– Говорю же, это все мама придумала! Забирала из почтового ящика все повестки на твое имя. Вот ты и не знала… Поэтому на заседания суда не являлась. По прошествии определенного времени нас развели.

– Как ты мог? – выдыхаю, глядя ему в глаза, – Если надоела – так бы и сказал… Зачем врать? Притворяться, что мы все еще женаты?

– А мама не велела говорить, – разводит руками мой ненаглядный, – Чтобы за твой счет закрыть всю ипотеку… Только как хотели не получилось. Милана забеременела. Пришлось открыться…

И, да… Мама решила, что квартира остается мне. Так будет правильно. У меня теперь будет новая жена, ребенок… А ты выкрутишься как-нибудь. Сама. Или в свой Саратов вернешься…

В прострации качаю головой. Все еще не верю.

– В общем, я не виноват, Насть, – заявляет Сева, – Это все мама… Сейчас тебе лучше уйти. Прости, что так вышло…

Любимый, равнодушно повернувшись спиной, шествует в гостиную.

А я остаюсь в прихожей. Одна. В шоке. Слез нет, настолько сильно я потрясена.

Чувствую себя героиней какого-то дурацкого сериала. На происходящее смотрю как бы со стороны, настолько нереально все выглядит. Может, я просто сплю и мне снится кошмар?

На всякий случай щипаю себя за запястье.

Но, нет. Все реально. Мой муж с беременной любовницей сидит за накрытым мною столом и подкладывает ей в тарелку приготовленные мною блюда…

Человек, без которого я не представляла жизни, почти год меня обманывал. Цинично притворялся что мы женаты, и жил за мой счет…

Мой предполагаемый подарок на день рождения висит на шее у его пассии, будто насмехаясь над моей наивностью. Отблеск драгоценных камней в свете люстры, причиняет почти физическую боль…

А свекровь, которая меня люто ненавидит, мило воркует с этой… даже на знаю как ее назвать! Радуется что скоро станет бабушкой…

Прислоняюсь к стенке, чтобы не упасть, потому что ноги не держат. В сердце торчит осиновый кол, а по венам течет концентрированная серная кислота.

Захлебываюсь собственной болью. Хватаюсь за воздух, чтобы удержаться. Не упустить из рук, сохранить то, чем жила еще несколько минут назад.

Но понимаю, что уже скатываюсь в пропасть. И это необратимо.

Все едят нарезанные мною салаты, обсуждают планы на будущее…

А я стою в сторонке и наблюдаю за этим. Меня как будто не существует!

Слезы обиды рвутся наружу. Стены давят, в груди печет от нехватки воздуха. Больше в этой квартире находиться не могу. Задохнусь. Умру от жестокости и равнодушия.

Хватаю с вешалки плащ, с полки сумочку. Не глядя, сую ноги в туфли и буквально выбегаю на улицу.

Бреду куда глаза глядят. Не разбирая дороги.

В голове одна мысль – меня предали. Заменили. Вычеркнули из жизни. Обманом оформили развод и даже не сочли нужным сообщить об этом…

И, кто? Человек, который был для меня всем. Ради которого я вытерпела столько обид и унижений. Которого любила, которому верила…

Как будто не было у нас четырех лет семейной жизни, каждый день из которых я посвящала ему…

Как давно он мне изменял? Год? Два? А может, с самого первого дня? Сколько женщин кроме меня он целовал и ласкал? Сколько раз лгал, уверяя, что любит?

По щекам стекают капли холодного майского ливня. Только вот вкус у них почему-то соленый. Вытираю их заледеневшими пальцами.

Я совсем одна на улице в этот вечер. В день своего рождения… И идти мне просто некуда.

Лучшей подруге Ане позвонить не могу…

Вот кто точно не отказал бы мне в ночлеге, но сейчас ее нет в городе. С мужем и дочкой уехала отдыхать за границу. Им не до меня.

Да и совести не хватит испортить людям медовый месяц. Ведь свое счастье Аня с Антоном еще как заслужили…

Кто знает как бы сложилось, если бы не их дочка Мила. Замечательная, добрая девочка… Именно благодаря ей они вместе.*

А я… Чувствую себя пылинкой, затерянной в огромном, враждебном городе. Ненужной. Незаметной.

Родные живут далеко. Да и не уедешь сейчас просто так. Завтра на работу…

Набираю номера нескольких недорогих гостиниц, но там, как назло, мест нет. Судорожно соображаю где можно переночевать. Не на лавочке же у подъезда? Под ледяным дождем…

Умру в подворотне, ну и пусть. Это, наверное, к лучшему.

Тихонько исчезну, никому не мешая… Все равно не нужна тому, кто еще пару часов назад был самым близким человеком…

Вытираю слезы и собираю в кучу остатки здравого смысла.

Ну уж нет! Такого подарка предателю-мужу и стерве-свекрови я не сделаю!

Сева, конечно, для меня больше не существует, но за свою часть квартиры буду бороться! Ведь она принадлежит мне по праву!

Открываю приложение такси и вызываю машину. Поеду на работу.

Благо, наша клиника открыта круглосуточно. Да и свободная койка в отделении наверняка найдется. Скоротаю ночь, а потом решу как быть дальше…

Глава 3. Настя.

По дороге покупаю торт и незамысловатые салатики. Не сидеть же голодной, в конце концов?

Девочки на работе знают, что у меня день рождения, поздравили уже по телефону. Накрою скромный стол в сестринской, пожалуюсь на жизнь. Все не так одиноко…

Захожу в здание клиники. Поднимаюсь на нужный этаж. Протискиваюсь с пакетами в дверь.

В нашем гинекологическом отделении суета. Странно. Обычно в это время уже тишина и покой.

Назначенные процедуры сделаны, пациентки накормлены ужином и отдыхают в палатах. А у медсестер появляется немного свободного времени. Как раз чтобы перекусить и поболтать. Но сегодня какая-то нездоровая беготня…

– Ой, Настя… А тебя что, тоже вызвали? – спрашивает идущая навстречу коллега Жанна, – Вот, гады. День рождения же…

– Нет… Я сама приехала… А что тут, вообще, происходит? Что за аврал?

– Да у одной пациентки из кардиологии внематочную беременность заподозрили, – затараторила она, – Перевели срочно к нам. К экстренной операции готовить велели…

– Кошмар. А кто из врачей сегодня дежурит? Чернова?

– Да. Я думала она сама справится, но нет. Зачем-то Норкина из дома дернула. Тот приехал злой, как черт. Рвет и мечет.

И пацана своего с собой притащил. Видимо, опять оставить не с кем. Очередная няня сбежала. Вот и носимся теперь все. То ему не так, это не эдак…

– Да уж. Не везет нашему заведующему с нянями… – сокрушенно качаю головой.

– Да, похоже, не с нянями, а с сыном, – машет рукой Жанна, – Не мальчишка, а чертенок какой-то. Все время бегает, орет, никого не слушается… Я его даже немного побаиваюсь.

– Кого? – удивляюсь, – Шестилетнего пацана?

– Представь себе! Он то из-за угла выскочит – напугает, то скотч в двери сестринской приклеит… Уже второй раз вляпываюсь, как в паутину. Мелочь, вроде, но неприятно. Однажды в жидкое мыло зеленки налил. Три дня руки потом отмывала. В общем, когда он в отделении расслабляться нельзя. Непонятно откуда ждать подлянки.

– А отец что, Руслан Давидович? Все с рук спускает?

– Ругает, вроде. Но мелкому – как об стенку горохом. Трудный ребенок, в общем. Отцу не позавидуешь.

– Ну почему сразу трудный-то? Мальчишка просто… Шкодный. Шило в одном месте. В шесть лет они все не в меру активные…

Почему-то неприятно слушать такое даже про незнакомого ребенка.

– А вот я посмотрю как ты будешь орать, когда он тебе “лизуна” в обувь подложит!

– А что такое “лизун”?

– Ну… Игрушка детская. Гадость такая цветная, тягучая. Похожая на желе. Фиг отстираешь.

– А. Ясно. Слушай, у меня тут день рождения пошел немного не по плану. Поэтому я из дома ушла. Совсем…

– Да ты что! – ахает Жанна, – Расскажешь?

Вместе заходим в сестринскую. Разгружаем пакет с закусками. Подруга достает откуда-то аккуратную бутылку с янтарной жидкостью. Наливает в мою чашку. Разбавляет горячим чаем.

– А ты? – спрашиваю машинально.

– Мне нельзя. Я на смене. Ну, рассказывай!

И меня прорывает. Громко всхлипывая, выкладываю ей все.

Про издевательства свекрови. Про чемодан в подарок. Про предательство мужа и беременную любовницу. Про развод, состоявшийся почти год назад, о котором мне даже не сочли нужным сообщить.

Про грандиозный план закрыть за мой счет ипотеку. И даже про пресловутую балерину с топазами, которую я так хотела получить на день рождения…

Слезы ручьем текут по щекам вместе с тушью. Ощущаю себя маленькой испуганной девочкой, потерявшейся в огромном городе.

– Охренеть… – изрекает Жанна, – И этих упырей ты несколько лет считала своей семьей…

– Как он мог со мной так поступить? – всхлипываю, – Ведь я его так любила…

– Твой Севушка – типичный маменькин сынок. Без мозгов и собственного мнения. Как мамаша решила, так и поступит. Вот увидишь, не будет ему в жизни счастья!

А ты радуйся, что рассталась с ним сейчас, а не когда родила бы ему тройню! Плюнь и разотри! Ты молодая, красивая, найдешь себе нормального мужика.

– Не нужен мне сейчас никто! Я, вообще, теперь не представляю как верить мужчинам… И как же квартира? Она ведь, считай, на мои деньги куплена… Ипотека, правда, на двоих, но Сева туда почти не вкладывался… Зато он сейчас спит спокойно в мягкой постели, а мне даже переночевать негде! Где справедливость?

– Судиться надо! Подавать на раздел имущества! Адвоката найти нормального…

– Нормальный, наверное, стоит дорого… А у меня сейчас нет лишних денег.

– Надо найти! Ты же не собираешься подарить квартиру козлу-бывшему и его шмаре? Нельзя сдаваться, Настюха! Вытирай слезы, и вперед!

Жанна встает, чтобы достать из шкафа влажные салфетки. Открывает дверцу, но тут же с визгом отскакивает в сторону.

– Там, там… – показывает пальцем куда-то внутрь, хватается за сердце и выбегает из кабинета.

С перепуга прекращаю рыдать. Размазываю пальцами тушь по щекам и осторожно крадусь к шкафу. Внутри взгляд привлекает какое-то движение. Подхожу ближе, приглядываюсь.

Ойкаю и подскакиваю от неожиданности. На одной из полок сидит жирная белая крыса. Спокойно грызет сухарик и нагло смотрит на меня своими глазами-бусинками.

Кто-то на моем месте уже рухнул бы в обморок, но я этих противных грызунов не боюсь. Выросла с двумя старшими братьями, привыкла к сюрпризам гораздо интереснее.

У меня единственный вопрос. Что делает эта разносчица особо опасных инфекций в нашей образцово-показательной клинике? Нужно ее поймать и срочно вынести на улицу.

Оглядываюсь вокруг в поисках какой-нибудь коробки. В поле зрения попадает мусорное ведро. Аккуратно вынимаю из него пакет, переворачиваю. На всякий случай вооружаюсь веником и направляюсь к шкафу.

К моему удивлению, крыса даже не пытается убежать. Сухарь она уже доела и теперь тщательно умывает мордочку.

– Эй, ты, зверюга! А ну-ка иди сюда! Крысь-крысь, – осторожно приговариваю я.

Подношу ведро к полке и пытаюсь веником смахнуть туда грызуна.

Но тут, откуда ни возьмись, на меня налетает рассерженный цветной вихрь.

– Нет! Не смей трогать мою Бусю! – кричит он на весь этаж и прямо из-под носа выхватывает животное.

Замираю от неожиданности. Поворачиваюсь.

На меня с вызовом смотрят горящие мальчишечьи глаза угольного цвета. Темные, вьющиеся волосы взъерошены. Зверька он уже спрятал под красный свитер с оленем и теперь осторожно гладит, успокаивая.

– Так это твоя крыса, что ли? – уточняю у пацана.

– Да! Моя! И ты ее напугала!

– Правда? – удивленно поднимаю бровь, – Вообще-то это она меня напугала. И Жанну. Хорошо, что нам не пришло в голову ударить ее чем-нибудь тяжелым. Ты, вообще, в курсе, что многие боятся крыс? Зачем ее в клинику притащил? Таким как она здесь точно не место.

– А мне папа разрешил! Он в этом отделении самый главный! Сказал: “Возьми с собой что хочешь.” Вот я и взял Бусю…

Так вот он какой, сын Норкина… Действительно непростой ребенок.