Этот звонок отключаю я и вместе с клубом сизого дыма выдыхаю в салон «Шевроле» дозу усталости, из-за которой (убеждаю себя) не еду сейчас прямиком к Рэйчел Берч. И пусть там я получу отменный минет, массаж, секс, неважно в какой последовательности и в каких пропорциях, я не хочу. Даже невольно вырисованный в сознании образ ее на коленях между моих ног не заставляет сегодня зашевелиться хоть что-то в штанах. Сексуальная поза Берч покидает голову через секунду, а на смену ей мигом приходит пара черных родинок под синими угрюмыми глазами.

«Татуированные алкоголики с дешевыми шутками тоже не в моем вкусе», – усмехаюсь сам себе и завожу мотор. – Так я и поверил, Панда. Так и поверил.

Выжимаю педаль газа, все еще удерживая на губах слабую улыбку, и выворачиваю руль по направлению к своему дому.

Нужно бы заскочить в бар и помочь Стенли с закрытием, но, уверен, сегодня она справится и без меня (ей не впервой). А мне нужно упорядочить мысли и выспаться. Что-то в голосе Одина смутило меня. Что-то, чего за все десять лет нашего сотрудничества я не слышал в его интонации. И это точно не к добру. Но накручивать себя – не в моих правилах, поэтому день завершается по обыденному графику: душ, стакан виски и мысленное «Спокойной ночи, Джейд» перед тем, как сомкнуть глаза в холодной постели.

Глава 7. Мы разные

Серена

Нет, я не буду орать.

Нет, не буду растрачивать силы на какую бы то ни было реакцию в адрес этого самонадеянного придурка.

– Говнюк! – восклицаю я, как только за спиной захлопывается входная дверь. – Да как можно быть настолько заносчивым?!

Рычу на весь коридор, стаскивая ботинки. Толкаю их от злости ногой и, топая пятками, вбегаю в гостиную. Потом вспоминаю, который час, и тихим, но нервным шагом быстро дохожу до дивана.

– Но он довез меня до дома, – усаживаюсь, констатируя факт, и подгибаю ноги под себя. – И до этого накормил. И дал работу… И… – психую сама на себя. – Черт! Нужно прекращать разговаривать самой с собой.

Я вскакиваю с дивана и, на ходу сбрасывая одежду, несусь в ванную.

Может быть, душ остудит пыл.

Не остужает.

Уже лежа в постели, все равно продолжаю думать о нем и, как всегда, выворачиваю мысли в потрескавшийся потолок.

– И ничего мне не сказал, гад. Куда мне завтра идти? Во сколько? Может, он пошутил?

«Но вид был довольно серьезным», – тут же отвечает подсознание.

– Да и он не мог.

С чего бы? Чем он отличается от других?

– Ничем. Он еще хуже. – Я переворачиваюсь на живот и вдавливаю лицо в подушку. – Если он решил поиздеваться таким образом, я спалю до основания его гребаный бар! – ору в кучу перьев, чтобы не побеспокоить соседей, но быстро успокаиваюсь и снова ложусь на спину. – Может, Эзра хотел помочь?

«Нет, маленькая принцесса Серена, он, как и все, просто пожалел тебя. Или захотел трахнуть», – голос Бриана перекрывает мой внутренний и заставляет вскочить.

– Пошел к черту. Слышишь?!

Я выметаюсь из кровати и бегу на кухню за стаканом воды.

«Беги. Беги, принцесса Серена. Далеко не убежишь».

– Иди к черту! Вали на хрен из моей головы, гребаный придурок! – кричу, едва не выпуская из дрожащих рук стакан. – Я убегу. Ты никогда больше не найдешь меня, долбаный сукин сын!

Стакан выскальзывает и падает на пол, а я отскакиваю на фут и хватаюсь за сердце, которое вот-вот прорвет грудную клетку.

– Иди к черту, Бриан. Ты больше не имеешь надо мной власти. Ты больше не контролируешь каждый мой шаг. Ты – никто, – задыхаюсь, но выплевываю каждое слово, стягивая в кулак футболку на груди.

Выпиваю таблетку, которая должна успокоить нервы, и забираюсь на диван. Не знаю, сколько времени всматриваюсь в одну точку, но таблетка действует, и я отключаюсь, даже не накрывшись пледом.

Будит меня одновременно холод, просочившийся через все щели в этом дряхлом доме, и настырный стук в дверь. А значит, уже точно утро, и я смогла поспать хотя бы несколько часов.

– Да иду я! – кричу, параллельно укутываясь в плед, и зеваю по пути к двери. – Кто, мать твою, приперся в такую рань?!

– Уже полдень, Серена, – даже голос друга, даже его оповещение о времени нисколько не поднимают настроение, и я все с таким же угрюмым лицом открываю дверь.

– Привет, Юджин. – Снова зеваю и прикрываю рот рукой. – И… Какого хрена?! – Я хмурю брови, но он не обращает внимания и проскальзывает мимо меня в квартиру.

– Так всю жизнь проспишь, – усмехается этот вечно лучезарный парень.

– Так говорила моя бабка.

– Ты не знала свою бабку. Не надо заливать.

– Юджин, что тебе надо, а? Зачем приперся? – Волокусь за ним на кухню, где он начинает активно рыскать по ящикам, чтобы приготовить кофе.

– Ты не отвечала на звонки.

– Была занята.

– Самобичеванием?

– Ты знаешь такие слова?

Оба усмехаемся, и я решаю занять место на ближайшем стуле.

– Как там Астрид? Надеюсь, ее разорвало от злости после того, как я кинула ей в морду галстук? Ну или хотя бы, когда я бросила на пол жакет? Она ведь всегда так восхваляла форму официантов.

– Поддала ты огня, детка. В пятницу мы носились как сумасшедшие. И Астрид вместе с нами. Вот это было зрелище! Она даже сменила свои шпильки на ровную подошву.

– Гонишь?!

– Слово бойскаута, – Юджин поворачивается ко мне лицом и кладет руку на сердце.

– Ты не был бойскаутом. – Я прищуриваюсь и сжимаю губы.

– Но все равно не лгу. – Он снова отворачивается и продолжает свои махинации с кофе. – Этот день мы занесли в историю ресторана. Все говорят о тебе, детка.

– А толку? – Я сначала усмехаюсь, а потом меня накрывает волна грусти. – Потеряла основной источник дохода. Да и из детского центра поперли, – я уныло вздыхаю. – Здравствуйте, я Серена, и я официально безработная, нищая двадцатидвухлетняя белая девушка в итальянском районе Бостона.

– Здравствуй, Серена, – лыбится друг и тут же добавляет: – Никакая ты не белая. В тебе течет горячая итальянская и бразильская кровь! Так что не начинай.

– И это все, что ты выделил из контекста? Такой себе из тебя друг.

– Не парься. Я помогу. Постараюсь выбить тебе подработку на кейтеринге. Идет? Тогда не перестанешь меня любить?

– Я подумаю.

– А еще я приготовил кофе.

Я принимаю из его рук горячую чашку и прижимаю колени к груди так, что они оказываются под самым подбородком.

– Я подумаю, – стараюсь не улыбаться, но его ослепительная улыбка крошит маску моей натянутой серьезности. – Ладно, отвлеки меня от рутины. Как там Джо?

– Мы с ней расстались. – Юджин усаживается напротив, едва не цепляя головой светильник на потолке.

– Черт! – Он трет лоб. – Почему они так низко висят?

– Потому что ты за восемьдесят дюймов ростом. Мог бы играть в баскетбол, а не бегать между столиками в ресторане.

– Там и так слишком много черных, детка, – широкая улыбка оголяет белоснежные зубы. – Еще один был бы явно лишним.

– Юджи, милый, ты бы затмил всех. И я бы ходила на каждый твой матч.

– В следующей жизни, детка, в следующей жизни.

– Так… Что там с Джо? – Я отпиваю кофе и сбрасываю с плеч теплый плед.

Спрашиваю, а сама знаю ответ. Он всегда один и тот же. Юджин красивый, очаровательный, у него забавная прическа с мелкими кудряшками и отпадная улыбка, которая любую сразит наповал, он сильный и смешно шутит. Чего еще не хватает девушке? Верно – он слишком хороший. Слишком. Слишком добрый. Слишком везде. И слишком много. Но его не переделать. Каждый раз он любит и любит, как в последний раз.

– Все как обычно… – Отчетливо видно, как стул становится слишком мал для Юджина. И нет, не из-за его габаритов – он съежился в шар от больной темы. Он просто не находит себе места.

– «Дело не в тебе, а во мне»?

– И дальше, – Юджи прочищает горло и продолжает писклявым голосом, пародируя женскую манеру речи: – «Ты очень хороший, но сейчас мне не нужны серьезные отношения. Я занята карьерой. Прости».

– «Но ты обязательно встретишь ту самую, – я продолжаю за него имитировать интонацию Джо. – К сожалению, это не я. Еще раз прости».

– Ты что, слышала наш разговор?! – Юджин вскидывает брови.

– Мне и не нужно было. Ее речь еще более предсказуема, чем я могла себе представить. Если бы со мной кто-то попытался порвать, начав с фразы «дело не в тебе», этот мистер Оригинальность закончил бы, с чего начал, потому что говорить дальше без зубов сложновато.

– Иногда жалею, что я не девушка и не могу просто так раскидываться пощечинами. Поэтому пришлось выслушать весь этот бред от Джо.

– Сочувствую, Юджи. Ты правда хороший парень, но просто иногда очень назойливый.

– Не понял, это ты так меня сейчас взбодрить пытаешься? – Друг наигранно надувает пухлые губы и складывает руки на груди.

– Я говорю правду. Сколько раз тебя бросали?

– Все. – Он корчит недовольную гримасу и отпивает кофе.

– А сколько раз ты был влюблен?

– Все… – Юджин не смотрит на меня, а только интенсивнее присасывается к кружке.

– И какой вывод мы можем из этого сделать?

– Что я еще не встретил ту самую. – Он ударяет дном чашки по столу и улыбается во все тридцать два белоснежных зуба.

– Безнадежный романтик. И как только ты выживаешь в этом мире?

– Я хотя бы знаю, для чего выживаю.

– Ауч… – Я театрально хватаюсь за сердце, но не театрально начинает ныть душа. – Больно, – закатываю глаза и продолжаю играть, в отличие от сердца, которое прочувствовало укол, всколыхнулось и до сих пор не может угомониться.

– Я говорю правду.

– Один-один.

– Короче, я попробую на днях договориться с ребятами взять тебя с нами на обслуживание ближайшего банкета.

– Вот черт! – Я вскакиваю, задевая кружку, и та трясется, едва не опрокидываясь на стол. – Я же опаздываю! Наверное…

– Так опаздываешь или не опаздываешь? – Юджин продолжает так же сидеть за столом, спокойно попивая кофе.

– Наверное, опаздываю. Бар уже открылся. И, наверное, мне нужно быть там.

– Какой бар? Ты начала пить с утра?

– Сам сказал, что уже полдень, – я усмехаюсь.

– Это не меняет вопроса. – Друг прищуривается и с опаской смотрит на меня.

– Я, кажется, нашла новую работу.

– Кажется, значит? – Его глаза превращаются в щелки.

– Юджи, хватит! Что за допрос? Я ведь должна как-то выживать, – кричу, уже убегая в спальню к шкафу. Юджин плетется за мной, не выпуская из рук кружку.

– Что за бар? – Он отхлебывает кофе и виснет на дверном косяке.

– Вышел отсюда или отвернулся. Быстро, – командую я, на что Юджин цокает языком, но разворачивается на сто восемьдесят градусов. – Бар… Блин… Я даже не помню его названия. Да неважно. – Натягиваю черные джинсы. – Там милая барменша, а хозяин редкостный мудак. – Всовываюсь в пуловер и поправляю волосы. – Но… У меня нет выбора. Обещали хорошие деньги. А это сейчас главное.

– Я еду с тобой, – заявляет друг, плетясь за мной хвостиком, когда я уже всовываю ноги в ботинки на толстой подошве.

– Нет.

Альпака падает на плечи, и я проверяю в карманах наличие телефона и пустого кошелька, но помимо них нащупываю ключи от машины, которая до сих пор отстаивается на парковке ресторана, а не возле моего дома. А это значит, что мне обеспечена очередная поездка эконом-классом, в битком забитом автобусе, если я на него успею, конечно.

– Да. И это не обсуждается. Я должен знать, куда тебя отпускаю, – настырный Юджин сейчас только подливает масла в огонь.

– Ч-ч-черт… – Раздосадованно опускаю руки и пытаюсь переключить внимание на прилипалу-друга. – Юджин, послушай, – выдыхаю, чтобы не сорваться на нем из-за своей бестолковой головы. – Это мой первый день. И я даже не знаю, реальна ли эта вакансия. Поэтому, будь добр, не раздражай меня еще больше и иди домой. Как только все образуется, приглашу тебя опрокинуть виски за свой успех. Идет?

– Ладно… – недоверчиво отвечает друг, но у него нет выбора. Я бы ни за что не взяла его с собой. Разве мне нужно, чтобы он увидел, как трясется каждая часть моего тела при входе в этот злосчастный бар? Разве мне нужно, чтобы моего лучшего друга обкатал с двух боков в сарказме мистер Сущее Зло? Нет, придержу это на крайний случай.