Лайза Фокс: Любовь без сознания

По мороженому?

Я ввалилась в кафе «Тмин» с ощущением, словно меня прокрутили через мясорубку. Дежурство выдалось ужасным. Детская реанимация в любой день не курорт. Но сегодня я даже не успела выпить стакан чая.

Теперь моей единственной, навязчивой и животной потребностью была еда. Не просто перекус. Я могла съесть целого поросёнка. Никогда не пробовала, но по ощущениям, была на это способна.

Сдав в гардероб пальто, нырнула в телефон. Там уже висело непрочитанное сообщение от кандидата в соискатели руки и сердца Алексея: «На месте. Столик у аквариума. Я в голубой рубашке».

Я взглянула на свои слегка подрагивающие от переживаний и недосыпа пальцы. Мечтала, чтобы сын маминой бывшей сослуживицы успел заказать еду. Суп, стейк, картошку. Ведро картошки!

Но перспективный айтишник сидел за совершенно пустым, если не считать стакана воды, столом. В идеально отглаженной рубашке. Что радовало, не в клетчатой.

За время активных поисков жениха, мне казалось, я успела увидеть весь их ассортимент. И холостых мужчин 30+ лет, и клеточек утеплённых сорочек. Старенькие мамы покупали им именно такие. Такое.

– Зоя? – Он кивнул на стул напротив. – Очень приятно. Ты выглядишь несколько уставшей.

В его голосе была только правда, но меня это покоробило. Что, даже на первом свидании не будет приятных комплиментов? Что дальше? Он скажет, что я старше его на 2 года, ведь ему всего 30?

– Да, я с дежурства. Круглосуточная нагрузка не добавляет свежести, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, словно я разговаривала с отцом пациента.

Я плюхнулась на стул. Схватив меню, начала судорожно листать страницы. Так-так-так. Первое обязательно. Картошка – без сомнений. И конечно же кусок мяса.

Цифры плясали перед глазами. Слюна начала заполнять рот.

– Понимаю, понимаю, – закивал Алексей, даже не прикоснувшись к меню, лежащему в стороне от него. – После стресса лучше выбрать что-то лёгкое. Я, кстати, уже присмотрел тут потрясающее мороженое. Домашнее. Манго-маракуйя. Мы же будем перегружать организм, правда?

Он произнёс это с такой лёгкой, снисходительной улыбкой, будто только что предложил мне лучшее в мире лекарство ото всего. Алексей выглядел, как мудрая мать, раскрывшая попытку дочери не идти в школу, притворившись больной.

Слово «тарелочница» он не произнёс. Но оно висело в воздухе, обёрнутое в его снисходительную самоуверенность. Он словно заявлял, что не поведётся на мою уловку и кормить меня на первом свидании не собирается.

Мне стало противно, но я ещё старалась держаться.

– Извини, но я ничего не ела почти сутки. Я закажу себе обед.

Алексей едва заметно поморщился.

– Разве девушки не сидят на бесконечных диетах, чтобы сохранить идеальную фигуру? Может салат, чтобы оставаться такой воздушной и дальше? Тем более, у нас же первое свидание. Разве ты не должна делать вид, что питаешься росой, солнцем и кучкой рукколы?

Он чётко дал понять, что не намерен спонсировать мой обед. В другой день, возможно, я бы и согласилась на мороженое. Но сегодня могла грохнуться в обморок от перенапряжения.

И что-то, что направляло меня всё дежурство, поддерживало твёрдость рук и остроту ума, а потом заставляло голос быть твёрдым, щёлкнуло. Включилось, как тумблер бестеневой лампы в операционной.

И это вырубило напрочь моё желание быть приятной. Я медленно подняла взгляд на Алексея. Его улыбка исчезла моментально, но он ещё на что-то рассчитывал. А вот я уже цинично считала потерю времени.

Он даже поёжился под моим взглядом, а я произнесла с хладнокровием хирурга перед ампутацией:

– Алексей, – сказала очень чётко, словно диктуя дозировки препарата медсестре для введения. – Я провела в больнице сутки. Я спала три часа в дежурантской. Работала с хирургическими бригадами, тяжёлыми детьми и бестолковыми родителями. Мой организм нуждается не в мороженом «Манго-маракуйя». Он требует белка, углеводов и пяти минут тишины. Я ещё не ваша девушка. И даже не ваша знакомая. И я не должна соответствовать вашим представлениям о том, что и когда мне лучше. Я вообще вам пока ничего не должна.

Он удивлённо приподнял брови. Открыл рот, снова его закрыл, и только после этого продолжил:

– Я просто подумал…

– Вы подумали? Прекрасно! – перебила я. – А теперь, если позволите, я сама буду думать. За себя и на свои деньги, – я подхватила сумку и отодвинула стул. Звук ножек о кафельный пол прозвучал неожиданно громко. – Всего доброго.

Помахав официанту, я с прямой спиной прошла к столику у окна и уселась так, чтобы не видеть неудавшегося ухажёра. Жалко не было. Мелочность в мужчинах меня раздражала чуть меньше, чем скотство.

– Стейк рибай, максимальной прожарки. Картофель по-деревенски. И борщ. Борщ тоже давайте. И большой американо. Сразу, пожалуйста, – сказала я официантке и тут же добавила, предвосхищая вопросы: – И счёт тоже сразу. Мне.

Я уткнулась в телефон, стараясь не видеть, как голубая рубашка у аквариума мелькнула в сторону выхода. Мне стало мерзко. А ещё появилась пустота. Снова не вышло? Неужели нормальных вообще нет?

Но я не собиралась тратить вечер на слёзы. И не с таким справлялись.

В кофе бухнула сахар и выпила большими глотками. Стало немного легче. Борщ был испытанием, с которым я справилась, едва сумев не стонать от удовольствия. Но я смогла.

Когда принесли стейк, разрезала мясо на идеальные кубики. Ела медленно и с удовольствием. Это уже был акт восстановления контроля. Над телом. Над ситуацией. Над своей жизнью. И так же спокойно напомнила про счёт.

– А за вас уже заплатили, – ответила официантка, и предупреждая вопрос, кивнула в сторону столика в углу.

Я повернулась. Мужчина сидел один. Перед ним стояла чашка кофе. Он не пялился. Просто смотрел – спокойно, с уважением. В его взгляде не было снисходительного любопытства, с которым обычно смотрят на одинокую женщину в кафе.

Было понимание. И когда он вопросительно качнул головой в сторону моего столика, я кивнула без задержки.

***

Захватили меня врачи) Не могу никак им противостоять) Знакомимся с Зоей)

Продолжим

Почему-то мне не хотелось смущённо отводить взгляд. Я смотрела не отрываясь на крепкую фигуру в чёрном свитере и брюках. Не в джинсах. Это всё было конкретно, по-настоящему. Очень мне понятно.

Мужчина был приятным, но не красавцем. Лет 40 с серебряными нитками на висках и взглядом человека с непростым опытом. Чем-то похожим на нашего травматолога Акимова, только не качок. Просто крепкий.

А ещё, в нём была основа. Моральная база, которой так не хватало воздушному Алексею. Плотность характера.

– Здравствуйте. Простите за самоуправство, – голос у него был низкий, без эмоциональных волн. – Я подумал, что битва за самоуважение должна заканчиваться ужином за счёт побеждённого. Но он сбежал, и я решил взять на себя эту обязанность. Вы позволите? – он качнул головой в сторону свободного стула.

Я заинтересованно кивнула. Человек дела, умён. Выражался связно.В нём чувствовалась собранность, и речь была лишена словесного мусора – качество, которое я ценила в людях. Отмечала.

– Я Михаил, – представился он. И добавил, глядя на пустую тарелку передо мной: – Вижу, стейк был отменный. Это главное.

Его слова были лишены пафоса. Он мне нравился. Может и правда хороший, а может, я разомлела после еды.

– Зоя. Спасибо за широкий жест. Я бы и сама оплатила. Меня самообслуживанием не напугать.

– Я так и понял, – легко согласился он. – Но вы так красиво ушли, я оценил мастерство.

– Это не было шоу, – сказала я, и в голосе прозвучала привычная, выработанная годами, защита. – Обычно я так не поступаю. Просто устала после дежурства. В реанимации было нервно, а мне предложили мороженое, посчитав меркантильной.

Я резко двинула рукой. Задела ложечку, и она заскользила в сторону края. Прикрыв глаза, я ожидала звона после падения, но его не было. Ложечку Михаил положил подальше от меня и продолжил разговор.

– Мороженое? Смешно, – ответил он с улыбкой. – Вы врач?

– Да. Областная детская. Анестезиолог-реаниматолог. 32 года. Детей нет. Ищу мужа.

– Откровенно, – одобрительно кивнул Михаил. – И давно ищете?

– Месяцев пять.

– Ого! И неужели никто не подошёл? У вас такие строгие критерии соответствия?

Так и сказал. Я улыбнулась его манере говорить. Да и в общем, расслабилась. С Михаилом было как-то спокойно. Даже откровенничать захотелось.

– Понимаете, до момента, когда я поняла, что пора срочно заводить семью, я не вглядывалась в мужчин. Думала, что все примерно плюс-минус одинаковы. Но потом начала ходить на свиданья, и мне открылось много интересного.

– Например?

– Ну-у-у-у, например, один из них сразу сказал, чтобы я увольнялась. Ему работающая жена не нужна. Он трудится удалённо. Кто-то должен обеспечивать его комфорт.

– А вы против комфорта?

Михаил спросил это без осуждения, с интересом. Я поморщилась.

– Да не против я! Я и дома могу сесть, но, если захочу. Если с этим человеком сложится, если он сможет обеспечивать семью. Тем более что я в декрет планирую. Там точно не выйдет работать. А ему кричащий ребёнок что? Не нужен. Ему дом-секс-работница нужна.

– Понятно. Но это же какой-то единичный случай. Остальные, наверное, не стремились вас запереть дома.

– Это точно. Но они были ещё хуже. Один сразу заявил, что мне надо подкачать губы, грудь, и, наверное, ягодицы. Он не любит нефигуристое. И перекраситься в рыжий. Мои светло-русые даже с небольшим осветлением, ему не упали. Так и сказал. Второй без перерыва на кофе рассказывал, какая подлая тварь его бывшая.

– А она прямо тварь?

– Да какая разница? Он с ней расстался. Это проблема, которую человек как-то решает. Но всё свиданье говорить, о том, что бывшая гадина, причём именно в таких выражениях, это проблема. Это без перспектив. Тут всего два варианта: он или будет каждый день мне рассказывать о подлой бывшей, или я тоже скоро стану гадиной. Мне не подходит ни одна из возможных перспектив. А последний, то есть предпоследний с учётом сегодняшней голубой рубашки, был, по словам его матери, театралом, увлечение которого никто не смог разделить.

– И вы?

– И я. В антракте он заказал себе 4 рюмки. Потом отстоял очередь ещё раз и догнался. Я тоже оказалась не доросшей до высокого искусства.

Михаил тепло рассмеялся. А мне стало неловко.

– Наверное, я сейчас выгляжу, как парень, ругавший бывшую.

Михаил посмотрел на меня тепло.

– Что вы, Зоя. Вы выглядите прекрасно. У вас чудесные голубые глаза, отличная фигура, вы просто красавица. Вы выглядите настоящей. Уставшей до предела, но цельной. А ещё, у вас прекрасная умная голова и отличное чувство юмора. И при этом, вы выглядите, как человек, который вот-вот упадёт в обморок от недосыпа. Физически вы на нуле, это я вам говорю, как профессионал. Поэтому у меня деловое предложение.

У меня внутри всё замерло. Так не хотелось расставаться. У меня было ощущение, что я встретила родственную душу. Хотелось продлить минутку тёплого, человеческого общения. Но форсировать я тоже не была готова.

– И какое предложение, – настороженно уточнила я.

– Обмениваться телефонами, назначать следующую встречу и ехать отдыхать. Иначе вы уснёте во время моргания, а я получу психологическую травму, как скучный собеседник.

Я рассмеялась от облегчения.

– С вами я бы так не поступила.

– Вот и не надо доводить свой организм до истощения. Надо работать в штатном режиме. Тем более, что мы планируем продолжать общение, а это накладывает обязательства.

– А мы планируем?

Я намеренно сказала «мы», хотя точно знала, что я очень даже за, а вот планы Михаила мне хотелось узнать подробнее.