Третий тролль молчал. Он был больше остальных, шире. Глаза умнее. Он смотрел на меня не с тупым любопытством, а оценивающе.

Вожак.

– Человечина, – прорычал он. Голос глубокий, властный. – Молоденькая. Мяконькая.

Он облизнул губы языком – толстым, серым, покрытым какими-то бугорками.

– Сколько её? – спросил Гнар, тупо глядя вниз. – Один кусок?

– Один кусок, – подтвердил вожак. – Маленький. На двоих не хватит.

Он почесал подбородок, размазывая грязь.

– Мне будет. Я вожак. Мне лучший кусок.

Гнар и первый тролль загудели недовольно.

– Не честно, Грок! – заныл первый. – Ты последний раз тоже брал человечину!

– Я вожак. Я сильный. Мне лучшая еда. – Грок оскалился, показывая жёлтые клыки. – Хочешь спорить, Брунд?

Брунд – первый тролль – быстро замотал головой.

– Нет-нет! Не хочу! Ты сильный, Грок!

– Вот и молчи.

Грок повернулся ко мне, улыбаясь шире.

– Ты слышала, человечина? Ты моя. Я тебя съем.

Он облизнулся ещё раз, и слюна – густая, серо-зелёная – капнула с губы, упала в яму, приземлилась рядом с моей ногой.

Шипела. Дымилась.

Кислота.

Их слюна была кислотной.

Ужас сжал горло так, что я не могла дышать.

– Подожди, Грок! – Гнар показал вверх, на сеть. – Там ещё один! Рыженький!

Тролли задрали головы.

Лис висел в сети, замерший. Янтарные глаза горели яростью и страхом.

– О! – Брунд захлопал в ладоши, как ребёнок. – Фейришка! Костлявый, но сойдёт!

– Фейришки невкусные, – проворчал Гнар. – Горькие. Жилистые.

– Зато много крови, – возразил Брунд. – И кости хрустят вкусно.

Грок прищурился, глядя на Лиса.

– Рыженький… – Он почесал лоб, думая – медленно, тяжело. – Я его где-то видел.

– Видел-видел, – закивал Гнар. – Он вредитель. Лис-хитрец. Его многие не любят.

– А-а-а. – Грок кивнул довольно. – Тогда его надо убить. За награду отдадим. Кому-нибудь.

Он показал на Брунда.

– Ты лезь за рыженьким.

– А я? – спросил Гнар.

– Ты сети тащи вниз. – Грок махнул лапой. – Потом его режь. Голову отдельно. Голову я понесу на продажу.

Брунд и Гнар заковыляли к дереву, где была привязана верёвка от сети.

Грок остался у ямы, глядя на меня.

Наши взгляды встретились.

В его жёлтых глазах не было ни жалости, ни злости. Только голод. Простой, животный голод.

– Не бойся, человечина, – прорычал он, и голос был почти… ласковым? – Я быстро. Сначала голову откушу. Не будешь чувствовать.

Он оскалился, показывая все зубы.

– Потом ножки. Они самые вкусные. Хрусткие. Мяконькие.

Слёзы хлынули сами собой. Горячие, солёные.

Я не хотела умирать.

Не так. Не здесь.

Не в этой вонючей яме, сожранная троллем.

И вдруг вдалеке раздался топот.

Много копыт.

Быстрых, приближающихся.

Грок обернулся, рыча.

– Кто это?!

– Не знаю! – крикнул Брунд, тоже оборачиваясь.

Гнар испуганно заозирался.

– Охотники! Чьи-то охотники!

– Чей Двор?! – рявкнул Грок.

– Не знаю!

Топот стал громче. Деревья затряслись. Земля задрожала под копытами.

– БЕЖИМ! – заорал Грок.

– А добыча?! – Брунд показал на яму.

– БРОСАЙ! БЕЖИМ!

Тролли развернулись и ринулись прочь – тяжело, грузно, ломая ветки, проваливаясь в землю.

За секунды скрылись в лесу.

Топот копыт оглушал.

Я закрыла глаза, зажала уши руками.

Не хочу слышать. Не хочу знать.

И вдруг над ямой раздались крики.

– ТАМ! ТРОЛЛИ БЕГУТ!

– ЗА НИМИ!

Лязг металла. Свист стрел.

Рёв – троллий, полный боли и ярости.

Битва.

Началась битва прямо над моей головой.

Я слышала всё – удары мечей, рычание, крики, топот, хруст ломающихся костей.

Но не видела ничего. Только стены ямы и небо над головой.

Сверху раздался глухой удар – что-то тяжёлое упало на землю.

Потом ещё один.

Рёв, постепенно стихающий.

Тишина.

Долгая. Давящая.

Только тяжёлое дыхание. Чьё-то. Много чьих-то.

Потом голос:

– Проверьте ловушки. Тролли охотились. Может, кто-то попал.

Голос был мужским. Глубоким. Властным.

Но не его голос.

Не Морфрост.

Я медленно подняла голову, всё ещё прижимаясь к стене.

Шаги приближались к яме.

Остановились у края.

Тишина.

Потом лицо появилось над ямой.

Мужчина.

Фейри.

Но не из Зимнего Двора.

Он был… прекрасен. Но по-другому.

Не холодным совершенством Морфроста. Тёплым.

Кожа золотистая, словно поцелованная солнцем. Волосы тёмно-каштановые, с медными бликами, падали на плечи. Глаза зелёные – цвета летнего леса, яркие, живые.

Черты лица правильные, но мягче, чем у Морфроста. Губы полные. Скулы не такие острые.

Он был одет в доспех – лёгкий, из кожи и листьев, зелёный и золотой. На груди – символ: солнце, обвитое виноградной лозой.

Летний Двор.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в зелёных глазах плескалось… сочувствие?

– Боги, – прошептал он. – Человек.

Он опустился на колено у края ямы, не сводя взгляда.

– Ты ранена?

Я не могла говорить. Просто смотрела на него.

Он увидел, как я дрожу. Как слёзы текут по щекам.

Его лицо смягчилось ещё больше.

– Я не причиню тебе вреда, – сказал он мягко, поднимая руки, показывая пустые ладони. – Обещаю. Мы не враги.

Он медленно протянул руку вниз.

– Меня зовут Оберон. Я король Летнего Двора. – Голос был спокойным, убаюкивающим. – И ты в безопасности. Тролли мертвы. Они больше не причинят тебе вреда.

Пауза.

– Дай мне вытащить тебя.

Я смотрела на его руку. Сильную. Загорелую. Протянутую ко мне.

Потом на его лицо. Тёплое. Доброе.

Не холодное, как у Морфроста. Не хищное.

Другое.

Слёзы хлынули сильнее – от облегчения, от истощения, от всего сразу.

Я медленно потянулась вверх, протягивая свободную руку.

Наши пальцы соединились.

Его хватка была крепкой, тёплой.

Он потянул – легко, без усилия, как будто я ничего не весила.

Я вылетела из ямы, приземлилась на край, на колени.

Твёрдая земля. Безопасная земля.

Я рухнула вперёд, на руки, задыхаясь.

Оберон присел рядом, не касаясь, давая пространство.

– Ты в безопасности, – повторил он мягко. – Дыши. Просто дыши.

Я дышала – рвано, судорожно, сквозь слёзы и всхлипы.

Огляделась.

Вокруг стояли всадники. Пятеро. На огромных конях – благородных, с серебряными глазами и гривами, развевающимися, хотя ветра не было.

Все в доспехах Летнего Двора. Все с оружием. Мечи, луки, копья.

На земле лежали тела троллей. Три массивных тела, окровавленные, с торчащими стрелами.

Мёртвые.

Но потом вспомнила.

– Лис! – крикнула я, оборачиваясь.

Сети не было.

Она лежала на земле – пустая, разрезанная.

А Лиса нигде.

– Рыжий фейри? – спросил Оберон, следя за моим взглядом. – Сбежал, как только началась битва.

Он поморщился с презрением.

– Трикстеры всегда так. Трусливые твари.

Сердце упало.

Ушёл.

Просто взял и ушёл.

Без слова. Без прощания.

Лис ушёл. Исчез.

Почему? Испугался Летнего Двора?

Или сеть высосала все силы и он едва держался на ногах?

Но что-то внутри шептало – он не бросил меня.

Он где-то рядом. Следит. Ждёт момента.

Должен ждать.

Пожалуйста, пусть ждёт.

Оберон встал, протянул руку снова.

– Пойдём. Тебе нужна помощь. Отдых. Еда.

Я посмотрела на его руку.

Потом на его лицо.

Король. Король Летнего Двора.

Не Морфрост. Не охотник.

Спаситель.

Я взяла его руку и позволила ему поднять меня на ноги.

Ноги подкашивались. Мир плыл по краям. Адреналин выветривался, оставляя только боль, истощение и странное онемение.

Оберон не отпускал мою руку. Крепко, но не больно. Его кожа была тёплой – не горячей, не холодной. Просто… тёплой. Живой.

Так непохоже на ледяные прикосновения Морфроста.

– Как тебя зовут, храбрая девочка? – спросил он мягко, глядя мне в глаза.

Я сглотнула пересохшим горлом.

– Элли, – соврала я. – Меня зовут Элли.

Неправда. Сокращение, прозвище, но не настоящее имя.

Оберон наклонил голову, изучая моё лицо. В зелёных глазах мелькнуло что-то – понимание? Одобрение?

– Элли, – повторил он, и слово прозвучало как музыка. – Милое имя.

Он не стал настаивать. Не стал давить.

Просто кивнул и осторожно отпустил мою руку.

– Ты ранена, Элли?

Я покачала головой, хотя всё тело ныло.

– Ушиблась. Но… ничего серьёзного.

Он кивнул, оглядывая меня внимательно. Его взгляд задержался на шее.

Метки.

Узор инея, спускающийся от горла к ключицам, начинающий оплетать плечи тонкими нитями.

Лицо Оберона потемнело.

– Метка Морфроста, – произнёс он тихо, и в голосе прозвучал гнев. Настоящий, неподдельный. – Ты его добыча. Охота.

Он посмотрел на меня снова, и в глазах плескалось сочувствие.

– Сколько ночей?

– Две, – прошептала я.

Один из всадников – женщина с длинными золотыми волосами, заплетёнными в сложную косу – подъехала ближе на своём коне. Её глаза расширились.

– Две ночи? – переспросила она с искренним изумлением. – И ты всё ещё жива? Всё ещё на ногах?

Остальные всадники переглянулись, зашептались между собой.

– Большинство не доживает до конца первого дня, – добавил мужчина с тёмными волосами и шрамом, пересекающим всю щеку.

– А те, кто доживает… – начала женщина, но осеклась, словно не хотела продолжать.

– Уже сломлены, – закончил за неё другой всадник, молодой, с острыми чертами лица. – Молят о смерти. Или становятся безумными.