Придя домой, Таисия выпила весь кофе, приготовленный для Тимофея. Наверное, она перестаралась, и кофе получился слишком крепким, потому что после него сердце заскакало у неё в груди, а перед глазами заплясали чёртики с горящими глазами, из которых вылетали искры.

Таисия помахала перед раскрасневшимся лицом ладонью, потом намочила полотенце в холодной воде и приложила к лицу.

– Ох, – выдохнула она и пошла к себе, чтобы прилечь на кровать…

Проснулась она от того, что кто-то постучал по стеклу её настежь распахнутого окна. Открыла глаза. Вечерело. Сиреневый воздух медленно сгущался за окном. Подул ветер, и что-то белое, лежавшее на подоконнике, влетело в комнату и упало на пол.

Таисия поднялась с кровати, протёрла глаза, прошлепала босыми ногами по крашенному масляной краской полу. Свет она зажигать не стала: и без света увидела валявшийся на полу лист бумаги. Она подняла его. Это была свёрнутая вдвое страница из обычной школьной тетради. Таисия развернула её и, убедившись, что на ней что-то написано, включила свет.

Прочитала она следующие слова, показавшиеся ей очень знакомыми: «Приходи сегодня к амбару, не пожалеешь». И время указано. Кровь прилила к лицу девушки. Она не стала вспоминать, где и когда могла слышать подобную фразу. В её висках молоточками радости пульсировала кровь. «Это Тимофей! – думала она. – Больше некому!» Ведь именно с ним они вчера пытались выяснить отношения возле амбара. Если быть честной с собой до конца, то выяснить пыталась она. Тимофей ничего не хотел слушать. Но вот сегодня он всё осознал!

К амбару в назначенное время Таисия прилетела на крыльях любви. На всякий случай она надела самое красивое бельё, какое у неё было. Надушилась духами «Персидская сирень», которые, покидая отчий дом, прихватила с туалетного столика матери. При этом духов она на себя вылила так много, что они забивали аромат полуночи молодого лета.

Запыхавшаяся Таисия оглянулась по сторонам. Никого не увидела. «Неужто Тимофей запаздывает?» – подумала она. Впрочем, она готова подождать. Ведь ему нужно выбрать момент, когда жена уснёт, чтобы незаметно выскользнуть из дома. Таисия подошла к растущему неподалёку молодому деревцу и, представляя, что это Тимофей, обвила ствол руками и выдохнула полной грудью:

– Тимоша!

И вдруг почувствовала дикую боль! Кто-то налетел на неё сзади и буквально вцепился в её волосы руками.

– Я тебе покажу Тимошу! – как гром среди ясного неба раздался голос Варвары, который Таисия не сразу признала, так как разъярённая жена тракториста буквально рычала, таская её за волосы.

– Пусти! – закричала Таисия. – Пусти! – От боли слёзы рекой лились из глаз девушки. – Ты сумасшедшая!

– А ты потаскуха! – вопила Варвара.

– Помогите! – на всю деревню закричала Таисия.

Откуда ни возьмись примчался хромой сторож Михалыч с допотопным ружьём, которое досталось ему ещё от деда. Поговаривали, что ружьё у Михалыча кремнёвое. Старик крикнул:

– Разойдись!

Сторож прицелился и выстрелил в воздух! Пуля улетела в небо. Женщины отшатнулись друг от друга и кинулись бежать в противоположные стороны.

– Ох уж мне это бабьё, – проворчал сторож, присел на камень и достал портсигар, привезённый ему внуком из города на восьмидесятилетие. Михалыч очень гордился и внуком, и подаренным портсигаром.

Несмотря на свой преклонный возраст и темноту ночи, разбавленную лунным светом, он узнал обеих женщин: и Таисию, и Варвару. В деревне ничего не скроешь. И слушок, пока ещё робкий, о том, что Таисия бегает за трактористом Михеевым, уже пополз от одного дома к другому, от одной улицы к другой. О своём ночном приключении старик решил никому не рассказывать. Не хотелось Михалычу, чтобы назавтра же вся деревня перемывала косточки глупой девчонке.

Так что на этот раз, кроме Тимофея, которого Варвара разбудила, прибежав домой, и сама рассказала ему, что повыдёргивала нахалке все косы, о происшествии никто не узнал.

Тимофей же сказал жене:

– Уймись, Варвара! Не скандаль. Я люблю тебя одну. А Тайка глупая ещё, перебесится и успокоится.

– Я ей ещё и ноги повыдёргиваю, – пригрозила Варвара, поворчала ещё немного и успокоилась, устроившись под боком мужа.

Таисии же было не до сна! Варвара нанесла большой ущерб её шевелюре, выдернув несколько прядей. Мало того что девушка лишилась волос, ещё и болевой шок испытала. На голове остались кровавые проплешины. Пришлось прижигать их перекисью водорода.

Таисия перевязала голову платком, бабушке она сказала, что уши простудила. Наутро позвонила на работу в теплицу и сказалась больной. Начальница ей поверила и велела:

– Лечись.

Весь следующий день Таисия пролежала в постели, отказываясь от еды, которую приносила ей не на шутку встревоженная бабушка. Ближе к вечеру она насилу уговорила внучку выпить куриного бульона и съесть крылышко.

Кожа головы к этому времени болеть у неё перестала. Зато сердце заболело ещё сильнее. Таисия ругала себя на чём свет стоит, как могла она купиться на записку. Ведь почерка Тимофея она не знала, так отчего же сразу поверила, что это он вызвал её на свидание? А Варвара! Какова змеюка! «Ну, погоди, – думала Таисия, – всё равно я уведу у тебя Тимофея! Уведу», – твердила она сквозь зубы. Хотя как это сделать, она представления не имела.

Из дома Таисия вышла только через неделю. Она с трудом уложила волосы так, чтобы не было заметно проплешин. И, как назло, встретила на улице гордо вышагивающую ей навстречу Варвару. Та, будучи ростом ниже Таисии, умудрилась глянуть на соперницу сверху вниз и презрительно фыркнула. Таисия еле удержалась, чтобы не выцарапать Варьке глаза. Она быстро прошла мимо, её буквально трясло от боли и обиды.

– Ты чего такая? – спросила её начальница.

– Не до конца выздоровела, – ответила Таисия, едва сдерживая слёзы.

– Может, домой пойдёшь? – проявила заботу начальница.

– Нет, нет, мне тут с огурцами да с укропом лучше, – ответила Таисия почти искренне.

Так и ходила Таисия как в воду опущенная.

Хорошо ещё, что не ославленная. Михалыч молчал, как в рот воды набрал. Жалел дурочку. А Варваре рот раскрывать запретил Тимофей.

– Сама подумай, – внушал он жене, – зачем нам нужно, чтобы о нас сплетничали.

Варвара хоть и дулась, хоть и ревновала мужа, но прислушалась к его словам.

Глава 3

В тот день Таисия задержалась на работе. Им нужно было непременно собрать сегодня все молодые, хрустящие огурцы, пока они не перезрели и не загрубели. Завтра, в пять утра, должна была прийти машина, которая отвезёт их в торговые точки города. Уставшей себя Таисия не чувствовала, она с удовольствием прошлась через луг, вдыхая ароматы разнотравья. До неё уже доносилось ворчание припозднившихся пчёл. «Вот трудяги, – машинально подумала девушка, – хоть бы успели до закрытия своего улья. Или у них там всю ночь вход свободный?» Этого Таисия не знала. Она вышла на тропинку, ведущую к дому, и её слабое беспокойство за пчёл улетучилось без следа. Подойдя поближе, она услышала, что бабушка с кем-то разговаривает, сидя на крыльце. «С кем это она?» – промелькнуло в голове Таисии, и она, сама не зная почему, спряталась за угол и стала подслушивать.

Она почти сразу узнала голос соседки Ефросиньи Фёдоровны Скалочкиной, или, как все звали её в деревне, тёти Фроси.

– У тебя корова хорошо доится? – спросила тётя Фрося.

Бабушка охотно ответила:

– Дай бог каждому такую коровушку, как наша Милочка.

– А моя-то Лизонька захворала, – пожаловалась Ефросинья.

– Чем же это? – забеспокоилась бабушка.

– Кто его знает, – горестно отмахнулась соседка. – Ветеринара вызывала, сказал, что ничего страшного. Пообещал, что на ноги быстренько её поставит, ну, в смысле, на все четыре копыта, как он сам выразился.

– Раз Палыч обещал, то так и будет, – стала утешать соседку бабушка.

– Да кабы Палыч! – воскликнула та. – Палыч-то приболел. Приехал молодой! Тот, который по проекту-то новому, земский доктор, что ли.

– Земский доктор людей лечит, – поправила соседку бабушка.

– А этот, значит, скотину! Но всё равно, ему дом выделили! И деньги!

– А, припоминаю, Сан Саныч вроде. Палыч о нём говорил. Хвалил. Радовался, что ему помощь прислали.

– Может, он и не плох, – неуверенно возразила ей Ефросинья, – только не верю я ему!

– Это ещё почему? – удивилась бабушка.

– Да потому, – сердито отозвалась соседка, – что может этот молодой парень понимать в колдовстве!

– В каком ещё колдовстве? – В голосе бабушки прозвучали нотки раздражения.

– А в таком! На мою корову навели порчу! – выпалила Ефросинья.

– И кто же это удосужился так навредить тебе? – На этот раз голос бабушки прозвучал насмешливо.

– Ты вот, Никаноровна, просидела всю жизнь в своей библиотеке, – укорила бабушку соседка, – и жизни не знаешь!

– А ты, я смотрю, знаешь, – рассердилась бабушка, – дожила до седых волос! В церковь вон ходишь, а несёшь всякую ахинею!

– Мой возраст и моя вера тут ни при чём, – не на шутку завелась соседка, – все знают, что Феофания ведьма! Ей раз плюнуть не только на корову порчу навести, но и на человека!

– Не говори глупости! – одёрнула Ефросинью бабушка. – Феофания травница! Собирает травы и лечит ими.

– Травница она, как же! – передразнила соседка. И спросила: – Чего же она тогда в такую глушь забилась? Жила бы, как все честные люди, в деревне. А она нет! В чащобе затаилась!

– Там ей травы удобнее собирать, – попыталась встать на защиту Феофании бабушка.

– Как же, травы! А зачем же к ней, по-твоему, девки бегают?

– Откуда мне знать, – ответила бабушка.

– Так вот, Вера, если ты не знаешь, то и не говори!

– А ты знаешь?

– Конечно знаю! Бегают к ней савраски, чтобы она им жениха присушила!

– И что же, присушивает? – рассмеялась бабушка.

– Знамо дело, присушивает, – сердито ответила соседка. И добавила: – А которые греховодницы, так им Феофания и от нежеланного плода помогает избавиться.

– Не бреши! – в сердцах вырвалось у бабушки.

– Вот тебе крест, что не брешу! – истово перекрестилась Ефросинья.

– Как ты можешь! – возмутилась бабушка, плюнула и ушла в дом.

– Ты, Вера, всегда была чистоплюйкой! – крикнула вслед бабушке соседка. – Такой и останешься! А я зарок себе дала: если корова моя не поправится, пойду ночью в чащобу и сожгу ведьмину избу!

Ответа она не дождалась и, что-то ворча себе под нос, отправилась восвояси.

А Таисия подошла к крыльцу, села на него и призадумалась. Через некоторое время она пришла к мысли, что Феофания – это то, что ей надо! Войдя в дом, она крадучись пробралась в кладовую, разрыла барахло в самом захламлённом углу и достала меленькую шкатулку. В ней Таисия хранила все свои сокровища – украшения и скопленные деньги. Пересчитав купюры, она пришла к выводу, что денег на присушку Тимофея хватит. Теперь оставалось только узнать, как найти в лесу избушку Феофании. В лес Таисия ходила сотни раз с бабушкой, с подружками и одна, но ни разу не видела там никакой ведьминской избушки. Хотя тётя Фрося говорила, что Феофания живёт в самой чаще. Вопрос один – как найти туда дорогу. Не бабушку же об этом спрашивать. Засмеёт и ничего не скажет. Если спросить тётю Фросю, то эта проныра может и заподозрить что-то.