У порога привычно встречает голодный ор кота. Ему пять лет, и это не совпадение. Его подарил Савелий, когда в отчаянии я заполняла пустоту внутри себя всем подряд.

Милый котенок по кличке Няша быстро вырос в огромную ленивую задницу, на которую уходит едва ли не треть моей зарплаты.

– Погоди, – бормочу тихо, скидывая туфли и плащ.

Иду на кухню, чтобы наполнить его миску сразу двойной порцией корма, а потом прошу колонку включить музыку. Тишина мне сейчас противопоказана.

Пританцовывая и подпевая, раздеваюсь до белья. Плавно покачивая бедрами, медленно поворачиваюсь вокруг своей оси. Улыбаюсь отражению в зеркале. Стянув резинку, распускаю хвост и встряхиваю волосами. Они рассыпаются по плечам, окутывая их прохладным шелком, и пускают по телу волну мурашек.

Такая мелочь, как встреча с бывшим мужем, не выбьет меня с орбиты, по которой вращается моя жизнь.

Я не смогла найти ему замену, но научилась не зацикливаться на этом. Новые отношения не панацея от старой любви. В этом я тоже успела убедиться. И это не значит, что я его не отпустила.

Это, черт возьми, вообще ничего не значит!

Тупая боль, засевшая в груди – тоже. Это ноют зарубцевавшиеся раны. Фантомные ощущения, отголоски пережитого. Так бывает, когда внезапно встречаешься с прошлым лицом к лицу.

Глава 3

Ксения

С Давидом мы познакомились, когда мне было девятнадцать лет. Я проходила учебную практику практику в транспортной компании, а Росс уже тогда возглавлял в ней отдел логистики. Мне было странно, потому что по моему мнению он был слишком молод для такой важной должности. И тогда я сразу решила, что он чей-то сынок.

В стенах офиса мы почти не контактировали, но этот парень все время держал мое внимание. Я не могла понять, раздражение это или нет.

Мне не нравилось, как он ведет себя – слишком холодно и сдержанно. Слишком высокомерно по отношению к рядовым сотрудникам.

Мне не нравилось, как он выглядит. Всегда в деловых костюмах и белых рубашках, хотя дресс-код этого и требовал. Мне казалось, таким образом он хочет выделиться или опасается слиться с толпой.

Но вместе с тем я не могла не смотреть на него. Не слушать его негромкий голос и не ловить редкие эмоции на его строгом лице. Это была зависимость с самого начала.

Уже тогда мне стоило держаться от него подальше.

Мы встретились спустя месяц, уже после того, как моя практика была закончена, в ночном клубе. Я, мои друзья и однокурсники отмечали завершение сессии, а он с другом сидел у барной стойки.

Даже тогда он был в белой рубашке, хоть и с закатанными до локтя рукавами. Пил воду и смотрел, как мы с девчонками зажигаем танцпол.

А я старалась! Господи, я так старалась!.. Как мне хотелось тогда, чтобы он не замечал других, чтобы видел только меня!

Это было ненормально. Давид раздражал и будоражил меня одинаково сильно.

Он подошел ко мне сам – в момент, когда мы с подружками толкались у входа в ожидании такси. Обхватил мою ладонь и сказал, что довезет меня до дома.

Я даже не была уверена, что он знает мое имя, когда садилась в его темно-серый седан. И я понятия не имела, увезет ли он меня домой на самом деле.

– Ты девственница? – спросил он, своим вопросом повергнув меня в  шок.

Я до сих пор краснею, вспоминая его.

– Да, – шепнула тихо, решив, что он высадит меня за следующим поворотом.

Но не высадил.

Мы больше не разговаривали, но целовались так, что мой мир перевернулся с ног на голову в тот вечер. Я задыхалась и тянулась к нему еще и еще.

А потом он просто уехал. Не оставив мне обещания вернуться, и не взяв номер моего телефона.

Я потеряла покой. Думала о нем днем и ночью. Надолго проваливалась в воспоминания того вечера и не находила себе места до тех пор, пока однажды не увидела его машину во дворе моего дома снова.

Этот раз превзошел предыдущий. Он трогал меня. Целовал шею, доводя до экстаза своим языком. Я тряслась и стонала в его руках. И уже, черт возьми, была готова на все, что он предложит. Я окончательно сошла с ума.

– Мне нужны твои контакты, – сообщил Давид, когда, упав на спинку сидения, я пыталась восстановить дыхание.

– Зачем?

– Пока не знаю, – ответил он не сразу.

А я знала! Я зацепила его, и это делало меня невероятно счастливой! Потому что я тоже влюбилась!.. Ничего о нем не зная, влюбилась как кошка!

На следующий раз Росс повел меня в ресторан. Я была там впервые, и сейчас не вспомню, как он назывался. Не вспомню, что мы ели и пили – мое внимание было приковано только к нему. Мы начали разговаривать.

Я болтала без умолку, рассказывая ему обо все на свете, а Давид слушал, не перебивая, и изредка задавал уточняющие вопросы. О себе рассказывал скупо и односложно.

А затем в машине, когда я снова сгорала от поцелуев и откровенных прикосновений, он признался, что в отношениях.

Стоит ли говорить, как в тот момент мне было плевать на его девушку. Я не верила в такие отношения и всем своим существом чувствовала, что он весь мой.

К слову, он расстался с ней уже через неделю, за два дня до того, как случился наш первый раз. После этого мы больше не расставались. Склеились, прикипели друг к другу так, что даже сутки, проведенные врозь, казались адом.

Потом, гораздо позже, мне объяснили, что это плохо. Неправильно так сильно зависеть от другого человека. Неправильно ставить его интересы выше своих. Опасно думать о нем больше, чем о себе.

Мои родители были насторожены, но кто их слушал? Друзья и знакомые перестали существовать для меня. В моей жизни не осталось места ни для кого, кроме Давида. Он был моим всем – солнцем, воздухом и водой.

Мы поженились всего через три месяца после нашего первого поцелуя. Расписались в районном загсе без свидетелей и торжества, и для меня до сих пор загадка, как такой человек, как Росс, решился на это.

Мои родители приняли его сразу. Еще бы – серьезный молодой человек из приличной семьи с собственной квартирой, машиной и прекрасной должностью.

С матерью Давида дело обстояло несколько сложнее. Она не сразу смиралась с его расставанием с Викторией и скоропостижной женитьбой сына. Однако отношение ко мне свекрови стало вызовом – я была одержима идеей проникнуть во все сферы его жизни. Мои звонки, подарки и внимание постепенно растопили сердце Светланы Николаевны. Мы подружились и до сих пор, даже спустя пять лет, поздравляем друг друга с праздниками.

Первые ссоры начались, когда Давиду предложили новую должность в другой компании. Она предполагала ненормированный рабочий день и частые командировки.

Я сходила с ума, когда он был вне зоны действия сети и подолгу не отвечал на мои сообщения. Накручивала, ревновала и едва не выла на Луну.

Сейчас я понимаю, как давила на него и душила своей любовью. Не оставляла ни миллиметра личного пространства. Ни единой возможности для маневра.

Я сама разрушила доверие между нами.

А Давид…

Однажды он просто устал. Не вернулся домой один раз, потом второй. Я закатывала скандалы, а он становился все холоднее. Пока однажды не заявил, что хочет развода.

Я ненавижу вспоминать тот вечер. Боль и стыд разрывают сердце на куски.

Я стояла на коленях, умоляя не делать этого. Я несла бред, угрожала и оскорбляла, чем, кажется, окончательно убила в нем все чувства ко мне. И тогда он признался, что изменил. С Викторией.

Мне потребовалась помощь медиков, чтобы принять эту новость, но даже после этого я еще пыталась бороться. Зачем-то звонила, писала ему, той девушке и его матери. Ждала его у офиса и у подъезда дома. Окончательно сдалась, когда получила уведомление из загса.

Развод почти не помню – я не спала перед ним несколько суток. Плотный туман и серые тени в нем. Рубленные фразы, как выстрелы в воспаленный мозг.

Наш брак продлился всего шесть месяцев.

– Ты еще будешь счастлива, Ксения, – отпечатались в памяти его слова.

Это было последнее, что он сказал мне.

Кажется, я засмеялась тогда.

Глава 4

Ксения

Я долго не могла сомкнуть глаз и уснула только под утро, но несмотря на это, приехала на работу вовремя.

– Привет, – хмуро буркает Никита из финансового отдела, равняясь со мной на подходе к зданию, четыре этажа которого занимает наша компания.

Он выглядит невыспавшимся и немного помятым. Волосы на затылке стоят торчком. Это нормальные для него состояние и вид. Все давно привыкли.

– Доброе утро.

– Говорят, с сегодняшнего дня нас будут штрафовать за опоздания. Слышала что-нибудь об этом?

– Нет.

Если это решение лично Росса, то никто на него повлиять не сможет. Он любит порядок во всем.

– Думаю, пора сваливать…

– Куда? – спрашиваю с усмешкой, – Туда, где будут разрешать опаздывать?

– Да, ну тебя!.. – отмахивается Никита, шагая к стеклянным вращающимся дверям.

А я поворачиваю к кофейне и покупаю себе стакан эспрессо. То, что нужно, чтобы вернуть себя в рабочее состояние, потому что дел у меня сегодня как никогда много. Продлить договоры с «Минье Труа», нудеть Савве, чтобы он установил на мой ноут программное обеспечение и забросать все фирмы нашего города своими резюме. Я тоже не собираюсь здесь задерживаться.

– Ты рано сегодня, – замечает Александра, входя в кабинет.

– У меня не было необходимости тратить время на свой внешний вид, – отвечаю с улыбкой.

На ней узкая белая блузка и еще более узкая юбка до колен. Макияж ярче обычного, распущенные, отполированные маслом до блеска, волосы. Я не собираюсь ломать голову, по какому поводу она сегодня так нарядилась, потому что мне давно не интересно, какое впечатление Росс производит на других женщин.

– Посмотри, пожалуйста, договор на ламинат, – прошу Сашу, когда она усаживается в кресло и достает из сумки косметичку, – Я его тебе на стол положила.

– Что с ним?

– Они не хотят его продлевать.

Распахнув глаза и чуть приподняв брови, она внимательно осматривает свое лицо и собирает губы в бантик.

Александра довольно симпатичная, но вряд ли Росс обратит на нее внимание. Не его уровень и не его вкус, и это не значит, что я девушка более высокого, чем моя начальница, уровня и абсолютно в его вкусе. Нет. Я была его временным помешательством. Он избавился от меня, как только пришел в себя.

И потом, Давид не станет смешивать работу и личное, и, выбирая между ними, всегда предпочтет первое.

Захлопнув зеркальце и бросив его в косметичку, Саша берет договор с заканчивающимся сроком действия в руки.

– Продажи ламината продолжают падать, – поясняю я, – Они собираются вернуть нереализованное.

– Суки… – выругивается грубовато, – Нашли дешевле?

– Мне кажется, это «Паритет трейд». У них новая линейка.

– А я давно говорю, что нам нужно менять поставщиков! – садится на любомого конька, – Но кто меня слушает?.. Так и будем торговать бумажными обоями и лепниной и пенопласта!

Массируя кончиком шариковой ручки точку на лбу между бровей, я жду, когда ее запал иссякнет.

Ассортимент, поставляемый наше компанией, и правда давно морально устарел. Мы уже три года не заключаем новых договоров на поставки, в то время, как фирмы, работающие с итальянскими и французскими производителями, появляются каждый день.

– Возможно, они согласятся на скидку… – проговаривает она наконец.

– Согласуй с руководством, – предлагаю я.

– Согласую, – бросив взгляд на часы, поднимает его к моему лицу, – Схожу к нему часов в десять. Как думаешь, примет?

– Не знаю.

– Вчера Давид Олегович сказал, что открыт для любых предложений и инициатив. У меня есть, что сказать ему.

– Сходи, – отвечаю глухо.

Я начинаю раздражаться. Росс для меня давно другая вселенная. Когда в теории ты знаешь, что она где-то существует, но при этом уверен, что никогда с ней не пересечешься. Тебя не волнует, какие процессы в ней происходят, и есть ли вообще в ней жизнь.