– Угрожаешь мне? О, храбрая мышка! – Она похлопала в ладоши, словно восхищённый ребёнок. – Это делает игру ещё интереснее!

Потом наклонила голову, изучая меня.

– Но мы обе знаем правду, дитя. Ты не выйдешь. Я не уйду. – Пауза. – Тупик.

Она права.

Если выйду – она меня схватит. Её руки длинные, когти острые. Я не успею даже взмахнуть ножом.

Если останусь – рано или поздно вода кончится или я засну.

Думай. Элиза, думай!

Взгляд метнулся по содержимому рюкзака.

Вода – почти нет святой, есть обычная.

Соль – пачка.

Железные гвозди – горсть.

Нож.

Фонарик.

Соль.

Воспоминание из книги вспыхнуло в голове:

"Соль отпугивает фейри и разрушает их чары. Причиняет им боль, как огонь человеку."

Но она сидит прямо у входа. Как мне её рассыпать?

Не рассыпать. Бросить. В лицо.

Это безумие. Она слишком быстрая. Может увернуться.

Но другого шанса нет.

Я медленно, стараясь не шуметь, достала пачку соли из рюкзака. Разорвала упаковку одной рукой, продолжая сжимать нож в другой.

– Что ты там делаешь, мышка? – Фейри попыталась заглянуть глубже в расселину, но боялась приближаться после святой воды.

– Молюсь, – огрызнулась я.

– Молитвы не помогут, дитя. – Она покачала головой. – Твои боги не слышат в этом мире.

Я зачерпнула полную пригоршню соли.

Одна попытка. Нужно попасть в лицо. В глаза.

Сердце колотилось так громко, что казалось, она его слышит.

– Знаешь, что я сделаю в первую очередь? – продолжала фейри мечтательно. – Выпью твою кровь. Пока она ещё тёплая, пока сердце ещё бьётся.

Она облизнула губы.

– Человеческая кровь – такая сладкая. Особенно молодая. Особенно полная страха.

Сейчас.

Я рванулась вперёд, к самому входу, и швырнула соль прямо ей в лицо изо всех сил.

Прямое попадание.

Соль попала в глаза, в нос, в приоткрытый рот.

Эффект превзошёл все ожидания.

Фейри взвизгнула – звук был таким громким и пронзительным, что я зажала уши.

Она упала на спину, царапая лицо когтями, катаясь по земле. Там, где соль касалась кожи, та шипела, пузырилась, дымилась.

Золотые глаза погасли, залитые слезами – серебристыми, светящимися слезами.

– МОИ ГЛАЗА! – выла она. – ТЫ СОЖГЛА МОИ ГЛАЗА!

Я не раздумывала.

Выскочила из расселины, перепрыгнула через корчащуюся фигуру и побежала.

Побежала, не оглядываясь, не думая, просто бежала изо всех сил.

За спиной раздался новый вой – полный боли, ярости и обещания мести.

– Я НАЙДУ ТЕБЯ! – кричала она. – НАЙДУ ПО ЗАПАХУ! И ТОГДА СМЕРТЬ ПОКАЖЕТСЯ ТЕБЕ МИЛОСТЬЮ!

Но голос становился всё дальше.

Я мчалась между деревьев, прыгала через корни, уклонялась от веток. Рюкзак бил по спине, лёгкие горели, мышцы кричали от боли.

Но я не останавливалась.

Я бежала, пока не закружилась голова от нехватки кислорода.

Пока ноги не подкосились, и я не рухнула на колени, хватая ртом воздух.

Огляделась.

Лес вокруг казался таким же, как везде. Высокие деревья, мох на земле, утренний свет, пробивающийся сквозь кроны.

Но воя Белой Леди больше не было слышно.

Оторвалась. Пока что.

Я прислонилась спиной к стволу дерева, тяжело дыша, пытаясь сориентироваться.

Куда я бежала? В какую сторону?

Оглянулась – все деревья выглядели одинаково. Никаких ориентиров.

Я потерялась.

Паника начала подниматься, но я задавила её.

Спокойно. Нужно успокоиться и подумать.

На руках кровоточили царапины – я содрала кожу о камни, выбираясь из расселины. Кровь стекала по пальцам, капала на землю.

Запах.

Её слова эхом отозвались в голове: "Я найду тебя по запаху!"

Нужно было остановить кровь. Смыть запах.

Вода. Мне нужна вода.

Я прислушалась – вдали, едва различимо, слышался шум. Журчание.

Ручей? Река?

Я поднялась на дрожащих ногах и двинулась на звук воды.

Шла медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Но лес был тихим. Слишком тихим.

Шум воды становился громче.

Я вышла к небольшому ручью – узкому, но быстрому. Вода бежала между камней, чистая, прозрачная.

Проточная вода.

Я опустилась на колени у берега, сунула руки в ледяной поток. Вода обожгла царапины, но я терпела, смывая кровь, грязь, пот.

Умыла лицо. Промокла шею, где всё ещё ощущались следы инея от его прикосновений во сне.

Холодная вода отрезвляла.

Что дальше?

Лис сказал идти на юг. К красной луне. К Пограничным Землям.

Но можно ли ему верить?

"Мы всегда лжём. Даже когда говорим правду."

Его собственные слова.

Я посмотрела на небо, пытаясь сориентироваться. Солнце было… где-то там. Но оно двигалось не так, как в обычном мире. Направления были искажены.

Я не знаю, куда идти.

Отчаяние начало подкрадываться, но тут я увидела свет.

Впереди, между деревьев – тёплое золотистое свечение. Не холодный свет луны или бледного солнца. Тёплое, живое сияние.

Огонь.

Костёр?

Это могла быть ловушка. Ещё один фейри, заманивающий жертву.

Но другого выхода не было.

Я осторожно двинулась на свет, сжимая нож в одной руке.

Между деревьев показалась небольшая поляна. В центре горел костёр – настоящий, с треском и запахом дыма.

А рядом с костром сидел человек.

Старик.

Морщинистое лицо, длинная седая борода, простая дорожная одежда.

Он поднял голову, услышав мои шаги, и улыбнулся.

– Здравствуй, дитя. – Голос был хриплым, но добрым. – Что-то гонит тебя по лесу с утра пораньше?

Я замерла на краю поляны, не решаясь приблизиться.

– Кто ты?

– Странник, – он пожал плечами. – Как и ты, похоже.

Он кивнул на место у костра:

– Присядь. Погрейся. Выглядишь так, словно всю ночь не спала.

Ловушка?

Я изучала его внимательно.

Уши – обычные, круглые, человеческие.

Глаза – карие, с нормальными зрачками, усталые.

Руки – морщинистые, покрытые старческими пятнами. Человеческие руки.

– Ты… человек? – прошептала я.

Он печально усмехнулся:

– Был когда-то. Очень давно.

Он показал на костёр:

– Огонь защищает от многих тварей здешних. Присядь. Обещаю не кусаться.

Я медленно, не выпуская ножа из рук, подошла и опустилась на землю напротив него, так чтобы костёр был между нами.

Тепло огня было благословением. Я протянула руки к пламени, чувствуя, как замёрзшие пальцы начинают отогреваться.

Старик молчал, просто сидел, глядя в огонь.

Наконец я не выдержала:

– Что ты здесь делаешь?

– Живу, – просто ответил он. – Уже очень долго.

– Ты застрял здесь?

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела древнюю печаль.

– Можно и так сказать.

Мы сидели в тишине несколько минут. Только треск костра нарушал покой.

Я достала из рюкзака бутылку воды, сделала несколько глотков. Потом вяленое мясо – откусила кусочек, заставила себя прожевать, хотя есть совсем не хотелось.

Старик наблюдал за мной.

– Умная девочка, – пробормотал он. – Ешь свою еду. Не их.

Я вздрогнула:

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я тоже когда-то бежал, – он ткнул палкой в угли. – Тоже прятался. Тоже отказывался от их пищи, их даров, их обещаний.

Он поднял голову, глядя мне в глаза:

– Ты играешь в игру, верно? Морфрост охотится на тебя?

Комок застрял в горле. Я кивнула.

– Сколько прошло ночей?

– Одна, – прошептала я. – Только одна.

Он присвистнул:

– И ты ещё жива. Впечатляет. Большинство не доживает до рассвета первого дня.

– Ты… ты тоже играл?

– Давным-давно, – его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел сквозь время. – Больше двухсот лет назад, если считать по-вашему. Хотя здесь время течёт странно. Может, триста. Я уже не помню.

Двести лет.

– Но ты выйграл.

– Нет, – он покачал головой. – Я проиграл.

Холод сжал сердце.

Он усмехнулся горько. – На шестой день. Почти добрался до конца, но на шестой день Леди Шипов нашла меня.

– Леди Шипов?

– Весенний Двор, – пояснил он. – Я играл не с Морфростом. С другой. Она любит игры не меньше Зимнего Принца, только её испытания… другие. Более коварные.

Он замолчал, потерянный в воспоминаниях.

– Что случилось на шестой день?

– Она поймала меня. – Его руки сжались в кулаки, костяшки побелели. – Я был в шаге от победы. В одном шаге. Но она… она слишком хорошо знала мои слабости.

Он посмотрел на меня, и в глазах плеснула боль – древняя, выжженная временем, но всё ещё живая.

– Использовала лицо моей мёртвой жены. Голос. Запах её духов. Всё. – Голос дрогнул. – И я… на мгновение поверил. Замешкался.

– И что потом? – прошептала я.

Он отвёл взгляд, глядя в огонь.

– Она схватила меня. – Коротко. Жёстко. – Игра закончилась. Я проиграл.

Молчание. Тяжёлое, давящее.

Я не решалась спросить дальше – что-то в его лице говорило, что эту рану лучше не трогать.

Старик вздохнул, потёр лицо руками.

– И вот я здесь. Двести лет. Может, больше. – Он показал вокруг. – Застрял в этом мире навсегда.

Навсегда.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как камень.

Он поднял голову, встряхнулся, словно сбрасывая воспоминания.

– Но хватит обо мне. – Голос стал тверже. – Скажи, ты знаешь, куда бежать?

Я кивнула, вспоминая слова Лиса.

– Лис сказал… в Пограничные Земли. Туда, где красная луна.

Лицо старика потемнело. Он плюнул в огонь.

– Лис. – Имя прозвучало как проклятие. – Этот рыжий ублюдок.

Я вздрогнула.

– Он… он солгал?

Старик помолчал, глядя на меня внимательно. Потом медленно покачал головой.

– И да, и нет. – Он ткнул палкой в угли, разбрасывая искры. – Лис – трикстер. Он всегда говорит половину правды и половину лжи. Нужно только понять, где что.

Он поднялся, обошёл костёр и присел рядом со мной. Ближе. Так, чтобы я видела каждую морщину на его лице, каждую искру в глазах.