырвался какой-то сдавленный хрип, который тут же перешел в неконтролируемый, истеричный хохот. Я подавилась воздухом, вином, собственным смехом. Согнулась пополам, закашлялась. Из глаз брызнули слезы – то ли от смеха, то ли от кашля.

– Лиза? С тобой все в порядке? – Марк взглянул на меня с нескрываемым ужасом. Его идеальное лицо выразило смесь беспокойства и плохо скрываемого раздражения.

– Прости… кхм… все… все хорошо, – выдавила из себя, отчаянно махая рукой и пытаясь отдышаться. – Что-то… в горло попало.

Я отпила воды, чувствуя себя идиоткой. Испортила идеальный романтический момент идеального свидания. Свидания, до которого мне нет никакого дела.

Но где-то глубоко внутри я почувствовала кое-что еще.

Облегчение?

Глава 8 – Просьба о помощи

Первое сообщение от Лизы пришло ближе к пяти часам. Честно признаться, я ждал его. Знал, что это вряд ли произойдет, но ждал. И чудо случилось.

Лиза начала описывать их «свидание» в шуточной форме. Она выразила все свои эмоции, буквально крича от шока и ужаса. И все, что мне оставалось – поддержать ее.

Переписка продолжалась минут пятнадцать, и закончилась каким-то смайликом, который я выбрал по наитию. Чисто, чтобы поднять ей настроение.

А потом она замолчала. Пять минут. Десять, полчаса. Тишина.

Моя эйфория начала остывать, уступая место легкой панике. А вдруг я перегнул палку?

Телефон завибрировал снова почти через час. Я схватил его так быстро, что едва не уронил. На экране было одно-единственное слово.

Свобода!

И все.

Сердце замерло. Все мои страхи, вся моя нерешительность, все дурацкие «а что, если» сгорели в одно мгновение. Свобода. Она сбежала от него.

Не раздумывая ни секунды, я набрал ответ. Три слова. Простых и главных.

Жду у себя.

Я отправил это сообщение, почти не соображая, что делаю. Это был чистый инстинкт, выстрел адреналина в голову.

Пришлось ждать.

Только чего?

Что она просто вызовет такси и примчится, как в кино? А что, если Марк ее не отпустит? Если он решит, что это идеальное свидание просто обязано продолжиться?

Прошло десять мучительных минут. Потом еще пять. Телефон лежал на столе и предательски молчал. Мой дурацкий героизм скукожился. На его место пришла старая, хорошо знакомая паника.

Я начал ходить по комнате. От окна к двери, от двери к холодильнику. В голове крутились картинки. Вот она пытается вежливо ему отказать. А он, с этой своей идеальной, на миллион долларов, улыбкой, настойчиво предлагает подвезти ее домой.

Или, что еще хуже, уговаривает «выпить по последней чашечке кофе у него». Я сжал кулаки. Ждать. Какое же это отвратительное, беспомощное состояние. Я не мог больше просто ждать, я сходил с ума.

И тут телефон снова ожил. Тусклый экран вспыхнул. Я подскочил, будто меня ударило током. Но это было не сообщение. Это была геолокация. Маленькая синяя точка на карте, где-то в самом центре города, в районе дорогущих, стеклянных новостроек. И коротенькое сообщение под ней. Наше кодовое слово. Наш секретный сигнал SOS, который родился в тот вечер в моей архитектурной мастерской, когда она случайно нашла ошибку в моем чертеже.

«Ник, тут, кажется, консольная балка не выдержит»

Все. Это был сигнал тревоги высшего уровня. В переводе с нашего, понятного только нам языка, это означало: «Забирай меня отсюда. Прямо сейчас. Ситуация критическая».

Я перестал думать. Вообще. Мозг отключился. Схватил со спинки стула ключи от машины, сунул ноги в первые попавшиеся кеды, даже не завязывая шнурки, и вылетел из квартиры. В коридоре едва не сбил с ног соседку с ее мелкой, вечно тявкающей собачонкой, которая зашлась возмущенным лаем.

Плевать.

1

Я гнал по ночным улицам, нарушая, кажется, все правила, какие только можно. Мой старенький серый ниссан недовольно ревел, но послушно летел вперед.

В голове молотком стучала единственная мысль – только бы успеть.

Я понятия не имел, что именно там происходит, но фраза про «консольную балку» означала, что дело по-настоящему плохо.

Навигатор привел меня к гигантскому, светящемуся зданию с панорамными окнами и подземным паркингом. Я бросил машину через дорогу, у каких-то мусорных баков.

Из парадной двери выходили и заходили люди – все как на подбор красивые, в дорогих пальто, будто сошли со страниц модного журнала. Я в своих потертых джинсах и старой серой толстовке, которую схватил на автомате, чувствовал себя здесь инородным телом.

Я набрал ее номер, сердце колотилось где-то в горле. Благо, ответ прозвучал почти сразу.

– Лиз, я внизу. Что случилось?

– Ник, слава богу, – ее голос в трубке был тихим и напряженным, я едва ее расслышал сквозь какую-то музыку. – Мы у него. Тут… что-то вроде вечеринки.

Вечеринка. Ну конечно.

– Я сейчас поднимусь. Номер квартиры?

– Двадцать седьмой этаж, сто пятьдесят четвертая. Только, Ник… пожалуйста, не надо…

– Я понял, – закончил за нее, прекрасно понимая, о чем речь. Хотя, очень уж хочется начистить морду этому идеальному. – Придумаю что-нибудь. Будь готова.

Дверь в нужную квартиру оказалась приоткрыта. Из нее лилась музыка. Доносился гул вежливых голосов. Я сделал глубокий вдох, задержал дыхание и шагнул внутрь, как в холодную воду.

Квартира оказалась огромной. До неприличия. Белые стены, на которых ни одной картины. Белая мебель, панорамные окна во всю стену, за которыми раскинулся ночной город. Идеально. Стерильно. Безжизненно. Как в операционной.

Повсюду стоят люди с бокалами вина, ведут тихие, светские беседы. Пахнет дорогим парфюмом, деньгами и скукой.

Я нашел Лизу почти сразу. Она стояла у окна, спиной к залу, и смотрела на огни города. На ней было то самое черное платье. И даже отсюда, со спины, я видел, как она напряжена.

Рядом с ней Марк. Он что-то говорит ей. Его рука лежит у нее на талии. Не обнимает, а именно лежит. По-хозяйски. Как будто ставит клеймо «мое».

Внутри меня что-то оборвалось.

Я пошел к ним. Прямо, не сворачивая, расталкивая эту нарядную толпу.

– Лиз, – повысил голос, чтобы перекричать музыку.

Она резко обернулась. И в это же мгновение в ее глазах на одну короткую секунду мелькнуло такое огромное, такое искреннее облегчение.

Марк тоже обернулся. Его улыбка медленно погасла, сменившись холодным недоумением. Он смерил меня взглядом с головы до ног, задержавшись на моих старых, грязных кедах.

– Мы знакомы? – процедил он, не убирая руки с ее талии.

– Виделись в библиотеке, – выдал я, полностью его игнорируя и глядя только в зеленые глаза Лизы. – Лиз, прости, что врываюсь. Мне нужна твоя помощь. Срочно.

– Помощь? – Марк презрительно усмехнулся. – У нас вообще-то вечер.

– У меня горит курсовой, – я начал врать, на ходу выстраивая легенду. – Макет треснул. Центральная опора поехала, понимаешь? Я не знаю, что делать. А сдавать завтра утром. Ты единственная, кто видел чертежи и поймешь, в чем дело. Прости, я знаю, что ты занята, но спасай.

Она мгновенно мне подыграла. Чувственно, с самыми искренними эмоциями.

– О, господи, Ник! Та самая башня?! – она схватилась за сердце. В голосе зазвенела неподдельная тревога. – Конечно! Марк, прости, я не смогу остаться.

Она мягко, но очень настойчиво сняла его руку со своей талии и сделала шаг ко мне. Один маленький шаг. Но это был шаг из его мира – в мой.

Марк был в ярости. Его идеальное лицо окаменело. Он явно не привык, что ему отказывают.

– Лиза, это несерьезно. Какой-то макет…

– Для него это не «какой-то макет», – тут же ответила Лиза. Дерзко и так знакомо. – Спасибо за этот день, но мне пора.

Не говоря больше ни слова, она взяла меня за руку, и мы пошли к выходу. Ее пальцы показались ледяными.

Мы вышли из квартиры, молча доехали на лифте до первого этажа, пересекли дорогу и оказались у моего старенького, но такого автомобиля.

Я открыл перед ней пассажирскую дверь. Она села, шумно вздохнув.

Обошел машину, сел за руль, завел двигатель, включил фары. И мы поехали.

В машине воцарилась тишина. Но это была не наша обычная, комфортная тишина. Это было что-то другое. Тишина после взрыва, когда в воздухе еще стоит запах пороха, и никто не решается заговорить первым.

Я крепко сжал руль, глядя на дорогу. А Лиза уставилась в лобовое стекло, усиливая напряжение.

Спасательная операция подошла к концу, но самое тяжелое впереди.

Глава 9 – Совместный проект

Лиза

Тишина…

В салоне старенькой, побитой жизнью машины Ника она была особенной. Не той неловкой, когда едешь с таксистом. И не пустой, звенящей.

Двигатель мерно урчал, а за окном мелькали огни ночного города.

Я откинулась на спинку сиденья и, не таясь, уставилась на Ника. Он вцепился в руль и упрямо смотрит на дорогу. Злится. Я не просто вижу это. Чувствую.

Но злится не на меня. Это была какая-то другая злость – бессильная, отчаянная.

Ревнивая?

Эта мысль промелькнула и тут же испарилась. Я попыталась отвлечься, прокручивая в голове воспоминания этого дня.

Началось все с идеального свидания. По крайней мере, по всем канонам глянцевых журналов. Ресторан, тихая музыка, белые скатерти и он – Марк. Студент, выглядевший так, будто сошел с рекламного плаката. Идеальная укладка, белоснежная улыбка, подобранный галстук.

Гадость…