Остаться – нельзя. Остаться – подвести всех, снова поставить под угрозу семью, их репутацию и помешать всем делам, не говоря уж о том, чтобы снова стать опасной для чьей-то жизни.

А я не хочу быть врагом для тех, кого больше всего люблю. Так что решено.

В коридоре я поймала Мари, с подсвечником в руках спешащую на третий этаж.

– Госпожа, – склонилась служанка, глядя на меня украдкой.

– Ты готова? – строго спросила я, точно таким же тоном, каким спрашивал меня отец.

Поймала себя на этом и улыбнулась, чувствуя, как щиплет глаза.

– Конечно… Но, может…

– Это моя последняя попытка. Клянусь. Всё пройдёт хорошо.

Я ушла из дома так тихо, что не скрипнула ни одна доска.

Каждый из семьи пожелал мне спокойной ночи, один за другим заглядывали в комнату – словно я снова та самая маленькая Кейсара, полная эмоций и страхов, которая не может уснуть без маминого голоса и папиных объятий.

Даже Тавиан заглянул, отвесил лёгкий щелчок, что-то снова глупо пошутил и посоветовал утром не спать слишком долго – дарханы не ждут. Он, возможно, единственный, кто почувствовал подвох. Или просто не хотел прощаться.

Когда весь дом затих, я на цыпочках прошла по комнате, проверяя, не скрипит ли пол. Забрала сумку – лёгкую, собранную заранее – и стала действовать по плану.

Оделась просто, почти по-деревенски: скромное льняное платье, сшитое бабушкой по моим меркам, – высокий ворот с тонким кружевом, мягкая юбка, не стесняющая движений. Накидку спрятала в сумку, заколола основную массу волос в небрежный пучок на макушке, нацепила небольшую шляпку с козырьком от солнца.

Я уезжаю не как наследница или невеста с богатым приданым, лишь как та, кто хочет исчезнуть на время. Проведу несколько лет в тишине и с учителем, которому я могу доверять. Подальше от политики, Иввара и армии – пусть для многих это была бы великая честь!

Скрепя сердце я уходила из любимого дома, ступая в благоухающую цветами ночную темноту, к стрёкоту сверчков под звёздами. Мне восемнадцать, и я уже не могу надеяться на других. Пора самой определять свою судьбу.

Добравшись до внешней границы сада, я всё-таки обернулась. Наверху, в открытом окне, лениво колыхалась занавеска – там, где уже наверняка посапывал братец. То-то будет у него удивление, когда утром поднимется на уши весь дом. Казалось, Тавиан всё же поверил, что я послушаюсь наставлений и отправлюсь к дарханам в монастырь – они ведь прижали меня к стене.

Хотя он и прошёл обучение, и добился уважения, и отслужил в армии, и уже почти стал отцовской правой рукой… всё равно, где-то внутри наверняка жгло – что особая сила досталась мне. Нестабильной, капризной, взбалмошной – по их мнению.

Будь моя воля – я бы с радостью поменялась. Отдала бы ему этот огонь, эту ответственность. Пусть бы он носил на теле мои шрамы, пусть бы он уходил этой ночью, а не я.

Но, клянусь Ао и Теа, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы магия стала мне послушна – и чтобы я заняла равное место с отцом и братом, среди тех, кому благоволят боги.

Я вышла из тени эвкалиптов – и экипаж оказался там, где и должен был быть: в укромном месте за рощей, с приоткрытой крышей. Днём она спасала от палящего солнца, ночью впускала звёзды и ветер в лицо.

Кучер сидел молча, ждал. Я быстро забралась внутрь, поправила шляпу, низко опустив поля.

– Трогай, – сказала я.

Ночью экипаж скользил словно тень по знакомым дорожкам, унося всё дальше от дома. Но успех моего «побега» зависел от того, удалось ли намекнуть родителям на ложную цель. Я постоянно оглядывалась, но вокруг никого не было, ни впереди, ни позади.

Прощайте, любимые плантации, прощай, дом, так уютно мерцающий крохотными огнями в ночи, прощайте, эвкалиптовые рощи и холмы, прощай, бурный океан, голубой в полдень и загадочно-тёмный после заката солнца.

Только с Великими Духами острова я прощаться не собиралась, как и с нашей старой верой, как и с традициями, уходящими в глубь веков – туда, в самую первоначальную нашу суть, о которой пели наши ведуньи и рассказывали легенды.

Я упрямо поджала губы.

Спустя полчаса впереди показался дом Арона – бывшего учителя Тавиана, по совместительству ставшего и моим наставником. Мага с разрешением дарханов и человека, которого я однажды – слишком сильно – полюбила.

Достаточно взрослый, опытный, он пытался научить меня контролю, но я срывалась раз за разом. Он работал с живой энергией, а во мне жил огонь – и когда он вырывался, я могла испепелить всё.

Даже Тавиан в тот день, устав наблюдать за нашими бесполезными попытками и давать под руку свои, несомненно бесценные, советы, давно ушёл, и мы с Ароном остались наедине в самом большом бальном зале нашего поместья.

Об этом уже ходили слухи, и отец грозился запретить уроки, последним требованием стало присутствие моего брата и других наблюдателей.

– Я не могу… – прошептала я, сдаваясь чувствам. – Это будто сильнее меня.

– А я не могу тебе помочь, – ответил он.

Но, глядя в мои глаза, поднёс пальцы к подбородку и вдруг… поцеловал. Мягко, будто прощаясь. Будто извиняясь за своё бессилие.

Поцелуй вместо обучения, поцелуй, чтобы отвлечь меня от идеи владения стихийной магией, которой я одержима.

Я задержала дыхание, застыла, не шевелясь, но от этого мягкого прикосновения внутри вспыхнула такая буря, что захотелось кричать. Я не успела. Не успела взять себя в руки, не успела что-то выдохнуть, первый, столь желанный прежде, поцелуй превратил меня не в трепетную, дрожащую от чувств влюблённую девушку, а в раскалённую фурию.

Разом полыхнул огонь во всех светильниках. Я закричала, чувствуя, что теряю контроль. Огонь, растущий изнутри, пронёсся обжигающей волной и смёл всё, что подчинялось его власти: ткани, обшивку стен, огромные гардины на окнах…

Меня вытащил отец – без сознания. Арон едва не погиб, и, конечно, вокруг поползли самые некрасивые версии, отчего так произошло, а некоторые припоминали прегрешения моей матери, что однажды сожгла урожай тростника, защищая себя и свои земли от вторжения мага с севера.

– Сюда, госпожа? – хрипло уточнил кучер и кашлянул пару раз, привлекая моё внимание, когда мы оказались неподалёку от знакомого дома.

Мне показалось, что в его голосе даже прозвучала насмешка. Но нет, старик возничий верен и предан нашей семье много лет. Мари обещала, что он будет держать язык за зубами даже под пытками.

Так хотелось сказать: «Да, поворачивай!».

«Я обязательно вернусь», – прошептала я себе под нос одними губами.

– Нет! – быстро и тихо приказала я кучеру, пока мы оставались незаметными в этом лесу на маленькой тропе. – Мы едем в другое место.

– Как прикажете, – пожал плечами кучер, коротко на меня оглянувшись в темноте. – Куда?

Я назвала указанное ведуньей место, выслушала недоумённое цоканье языком, но вожжи послушно взметнулись, и верная кобылка повезла нас ещё дальше. Откинувшись назад, я глядела на ночное небо и мелькающие вокруг высокие деревья с густыми кронами.

Воздух стал прохладней этой ночью, и я наслаждалась каждым мгновением, в которое ветерок ласкал разгорячённую кожу, раздувал пряди волос и заставлял веки закрываться. Всего немного подремать – прежде чем я окажусь в условленном месте в самой дикой и заброшенной части острова, у Нидейлы, старой ведуньи. Она обещала, что поможет мне с даром.

Я лучше пропаду для остального мира и обучусь всему сама, не представляя опасность для окружающих. И докажу, что мне не нужны для этого дарханы, их чуждые законы и другой край…

* * *

– Госпожа, доброе утро, – проговорил чей-то незнакомый голос.

– Что, уже завтрак? – пробормотала я сонно, пытаясь понять, где нахожусь.

А когда распахнула глаза, резко вскочила, больно стукнувшись макушкой о крышу экипажа. Солнце светило прямо в лицо и слепило так, что разбудивший казался тёмным силуэтом.

Я всё проспала?! Где… я?

И только глубоко вдохнув, я поняла, что так пахнет море. Мы на пристани, а шумит не листва в лесу, а волны и голоса моряков на берегу.

Прикрыв глаза от солнца, я осознала, что передо мной на козлах сидит кучер в капюшоне. Тот самый, кто всю ночь должен был везти до места встречи с Нидейлой, чтобы потом мы ушли с ведуньей в горы.

Кучер стянул капюшон и обернулся. Но это был не наш преданный и хорошо знакомый возничий!

– Кто ты? – Я замерла, гадая, что вообще происходит.

Мужчина легко спрыгнул на землю и подошёл к ступеньке экипажа. Он был довольно высок и светловолос, причём волосы, скрученные в жгуты, были собраны на затылке в хитрый хвост, оголяя выбритые виски. В ушах тускло блеснули серьги серебряного цвета, по несколько тонких колец в каждом. И глаза под тёмными, вразлёт, бровями у него были вызывающие светло-серые, такие редкие в наших краях. Нахальные, яркие, любопытные сверх меры. Чужеземец!

Он остановился передо мной и нравоучительно заметил:

– Когда хочешь сбежать – внимательнее смотри, с кем едешь.

Краем глаза я видела, что на пристани уже многолюдно, но никого из знакомых не было. А неподалёку покачивался большой трёхмачтовый корабль, явно готовый к отплытию, хотя солнце едва встало над горизонтом.

– Откуда… откуда ты вообще взялся?!

Я, стараясь не выдавать намерения, искала способ незаметно сбежать от похитителя. Здоровый и наверняка недалёкий лоб, всего-то лет на пять старше меня! Он выглядит опасным, но, может, удастся…

– Не беги, госпожа, – усмехнулся он, читая мои мысли, и угрожающе положил обе руки поперёк прохода, отрезая пути отступления. – Не выйдет. Покатались – и хватит.

Он не выглядел слишком мощным, скорее был ловкий, жилистый, однако при этом шириной своих плеч каким-то образом перегораживал едва ли не всю дорогу.

Ещё немного – и как маленькую будет ловить обеими руками, не давая сбежать. Я чувствовала себя такой униженной и обманутой, что от негодования вцепилась в край сиденья.

– Где мой кучер?

– Попросил подменить… на денёк, – подмигнул мне светловолосый нахал.

– Ты… значит, это ты был всю дорогу?!

– Ну не всю. Чуть позже, как ты уснула. Пришлось сперва некоторое время следовать за вами верхом, о юная непокорная госпожа. И уже потом перехватить управление.

Я чуть было не задохнулась от возмущения. Я же видела, что меня искали у дома Арона, всё было продумано, они не должны были догадаться!

– Твоя семья хорошо тебя знает, – улыбнулся незнакомец, разглядывая меня, чуть щурясь на солнце за деревьями.

– Они издеваются…

Я окончательно передумала бежать и бессильно откинулась на спинку сиденья.

– А теперь нам пора. Корабль скоро уходит.

Сероглазый протянул руку, раскрыв широкую ладонь. Я не торопилась её принимать. Они всё знали! Знали, что я попытаюсь сбежать. Знали, куда и как. Неужели Мари случайно проболталась? Нашли записку? Или куда проще: отец слишком хорошо научился читать мои чувства – и они для него как открытая книга.

Я постаралась взять себя в руки и заговорила повелительным тоном:

– Значит, ты тот самый человек от дарханов, который должен был прибыть утром и сопроводить в монастырь?

Он сделал вид, что задумался, склонив голову набок, и его собранные в хвост русые волосы качнулись на ветру. Великие Духи, да он больше похож на пирата с этими серьгами и причёской, чем на мудрого дархана.

– Сейчас утро. Я прибыл. Так что всё верно.

Если бы у меня под рукой было что-то, чем можно было запустить в это смеющееся надо мной лицо – я бы с большим удовольствием это сделала! И плевать на воспитание, хорошие манеры благородной кирии и прочие отягчающие обстоятельства.

Я думала, за мной прибудет по крайней мере солидный дархан или кто-то вроде тех, что должны служить в монастырях, а за мной отправили выскочку, который понятия не имеет, как вести себя в приличном обществе!