Варя подняла на него удивленные глаза:

– С чего вы это взяли?

– А с того, что когда человеку все равно – он себя не мучает. А ваш Аркадий себя мучает. И вас тоже, выходит.

Во дворе загудел мотор грузовика.

– Мне пора, – Орлов коротко кивнул. – До свидания. И… не сердитесь на него сильно. Работа у нас такая – нервы на пределе.

Варя проводила его до двери и долго стояла в коридоре, слушая, как затихает за окном рокот мотора.

Федосья Петровна высунулась из своей комнаты:

– Что, милиция приходила? А где Аркадий-то?

– Не знаю, – тихо ответила Варя. – Не знаю, тетя Феня.

И вернулась в его комнату – ждать. Она долго сидела на диване, глядя на дверь, которая захлопнулась за ним. Время словно остановилось в этой гулкой тишине, которая повисла после его последних слов.

Сердце колотится так, будто пытается выскочить из груди, а в горле стоит комок – из тех, что не проглотишь и не выплюнешь. Руки трясутся, и она прижимает их к груди, пытаясь унять эту дрожь, что расползается по всему телу.

Надо было промолчать – первая мысль. Не надо было говорить про детей. Не напоминать ему про возраст. Не…

Но почему всегда она должна молчать? Почему всегда она виновата? Злость вспыхивает и тут же гаснет, уступая место страху. Куда он пошел в такую темень? По городу бродят всякие… А если с ним что-то случится? Если он не вернется?

Она подходит к окну, раздвигает шторы. Двор пуст, только фонари качаются на ветру. Где-то там, в этой апрельской ночи, бродит человек, которого она любит больше жизни. И который сейчас, наверное, проклинает ее на чем свет стоит.

А может, и не проклинает, – шепчет надежда. – Может, тоже жалеет о сказанном.

Но этих «может быть» так мало среди океана «если бы». Если бы она сдержалась. Если бы он не был таким упрямым. Если бы они умели говорить, а не кричать.

А пока она будет ждать у окна, считая шаги прохожих и вздрагивая от каждого звука в подъезде. Будет ждать и думать о том, что любовь – это не только про счастье. Иногда это про то, как больно может быть одной в комнате, где еще час назад они были вдвоем.

Глава 3. Третий вагон

В апрельских лесах под Москвой всегда что-то не так. Слишком много звуков для мертвой тишины, слишком много запахов для чистого воздуха.

Младшему лейтенанту Орлову влажный аромат перегноя напоминал о том, как быстро земля поглощает следы. Талая вода журчала где-то в стороне, смывая с прошлогодней листвы все, что зима не успела скрыть. Но лес никогда не отдает своих секретов просто так.

Скворцы кричали слишком пронзительно, как будто предупреждали о чем-то. А между голыми стволами, где солнце высвечивало каждую мелочь, скрывалась тайна.

Запах набухающих почек смешивался с чем-то еще – едва уловимым, но знакомым. Слишком знакомым для человека его профессии.

Грузовик остановился возле железнодорожной насыпи, где уже толпились районные оперативники. Орлов спрыгнул на землю, оправил фуражку и зашагал к месту происшествия, стараясь держаться с достоинством старшего по званию.

Тело лежало на склоне насыпи головой вниз. Мужчина лет пятидесяти в расстегнутом сером пальто, волосы взъерошены, на затылке темное пятно запекшейся крови.

– Кто здесь старший? – спросил Орлов, подходя к группе милиционеров.

– Лейтенант Цокаль, – откликнулся худощавый блондин. – А вы кто будете?

– Следователь майор Никитин, – не моргнув глазом соврал Орлов. – Что имеем?

Цокаль козырнул:

– Тело обнаружил в шесть утра путевой обходчик Шубин Григорий Семенович. Вот он, – кивнул на пожилого мужичка в железнодорожной форме. – Врач уже осматривал.

К Орлову подошел тощий и сухой, как вобла, доктор в очках.

– Смерть наступила, предварительно, между десятью вечера и часом ночи, – доложил он. – Удар тяжелым предметом по голове. Других повреждений пока не обнаружил.

– Понятно. – Орлов достал блокнот, чтобы выглядеть более убедительно. – Свидетель, подойдите.

Шубин приблизился, крутя в руках железнодорожную фуражку.

– Я тут каждое утро прохожу, порядок проверяю, – затараторил он. – Смотрю – лежит человек. Думал, пьяный, а потом кровь увидел…

– Хорошо. Больше ничего не заметили? Следов, каких-то предметов?

– Да нет, товарищ майор. Ничего такого.

Орлов подозвал двух милиционеров в качестве понятых и присел возле тела. Методично обыскал карманы пальто – пусто. Карманы пиджака – тоже. В брючном кармане нащупал что-то.

– Есть, – он извлек железнодорожный билет. – Поезд Симферополь – Москва, вагон третий, место сорок семь.

Цокаль заглянул через плечо:

– Значит, ехал из Крыма?

– Очевидно. – Орлов поднялся, отряхивая колени. – И его выкинули из поезда. Смотрите: лежит головой вниз по склону – значит, тело летело с высоты движущегося состава.

– А деньги и часы?

– Ограбили перед тем, как выкинуть. Классическая схема, – Орлов почувствовал себя опытным сыщиком. – Лейтенант Цокаль, немедленно свяжитесь с железнодорожной милицией. Нужно задержать бригадира поезда Симферополь – Москва и проводника третьего вагона. Допросить всех, кто работал в ту смену.

– Слушаюсь, товарищ майор!

Цокаль побежал к милицейской машине. Орлов остался возле тела, чувствуя удовлетворение. Дело казалось простым и понятным – обычное ограбление в поезде дальнего следования. Пассажир ехал из Крыма, видимо, с деньгами или ценностями. Преступники его ограбили и выбросили из вагона.

– Доктор, когда вскрытие? – спросил он.

– Завтра с утра. Протокол пришлю в ваше отделение.

– Хорошо. Тело можно увозить.

Орлов достал из кармана папиросы, закурил и посмотрел на железнодорожные пути. Где-то там, в Москве, Аркадий Петрович Никитин спит после ночной попойки, не подозревая, что его подчиненный уже практически раскрыл убийство.

«К вечеру все и закончится, – подумал младший лейтенант. – Поймаем проводника с бригадиром, они сознаются, кто убивал. А Никитин спасибо скажет, что я дело без него практически раскрыл».

Он затянулся папиросой и улыбнулся. Хорошо быть самостоятельным следователем.

Глава 4. Вещдок

Никитин появился в отделении к десяти утра, бледный и осунувшийся. Голова раскалывалась от вчерашнего самогона, но держался он с достоинством. Орлов уже ждал в кабинете, сияя от гордости.

– Аркадий Петрович, дело практически раскрыто! – начал он с порога. – Обычное ограбление в поезде. Жертва ехала из Симферополя, место сорок семь, третий вагон. Преступники его ограбили и выкинули из состава.

Никитин опустился в кресло, потер виски.

– Покажи билет.

Орлов полез в карман, потом в другой, затем в папку с документами.

– Странно… Вчера точно был… – Он лихорадочно рылся в бумагах. – Наверное, в другой папке оставил…

– Виктор, – тихо сказал Никитин. – Ты вещдок потерял?

– Не потерял! Просто… где-то положил…

– Ладно. Потом найдешь. Кто сообщил об обнаружении тела?

– Путевой обходчик Шубин. Из своего дома позвонил.

Никитин нахмурился:

– Из дома? А где он живет?

– Ну… рядом с железной дорогой, наверное…

– Наверное, – повторил Никитин. – Опиши одежду жертвы.

– Серое пальто, под ним костюм. Полностью одет – рубашка, галстук, носки, ботинки начищенные. Даже шарф был повязан.

Никитин замер:

– Шарф? И полностью одет за два часа до прибытия в Москву?

– А что тут странного?

– Виктор, ты когда-нибудь ездил в плацкарте из Крыма? – Никитин встал, прошелся по кабинету. – Пассажиры обычно до самой Москвы в исподнем валяются. За два часа до прибытия еще спят. А этот при галстуке, в ботинках, шарф повязал…

Орлов растерянно молчал.

– Где бригадир с проводницей?

– В соседнем кабинете ждут.

Никитин вызвал их по очереди. Первым зашел бригадир Матвеев – мужчина лет сорока, с усталым лицом.

– Поезд Симферополь – Москва, вчерашний рейс. Что-нибудь необычное помните?

– Да нет, обычный рейс. Народу много, но без эксцессов.

– Пассажиры не пропадали? Не жаловались на пропажу вещей?

– Нет, ничего такого не было.

Проводница Анна Васильевна Кротова оказалась миловидной блондинкой лет тридцати в аккуратно сшитой форме.

– Третий вагон ваш был?

– Мой, товарищ следователь.

– Место сорок семь помните? Кто ехал?

Проводница задумалась:

– Честно говоря, не помню. Народу было много, билеты проверяла на ходу…

– Никто не исчезал из вагона? Конфликтов не было?

– Да что вы, товарищ следователь! – возмутилась Кротова. – Я за свой вагон отвечаю! Если бы пассажир пропал, я бы первая заметила. Все до Москвы доехали, все вышли на Курском вокзале.

После их ухода Никитин долго сидел молча, барабаня пальцами по столу.

– Орлов, – наконец сказал он. – Дай ориентировку на Курский вокзал – пусть следят, не обращается ли кто по поводу исчезновения пассажира поезда из Симферополя. И в Симферополь телеграмму отправь – проверить, не пропал ли кто из пассажиров того рейса.

– Аркадий Петрович, так все уже понятно…

– Что тебе понятно, Витя? – уточнил Никитин.

– Дело ж ясное. Ограбление в поезде…

Никитин посмотрел на него долгим взглядом:

– Виктор, у нас есть труп неизвестного. Есть билет, который ты потерял. Есть проводница, которая клянется, что никто не пропадал. И есть мертвец в парадном костюме и шарфе. Какое, к черту, ясное дело?

Орлов покраснел и вышел исполнять поручения. А Никитин остался размышлять над первой странностью этого дела.

Глава 5. Под свою ответственность

Кабинет полковника Пинчука располагался на третьем этаже УГРО и отличался от всех остальных коврами на полу и портретом Сталина в золоченой раме. Замначальника УМ Москвы был мужчиной внушительным – широкоплечий, с густыми седеющими усами и тяжелым взглядом.

– Садись, Никитин, – кивнул он на стул перед своим столом. – Читал протоколы по твоему делу. Хороший старт взят.

Аркадий сел, чувствуя себя неуютно. Пинчук никогда не вызывал его для похвал.

– Спасибо, товарищ полковник.

– Но есть нюансы. – Пинчук поправил очки и заглянул в папку. – Проводница явно что-то скрывает. Слишком уж гладко отвечает – никто не пропадал, конфликтов не было. А пассажир-то лежит мертвый с билетом из ее вагона.

– Я планировал ее еще раз допросить…

– Не планировал, а уже допрашиваешь, – оборвал Пинчук. – Я распорядился задержать ее на трое суток. Пусть посидит в СИЗО, подумает. А ты допроси как следует – пока не признается, что знает об убийстве.

Никитин хотел возразить, но полковник уже отвернулся к другим бумагам.

– Свободен. Докладывай о результатах.

* * *

В следственном изоляторе при отделении пахло карболкой и сыростью. Проводница Анна Васильевна сидела на койке в маленькой камере – молодая женщина с белокурыми волосами и заплаканными глазами. Рядом расхаживал довольный Орлов.

– Аркадий Петрович, есть прогресс! – доложил он. – Кротова призналась, что скрывала факты.

– Какие факты?

– В вагоне действительно были пассажиры, которые вели себя подозрительно. Двое мужчин средних лет, ехали вместе, места ближе к туалету. Пили мадеру, ругались между собой, даже дебоширили немного.

Никитин подошел к решетке камеры:

– Анна Васильевна, расскажите сами.

Женщина подняла заплаканное лицо:

– Товарищ следователь, я же не думала, что это важно… Когда за три часа до прибытия сдавали простыни, недосчиталась трех комплектов. Заставила всех пассажиров выворачивать чемоданы. У двоих нашла по простыне. Хотели украсть, негодяи.

– А третий комплект?

– Не нашла. Думала, кто-то из проводников соседнего вагона взял…

– Опишите тех двоих мужчин.

Кротова вытерла глаза рукавом: