Молча протягиваю ему деньги и выбираюсь наружу. Промозглый февральский ветер пронизывает насквозь, но обстановка вокруг еще неприятнее. Весь квартал утыкан развлекательными ночными заведениями, у дверей которых трутся смеющиеся парни и размалеванные девицы. Когда-то все это приводило меня в дикий восторг, я считала дни до совершеннолетия, чтобы беспрепятственно попадать в такие места, а теперь предпочла бы теплую кровать любому из этих гадюшников.

Еще раз сверяюсь с адресом и названием караоке-бара, что прислала Вика, и продолжаю попытки дозвониться. Ответа все нет; топчусь недалеко от входа, получая подозрительный взгляд охранника каждый раз, как с губ слетает грязная ругань. Правая ладонь, сжимающая смартфон, ощутимо леденеет, время идет. Мимо проходит шумная компания, и один из парней случайно задевает меня плечом.

– Прости, пацан, – еле выдавливает он и озадаченно прищуривается. – Ты девка, что ли? Вот это да!

Мигом отворачиваюсь и отступаю на пару шагов, желая избежать продолжения разговора, а после скорбно принимаю неизбежное – нельзя и дальше торчать здесь, чтобы забрать Вику, придется войти внутрь. Вспоминаю, как тащила ее в общагу после посвящения в первокурсники, и снова ругаюсь, но уже только мысленно. Мои ли это проблемы? Определенно нет. Но чем тогда я буду лучше всех тех, кого презираю, если развернусь сейчас и отправлюсь обратно в общагу?

Стягиваю шапку, позволяя волосам свободно рассыпаться по плечам, ветер подхватывает спутанные пряди и укладывает их на одно плечо, словно добрый друг, искренне желающий подбодрить. Ну хоть кто-то. Направляюсь к входу в караоке, сердце стучит по ребрам так, точно играет на ксилофоне топором. Приподнимаю подбородок и смотрю на охранника с напускной уверенностью. Зря я не накрасилась, сейчас макияж пригодился бы.

– Девочка, ты что тут забыла? – спрашивает крупный парень с кривой усмешкой на тонких обветренных губах.

– Меня… меня ждут друзья. – Сказанные слова ощущаются кислой вязкостью на языке, а ведь раньше я точно знала, что нужно сказать и как себя вести, чтобы пропустили куда угодно. И где теперь этот навык?

– Друзья? Здесь? Тебя дома куклы ждут.

– Мне уже есть восемнадцать.

– Правда? Покажи паспорт.

Расстегиваю куртку до центра груди, забираюсь во внутренний карман и испуганно распахиваю глаза, поглаживая пальцами скользкую подкладку. Паспорт остался в сумке, которую я не подумала взять с собой, ведь не собиралась выходить из такси.

Охранник издевательски хмыкает и кивает в сторону:

– Гуляй!

– Мне нужно только забрать подругу. Пять минут, – серьезно говорю я. – Ей нехорошо, и вам же лучше, если я ее выведу.

– А мне нужно отсеивать малолеток, и ты не поверишь, сколько раз за вечер я слышу подобные сказки, – парирует он.

– Послушайте…

– Девочка, беги-ка домой, пока дядя не рассердился и не вызвал еще более злых и страшных. Думаю, твои родители не обрадуются, если ты приедешь на машинке с мигалками.

Раздраженно фыркаю. Будь я сейчас в распахнутом плаще, коротком платье и с боевым раскрасом, он бы и дверь мне открыл. Тупой шкаф!

– Вызывай! – выпаливаю дерзко, забыв о вежливости. – Я-то в себе уверена, а вот в контингенте вашего заведения – не очень. Посмотрим, сколько малолеток ты сегодня пропустил за красивые глазки. А может, лучше я сама, зачем тебе утруждаться? Работа и так выматывающая, нервная.

Демонстративно поднимаю руку с телефоном и не глядя снимаю блокировку с экрана. Охранник теряется, но быстро приходит в себя, злобно сощурившись:

– А ну, топай отсюда, пока я тебе…

– Дэн, в чем дело? – раздается позади, и охранник бледнеет до состояния дешевой туалетной бумаги.

– Да вот пройти хочет. Документов нет, на вид лет пятнадцать. Говорит, у нее там друзья.

Боковым зрением замечаю, как меня обходит темная фигура, и незнакомый парень становится перед дверью. Моложе, чем шкаф, но ростом не ниже, лоб закрывает каштановая челка, на смуглом лице играют неоновые полосы, широкие плечи гордо расправлены. А это что? Кожаная куртка в феврале? Весну, что ли, почувствовал? Стоически выдерживаю оценивающий взгляд, не позволив дернуться ни одной мышце, но через миг темно-карие глаза прожигают насквозь. Дыхание замедляется, а он все смотрит и смотрит. Так и хочется выплюнуть: «Мы не на выставке!», но не так давно проснувшееся чувство самосохранения подсказывает: «Держи язык за зубами».

– Пропусти ее.

– Но…

– Все нормально, Дэн. Под мою ответственность.

Незнакомец демонстративно отступает в сторону, охранник неохотно, но зеркалит его движение. Плевать, большего и не нужно! Не желая терять ни секунды, протискиваюсь между ними и тяну на себя дверь. Иду так быстро, что чуть было не наворачиваюсь со ступеней, ведущих в подвальное помещение, и напрочь игнорирую гардероб, ведь задерживаться не собираюсь. Противный высокий голос, звучащий из колонок, режет слух, вспышки света слепят. Давлю в себе панику и пытаюсь отыскать в толпе подругу или ее тупоголового парня, но это непросто.

Медленно обхожу зал, протискиваясь между танцующей молодежью. Девушка с микрофоном, сидящая на подлокотнике диванчика у одного из самых крупных столов, ловит «петуха», чем привлекает мое внимание, а после я слышу еще один женский голос. Слишком знакомый. Вика! Она восседает на коленях у Вовы и заливисто хохочет, попутно подпевая горе-певице. Вокруг расположились еще несколько человек: всклокоченные волосы, румяные щеки, широкие улыбки. Даже в психушке среди маньяков и безумцев я чувствовала бы себя куда комфортнее.

– Нашла тех, кого искала? – Вздрагиваю от рокочущего голоса рядом с ухом.

Поворачиваю голову – тот самый парень, с великодушного разрешения которого я смогла сюда попасть. На его лице совсем нет эмоций, зато во взгляде пугающие превосходство и самоуверенность. Не знаю, чем я заслужила столько внимания, но лучше держаться от него подальше: одно присутствие парализует, точно медленный яд. Коротко киваю и шагаю прямиком к столику Вики под последние аккорды музыкальной композиции. Бедная Ёлка, она рыдала бы три дня и три ночи, услышав, как зверски надругались над ее хитом.

Соседка замечает меня, подскакивает с колен Вовы и бросается вперед с радостными объятиями.

– Ты пришла! – верещит она, покачиваясь из стороны в сторону.

Легонько похлопываю ее по спине, глядя на ублюдка, рожу которого готова расцарапать прямо сейчас. Он провел меня, специально сюда вытащил. И зачем? Как будто мало того, что он уже успел мне сделать.

– Я думала, ты сейчас обнимаешь сортир, но раз все в порядке, то… – Отрываю от себя Вику, удерживая за хрупкие плечи, а она вцепляется мертвой хваткой в воротник моей куртки.

– Ань! Мне реально было плохо, но уже все прошло! Не уезжай! Ты ведь здесь! Давай повеселимся, как в старые добрые?! – У нее изо рта пахнет тухлыми алкогольными парами, табаком и мятной жвачкой. Плохо ей было, да? Что-то не похоже.

– Присаживайся, Анют! Мы тебе ой как рады! – встревает Вова и забрасывает руки на спинку диванчика. – Не обижай нас отказом!

«Природа уже тебя обидела», – отвечаю ему злобным взглядом, на что Вова издевательски скалится. Трудно поверить, но раньше эта улыбка казалась мне милой, да и сам парень тоже. Не сказать, что красавец, но довольно симпатичный: русоволосый, смешливый, крупного телосложения, только не мускулистый, а скорее пухлый. Он насмешливо поигрывает светлыми густыми бровями и проводит зубами по большой нижней губе. И вот я сама уже готова броситься в туалет, чтобы оставить на его дне все внутренности. Жаль, что так нельзя поступить с воспоминаниями.

– Ну что?! Посидишь с нами?! – дружелюбно допытывается Вова. – Недолго! Хотя бы часок! Вика хочет, чтобы мы подружились! И я тоже! Друзья моей девочки – мои друзья!

Несколько пар глаз таращатся на нас с неприкрытым интересом, включая наивные голубые. Нельзя допустить, чтобы Вика заподозрила неладное, выбора нет.

– Только если часок!

– Ура! – радостно пищит Вика и утягивает меня к столу.

Сама она вновь забирается на колени к Вове, а я нехотя присаживаюсь на край диванчика. Веселые подружки напротив по очереди облизывают трубку кальяна, поглядывая на сидящих в креслах парней, а те пялятся на извивающиеся тела на танцполе. Опускаю голову, не в силах поверить, что действительно нахожусь здесь, из колонок звучит следующая песня, приятный мужской голос ровно вступает в ее неспешный темп. Спасибо и на этом, хоть кровь из ушей не пойдет в ближайшие пять минут.

– Хочешь что-нибудь? – Вика дергает меня за плечо и тычет пальцем в заставленный бокалами и графинами стол.

– Цианистый калий.

– Очень смешно!

– Сними куртку, Анют! Здесь жарко! – Вова демонстративно забирается под кофточку Левашовой и хватает ее за грудь.

– В аду так и должно быть, – бурчу я, рывком расстегиваю замок на куртке до конца и стряхиваю ее с плеч.

Вика предупреждающе выгибает брови, что значит – веди себя нормально, а нормально в ее понимании – это восторженно хлопать ресницами и смеяться над тупыми шутками дегенератов, которыми управляют сорок градусов. И я не в состоянии переубедить ее, свои шишки всегда показательнее чужих.

Чтобы отвлечься от бессмысленных разговоров и эротического перформанса рядом, осматриваю душное помещение, набитое отдыхающими в пьяном угаре. У противоположной стены от ряда столов и кожаных диванов виднеется длинный, ярко освещенный бар, посреди танцпола возвышается подиум с диджейским пультом и парой микрофонных стоек для самых смелых, повсюду голубая и красная неоновая подсветка и… веселье. Что может быть лучше? Кто-то целуется, кто-то закидывается шотами. Кто-то болтает и даже не подозревает, что собеседник его не слушает, пялясь на задницы проходящих мимо девушек.

– А вот и он! – выкрикивает одна из веселых подружек, лицо которой кажется мне знакомым.

Марина вроде. Мы в одной группе по физической культуре. Не самая приятная личность, я не слышала из ее рта ничего, кроме оскорблений окружающих и смешков над нашей пожилой преподавательницей. Она мнит себя чуть ли не королевой и на внешность правда недурна. Высокая блондинка с модной короткой стрижкой, только эта яркая розовая помада делает ее губы такими крошечными, что их почти не видно на круглом лице. Даже голубая кровь не гарант идеальности.

– Да! – с придыханием подхватывает вторая подружка, имени которой я не могу вспомнить, и мигом принимается поправлять декольте откровенного платья, а второй рукой заправляет за ухо пепельно-белую прядь длинных выпрямленных волос.

Из любопытства ищу предмет их восхищения и тут же жалею об этом – снова этот тип со входа. Он уже бросил где-то свою кожаную куртку, оставшись в тонком черном свитере, и теперь разговаривает с парнем за диджейским пультом, склонившись к его лицу так близко, что вот-вот может в нос чмокнуть; правда, беседа явно не из приятных: желваки и скулы парня нервно дергаются, а диджей все сильнее вжимает голову в плечи. Да кто это такой? Аура демоническая, как и взгляд, который теперь направлен точно в сторону нашего стола.

Невольно прижимаюсь к спинке дивана, обхватывая пальцами колени, и смотрю в пустоту. Зря я приехала. Не могу, не хочу здесь оставаться, нужно уходить. Собираюсь было встать, но уже поздно, «демон» здесь, а Вова поднимается с диванчика, забыв о Вике. Она валится на меня, весело хихикая, приходится остаться на месте и обхватить ее, чтобы удержать от падения на пол.

– Клим! Здорово! – горланит Вова. – Рад тебя видеть, братишка!

Смотрю исподлобья, парни обмениваются рукопожатиями. Вова едва ли не выпрыгивает из модных джинсов от щенячьего восторга, а вот братишка очевидно не разделяет настроения своего псевдородственника. Как Вова назвал его? Клим? Что это, прозвище? Пацанское или тюремное?

– Садись с нами! – гостеприимно произносит Вова, и веселые подружки, как по команде, разъезжаются в стороны, освобождая место на диване по центру. Вот это синхрон, поставила бы десять из десяти, будь у меня таблички.

– Я на работе! – холодно отвечает Клим.