– Естественно, – иронично хмыкнул Коля, откидываясь в кресле и закидывая ноги на стол. – Всё гораздо проще и логичнее. Это инопланетяне.

Лиза уставилась на него, медленно открыв рот.

– Издеваешься, да? Какие ещё инопланетяне? Ты совсем с ума сошёл?

– Обыкновенные, зелёненькие, – с абсолютно серьёзным видом пояснил Коля. – Я решил, думай как Лизок. И родилась теория. Они прилетели из другой галактики, у них там, может, три солнца и сутки длятся семьдесят два часа. Они высадились в нашем Заречном, смотрят на наши часы и ничего не понимают. Что за примитивная система «двенадцать-двадцать четыре»? Где тут логика? Вот они и решили конфисковать все хронометры в одном отдельно взятом доме, чтобы в спокойной обстановке на своей летающей тарелке изучить образцы и разобраться в нашей системе исчисления времени. Им же нужнее, в открытом космосе вообще не поймёшь, день сейчас или ночь. Логично?

Он посмотрел на меня, ожидая поддержки. Я медленно потёрла переносицу. С одной стороны – мстительный школьник с глубокой психологической травмой, с другой – растерянные инопланетяне-исследователи. И посредине я, майор Истомина, которой через полтора часа нужно положить на стол Сидорчуку отчёт с реальными, а не вымышленными фамилиями.

– Коля, за шутку зачёт!

Я подалась вперёд, к своему ИИ ассистенту.

– Митя, оцени, пожалуйста, вероятность обеих теорий по десятибалльной шкале.

– Анализирую, – бесстрастно ответил искусственный интеллект своим ровным, безэмоциональным голосом. – Теория номер один, психоаналитическая. Вероятность – 2,3 балла. Основана на популярных, но статистически не подтверждённых кинематографических штампах. Теория номер два, инопланетная. Вероятность – ноль целых, одна тысячная балла. Однако, данная теория элегантно объясняет пропажу солнечных часов у пенсионера Афанасьева с пятого этажа, которые, как известно, не подвержены действию электромагнитного импульса.

– Вот! – торжествующе посмеялся Коля и хлопнул ладонью по столу. – Даже железяка за меня!

– Он сказал «ноль целых, одна тысячная», придурок! – возмутилась Лиза, покраснев от негодования.

– Так, стоп, фантасты, – я стукнула ладонью по столу, но куда громче моих стажёров. – Хватит генерировать сюжеты для РЕН ТВ. Коля, отрываешься от своих зелёных человечков и пробиваешь всех жильцов проклятого дома на предмет судимостей, странных увлечений, связей. Особенно меня интересуют электрики, часовщики и прочие умельцы с руками не из плеч. Лиза, ты систематизируешь все показания из своего талмуда. Ищи нестыковки, совпадения, странности. Кто что видел, кто что слышал в ночь пропажи. И прекрати рисовать в блокноте психологические портреты, сосредоточься на фактах. А я пока попробую ещё раз поговорить с нашим другом Сидорчуком. Кажется, он от злости выплеснул что-то важное, но сам этого не понял. Работаем. В мультивселенную и к звёздам полетите в свой законный выходной. Если он у вас когда-нибудь будет.

Глава 3. Первый выезд и опрос потерпевших

Двор многоэтажки в Заречном напоминал съёмочную площадку фильма-катастрофы категории «Б», где режиссёр забыл объяснить массовке, что именно происходит. Люди сбились в кучу и эмоционально что-то друг другу доказывали, ругались на соседей, завсегдатых ломбарда. Они то и дело с тревогой смотрели по сторонам, в поисках поддержки хоть какой-нибудь теории происходящего. Воздух был пропитан не паникой, а какой-то липкой, абсурдной дезориентацией.

– Картина маслом «Последний день Помпеи», – пробормотала я, вылезая из своей старенькой «Нивы». – Не хватает только цыган с медведями и торговцев палёной шаурмой. Хотя, судя по общему уровню безумия, они где-то на подходе.

Коля уже прислонился к капоту и погрузился в смартфон. Весь его вид кричал, что реальный мир с его суетой интересует его гораздо меньше, чем курс какой-нибудь криптовалюты. Лиза же, его полная противоположность, наоборот, была в своей стихии. Она, с видом заправского охотника за привидениями, водила телефоном по воздуху. На экране светилось какое-то дикое приложение с зелёным радаром, будто она искала не вора, а гнездо инопланетян.

– Так, академики, внимание на преподавателя, – я громко хлопнула в ладоши. – Конспектируем. Задача простая, как угол дома: опрашиваем тех потерпевших, кого вчера дома не застали. Коля, отрываешь пятую точку от моего автомобиля и от своих мемасиков, идёшь по левому подъезду. Лиза, твой – правый. Я беру на себя центральный, самый густонаселённый. Ищите детали, странности, несостыковки. Любую мелочь, которая выбивается из общей картины. И, Лиза…

Она обернулась, и её глаза, полные щенячьего восторга и веры в правосудие, уставились на меня.

– Что это за шайтан-машина у тебя в руках?

– Это приложение для поиска хроно-аномалий! – с гордостью выпалила она. – Оно улавливает искажения в пространственно-временном континууме! Я в одном научном паблике читала, что при таких массовых событиях всегда остаются энергетические следы!

Я на секунду прикрыла глаза, мысленно досчитала до десяти и медленно выдохнула, представляя себя на берегу тихого озера где-нибудь в Карелии.

– Лиза. Если я ещё раз увижу, как ты ищешь «хроно-аномалии» с помощью этой своей электронной погремушки, я найду в твоём телефоне настоящую аномалию. Называется «заявление об увольнении по собственному желанию». Оно там появится само, без всяких искажений континуума. Ты меня поняла? Убери. И работай по старинке: рот, уши и блокнот. Всё.

Лиза моментально сникла, виновато сунула телефон в карман и, подхватив свой пухлый блокнот, понуро побрела к правому подъезду. Коля тихо хмыкнул, но, поймав мой испепеляющий взгляд, тут же сделал вид, что подавился воздухом, и лениво поплёлся к своей цели.

Я же направилась в центральный подъезд, где, по докладу дежурного, проживало больше всего «потерпевших во времени». Первым по списку шёл владелец квартиры номер сорок два, гражданин Локтев. Дверь мне открыл мужчина, который одним своим видом мог бы рекламировать стероиды или работать вышибалой в очень суровом клубе. Гора мышц, бритая до блеска голова, тяжёлый взгляд и футболка с лаконичной надписью «Охрана».

– Майор Истомина, уголовный розыск, – представилась я, небрежно махнув удостоверением. – Вы звонили, сообщали о пропаже.

– Звонил, – прогудел он басом, скрестив на могучей груди руки-базуки. – Проходите.

Внутри квартира выглядела как типичная берлога холостяка, пересмотревшего боевиков: тёмная мебель, огромный кожаный диван, а на стене висела внушительная коллекция ножей. Ничего лишнего, кроме гигантского шейкера для протеина на кухонном столе.

– Итак, гражданин Локтев, рассказывайте. Что именно у вас пропало?

Он тяжело вздохнул, и его каменное лицо на мгновение исказила гримаса вселенской скорби, будто он потерял не вещь, а верного боевого товарища.

– Часы, – глухо произнёс он.

– Какие именно? Наручные, настенные, напольные с кукушкой?

– Настенные, – он кивнул в сторону подозрительно пустого места на кухонной стене. – Вот тут висели.

– Можете их описать? Марка, модель, может, какие-то особые приметы? Это важно для протокола.

Мужчина вдруг замялся. Он отвёл взгляд, и его мощные щёки, кажется, слегка тронул румянец, что на фоне его брутальной внешности выглядело особенно комично.

– Ну… они… круглые, – неуверенно начал он, подбирая слова. – Пластиковые.

– Цвет?

Он снова замялся, явно испытывая нечеловеческие душевные муки.

– Розовые, – наконец выдавил он из себя почти шёпотом, словно признавался в страшном преступлении.

Я приложила титанические усилия, чтобы сохранить каменное выражение лица, хотя внутри меня уже зарождался истерический хохот.

– Розовые. Записала. Что-то ещё? Может, рисунок какой-нибудь на циферблате?

– Был, – ещё тише сказал он, уставившись в пол. – Котёнок. Белый такой. С бантиком.

– Hello Kitty? – безжалостно уточнила я, глядя ему прямо в глаза.

Он молча кивнул, и в его суровых глазах я увидела такую бездну тоски, будто у него не часы с котёнком украли, а отняли последнюю радость в жизни.

– Подарок, – сдавленно пояснил он. – Дороги как память.

– Понимаю, кроме часов Hello Kitty что-нибудь еще пропало? – максимально серьёзно кивнула я, сдерживая дрожь в голосе.

– Нет, всё на месте.

– Мы сделаем всё возможное, чтобы найти вашего… котёнка.

Выйдя от него на лестничную клетку, я прислонилась к холодной стене и несколько секунд просто глубоко дышала, пытаясь не расхохотаться в голос. Это дело становилось всё чудесатее и чудесатее.

Спустившись во двор, я увидела, что мои стажёры уже закончили. Лиза, сидя на лавочке, что-то увлечённо строчила в своём блокноте, видимо, составляя очередной психологический портрет, Надо подкинуть ей идею про брутального любителя розовых часов. Коля же оккупировал детские качели и, лениво раскачиваясь, снова уткнулся в телефон.

– Ну что, Шерлок, нашёл что-нибудь в своей цифровой паутине? – спросила я, подойдя к нему.

– Скукота, Светлана Игоревна, – он лениво качнулся и показал мне экран с каким-то дурацким мемом про кота. – Никаких флешмобов, никаких челленджей, в даркнете – тишина, как в библиотеке. Никто не хвастается, что обчистил целый дом. Либо наш воришка – конспиратор восьмидесятого уровня, либо он до сих пор пользуется кнопочной «Нокией».

– Или он с другой планеты, не забывай про хроно-аномалии, – съязвила я. – А ты, Лиза, что нарыла?

– Я опросила всех в правом подъезде! – с готовностью вскочила она. – И я заметила одну очень, очень странную деталь! У всех пропали часы, но никто не слышал, как их воровали! Ни следов взлома на дверях, ни посторонних звуков ночью. Это как… как будто они просто взяли и испарились! Может, это всё-таки связано с остаточной энергией?

– Или с тем, что ночью люди обычно крепко спят, Лиза, – проворчала я. – Ладно, команда. На сегодня полевые работы окончены. Возвращаемся в отдел. Мне нужно переварить весь этот бред. Кажется, мне срочно нужен очень крепкий кофе и разговор с кем-то, у кого вместо эмоций – чистая логика.

Я посмотрела на свою верную «Ниву», потом на своих стажёров, напоминавших персонажей из разных анекдотов, потом на серый, унылый дом, у которого украли всё время.

– Митяй, – пробормотала я себе под нос, обращаясь к искусственному интеллекту через телефон, который ждал меня в кабинете. – У меня для тебя будет задачка со звёздочкой. Очень розовой и с котёнком.

Глава 4. Охота на барахольщика

Мы вернулись в отдел опустошённые и злые. Ну, злая – это в основном я. Мои же птенчики, стажёры-недоучки, пребывали в каком-то странном творческом возбуждении, будто мы не дело о массовой краже расследовали, а готовили номер для КВНа. Коля, не снимая куртки, тут же рухнул за свой ноутбук и погрузился в какие-то тёмные уголки интернета, бормоча под нос что-то вроде «аукционы аномальных артефактов» и «форум часовщиков-клептоманов». Лиза же, вооружившись своим священным блокнотом, разложила на столе лист формата А4 и принялась выстраивать сложнейшие схемы. Она соединяла жирными стрелочками бритоголового качка с розовыми часами «Hello Kitty» и пенсионерку-божий одуванчик с её антикварными солнечными часами. Вся эта паутина из имён и предметов напоминала план по захвату мира, наспех набросанный в палате для особо буйных пациентов.

Я с тяжёлым вздохом плюхнулась в своё продавленное кресло и уставилась на верного друга – одинокий кактус на подоконнике. Он, как всегда, молчаливо поддерживал меня в этом царстве прогрессирующего абсурда.

– Митя, докладывай. Есть хоть какой-то прогресс в твоих кремниевых мозгах? – без особой надежды спросила я у чёрной колонки на столе.