– Они так счастливы, словно действительно будут каждый день видеть Марата, – язвительно замечает Лола. – Он как не появлялся в другой группе, так не будет появляться и здесь. А ещё Таня лишилась статуса из-за этого придурка.

– Он не придурок, – не отрываясь от ноутбука, меланхолично замечает Даша. Кажется, она единственная записывает лекцию. – Он действующий чемпион нашего региона. Жаль, что по стране в своём весе стал вторым.

– Медали не изменят того, что он придурок! – не сдаётся Лола и обнимает меня. – Доча, ты вообще за кого?

Снова улыбаюсь. Так забавно слышать, как Лола зовёт подругу «доча»! Тучи, сгустившиеся в душе после неожиданного известия от Царёвой, медленно расходятся, и я прикидываю свои следующие шаги, потому что не желаю сдаваться.

– Я за спорт, – ледяным тоном отвечает Даша.

– А я уже подумала, что ты влюбилась в нашего звёздного мальчика, – ехидно хихикнула подруга.

– Нефедова! – не выдержав гвалта, рявкает преподаватель.

– Да, Александр Русланович. – Лола неторопливо поднимается и с очаровательной улыбкой смотрит на невысокого лысоватого мужчину в строгом костюме цвета молочного шоколада. – Повторить то, что вы сказали?

– Кхм? – давится тот приготовленной фразой.

– Вы же хотели убедиться, что я вас внимательно слушала? – ещё шире растягивает губы эта лиса. – Верно?

И начинает слово в слово говорить то, что нам только что вещал преподаватель по физиологии человека. Александр Русланович одобрительно ухмыляется, но всё же недовольно ворчит:

– Кажется, я попал в единственного человека, который слушал. Итак…

Он продолжает лекцию, а Лола садится.

– У тебя отличное зрение, – посмеиваюсь я. Конечно, моя подруга прочитала то, что Даша занесла в ноутбук. – Не хочешь сказать кое-кому спасибо?

– С тебя пирожок, – продолжая быстро печатать, бросает Дарья.

– Да хоть два, – по-доброму фыркает Лола.

После первой лекции они отправляются в буфет, а я иду в кабинет к декану нашего факультета. Времени мало, ведь после следующей лекции будет торжественная часть, и кого-то из преподавателей уже не выловишь.

Подхожу к двери, на которой написано «Самушкин А. С.», стучу и открываю.

– Артур Сергеевич, можно с вами поговорить?

– Заходи, Ковка, – громогласно отвечает он.

Бывший боксёр, широкий и приземистый, наш декан казался боровичком. Широкой души человек с обострённым чувством справедливости и непростой судьбой, он мне всегда импонировал. Поэтому я надеялась на помощь, но…

Столбенею, заметив в кабинете Марата. Чемпион сидит на кожаном диванчике и попивает чай. При виде меня кривится и отставляет чашку, поднимаясь на ноги.

– Не буду мешать.

– Что ты?

Хохотнув, Самушкин хлопает молодого человека по спине. От такого дружеского жеста даже мои сто кило бы откинуло к стенке, но Ахматгариев стоит, напоминая скалу. Всё же чемпионом его объявили не за красивые глазки.

«А они действительно красивые, – поймав взгляд чёрных как ночь глаз, я на миг теряюсь. Но тут же встряхиваю волосами и сжимаю кулаки. – Но это его не спасёт».

Глава 5. Первый раунд

– Артур Сергеевич, – решительно говорю декану. – С каких это пор наш университет поощряет рабство?

Декан округляет глаза, а Марат дёргает уголком твёрдых правильно очерченных губ и прищуривается, одаривая меня насмешливым взглядом.

– О чём ты, Ковка? – обретает дар речи Самушкин.

– О том, что меня практически отдали в рабство этому господину, – киваю на Ахматгариева.

– Господину? – посмеивается декан, полагая, видимо, что я шучу.

Но я серьёзна, как всегда. Марат, возможно, привык, что все его капризы выполняются беспрекословно, но я никому не позволю садиться мне на шею!

– Николь Романовна сказала, что мне предстоит работать за него, – спокойным голосом, хотя всё внутри горит от несправедливости, поясняю я. – Мол, он будет считаться старостой нашей группы, а мне придётся прикидываться дурочкой и выполнять чужие обязанности.

Декан заливисто смеётся.

– Татьяна, ты наверняка что-то не так поняла!

На миг я сомневаюсь, но тут же встряхиваю волосами. Если Самушкин ничего не знал, я открою ему глаза на творящееся безобразие. И повторяю фразу Царёвой, в точности копируя все интонации, а потом в упор смотрю на чемпиона, хотя обращаюсь к декану:

– Что из слов Николь Романовны я не так поняла?

Декан мрачнеет и быстро оглядывается на Ахматгариева.

– Ты что-то об этом знаешь?

Тот скрещивает руки на груди и качает головой, а потом медленно и чётко, будто разговаривает с маленьким ребёнком, произносит:

– Подозреваю, что Татьяна Ковка за что-то затаила на меня обиду и теперь, когда я вернулся в университет, изо всех сил старается отомстить.

У меня от изумления даже рот приоткрывается, но я спохватываюсь и тыкаю себя пальцем в грудь.

– Я?!

– А кто сейчас пытается подорвать мой авторитет, чтобы вернуть себе место старосты группы? – выгибает смоляную бровь Марат. – Разве не ты?

– И в мыслях не было, – возмущаюсь я, но стараюсь сдержать праведный гнев и снизить тон голоса, подключая логику: – Давай начистоту. Ты понятия не имеешь ни об обязанностях старосты, ни о планируемых мероприятиях, ни о подготовке к ним. Идёт третий год обучения, и у меня больше опыта. Если тебя назначат старостой, мне придётся продолжать делать то, что я делала, чтобы всё было правильно.

– Если короче, то ты утверждаешь, что я не справлюсь, – снова кривит он губы. – Интересно, с чего такое предубеждение?

– Да я хотя бы учусь, а не появляюсь в университете раз в год! – вспыхиваю.

– Стоп, стоп, стоп! – поднимает руки декан. – Давайте не будем спорить. Я поговорю с Николь Романовной на торжественной части, и мы решим это недоразумение. Хорошо?

– Надеюсь получить извинения, когда всё выяснится, – давит взглядом Ахматгариев, а потом снисходительно улыбается и, глядя на экран своего телефона, едва слышно бормочет: – Прикольно. Так ко мне ещё не подкатывали.

Меня будто кислотой внутри обжигает, и лицо вспыхивает адским жаром.

– Что?!

Но тут звенит звонок, знаменуя начало следующей пары, и я вдруг осознаю, что уже опоздала на первый урок по психологии. Все знают, что Бузыцков терпеть не может, когда опаздывают на его занятия, и теперь мне придётся постараться, чтобы вернуть расположение злопамятного преподавателя. Каждая минута промедления грозит большими неприятностями, поэтому приходится отступить.

– Артур Сергеевич, я на вас надеюсь, – говорю, прежде чем выбежать из кабинета декана.

Бесит то, что Марат так и сидит, пролистывая ленту в своём телефоне. Бузыцков даже за прогул одной лекции никогда не поставит оценку выше тройки. Но небожителя проблемы простых смертных не касаются!

Глава 6. Второй раунд

Злюсь всю лекцию, на которую опоздала, разумеется, не из-за Марата, а потому что сама виновата. Поддалась эмоциям, не следила за временем. Но если Ахматгариев и не виноват в том, что теперь у меня не будет хорошей оценки по психологии, я его всё равно ненавижу.

Я бежала, как будто мне юбку подожгли, а он преспокойно сидел, даже ухом не повёл, когда прозвенел звонок. То, что чемпиона не касаются правила университета, ужасно раздражает! И этот человек собирается стать старостой? Примером для всех? Тем, кто организует мероприятия и выступает от всей группы? Защищает права студентов?

– Ты сейчас вскипишь, – шепчет мне Лола, когда Марсель Вячеславович отвлекается на вошедшего старшекурсника. Я услышала слово «ректор» и догадалась, что речь о торжественной части, которая вот-вот начнётся. – Что случилось?

– После расскажу, – умудряюсь ответить, не шевеля губами, поскольку Бузыцков, услышав разговоры, оборачивается и смотрит прямо на меня. Не хочется усугублять своё положение. – Тсс…

После звонка подхожу к преподавателю и пытаюсь извиниться, но, как и следовало ожидать, меня и слушать не стали.

– Скоро начнётся торжественная часть, Ковка, – резко говорит мужчина. – Вы хотите ещё и туда опоздать?

– Нет, – смиряюсь со своей будущей второй тройкой.

Не будь Царёвой, из-за которой о повышенной стипендии студенткам остаётся лишь мечтать, я бы сильно расстроилась. Впрочем, мне всё равно неприятно, ведь психология один из моих любимых предметов, и Бузыцков отличный преподаватель. Собственно, я очень надеялась, что он посмотрит работу, которую я написала, занимаясь с Толей.

– Чего нос повесила? – спрашивает меня Лола.

– Не знаешь? – Даша поправила очки и просветила подругу: – Таня собиралась с третьего курса выбрать углублённое изучение психологии болезни и инвалидности, даже готовилась всё лето, вместо того чтобы по югам мотаться, как некоторые…

– Я не моталась! – перебив её, возмущается Лола. – Я пахала как лошадь! И скажу, что после этого лета стала с большим уважением относиться к горничным. Вы не представляете, какая это тяжёлая работа! Например, один чокнутый постоялец…

– Потом расскажешь, – останавливает её Дарья и кивает на трибуну. – Начинается.

Мы садимся на свободные места, которых в актовом зале остаётся не так много, поэтому приходится забраться на самую галёрку. Отсюда почти ничего не видно и не слышно.

– Они с утра места занимали? – Лола завистливо посматривает на Королёву и её подружек. – Почти у самой сцены сидят!

– Чего мы там не видели? – ворчит Даша и листает обновлённое расписание. – Завтра четыре пары? Хм… Физра первой, да ещё сдвоенная!

– Что? – вздрагиваю я, а девушки понимающе переглядываются. – Кажется, у меня настала чёрная полоса.

Церемония проходит как обычно.

– Бла-бла-бла, – закатывает глаза Лола. – Когда же Марат выйдет?

– Ты пришла только для того, чтобы его увидеть? – вспыхиваю я.

– Да все сюда только за этим и пришли, – хмыкает Даша. – Или думаешь, студентам интересно каждый год слушать одно и то же?

– Вовсе не одно и то же, – возражаю я и хватаю подругу за руку. – Бузыцков!

– Началось! – вздыхает Лола.

Я же внимательно слушаю преподавателя, отмечая в блокноте все организации, которые он упоминает вскользь, так как очень хочу пройти практику не на бумаге, а по-настоящему! Добиться направления и поработать с такими детьми, как Толя.

Когда Марсель Вячеславович заканчивает, поднимаюсь.

– Ты куда? – удивляется Даша. – Сейчас будет речь нашего чемпиона.

– Видеть его не хочу, – признаюсь, хотя раньше всегда смотрела на Марата, как на небожителя. – Лучше подойду к декану, он обещал поговорить с Царёвой.

Спускаюсь по ступенькам и замечаю, что Марат идёт к кафедре. Наши взгляды на миг сталкиваются, как в море корабли. Так и слышится треск лопнувших досок и скрип трущихся друг о друга бортов. Кажется, вот-вот раздадутся крики «На абордаж!», но я отворачиваюсь и иду к декану, который обсуждает что-то с ректором.

Тот жмёт Самушкину руку и спешит на сцену, где Царёва с широкой улыбкой уже представляет гордость нашего университета Ахматгариева Марата Дамировича.

– Артур Сергеевич, – обращаюсь к декану. – Вы поговорили с Николь Романовной?

– Конечно, – кивает он. – Как и предполагал, ты неправильно её поняла. Марата избрали ваши студенты, и с этого семестра он будет старостой. А тебя Николь Романовна попросила помочь ему на первых порах. Считай, что передаёшь ему дела при увольнении.

Я стою, как током ударенная. С трудом обретаю дар речи:

– Что значит избрали? Когда?!

– Летом на сайте висело голосование. Ты не знала?

– Но как можно было избрать Ахматгариева, если он не числился в нашей группе?

– Это мне неизвестно.

– Что-то не так, – мотаю головой. – Артур Сергеевич, никто не знал, что Марат будет учиться с нами! А ещё деньги… Почему Царёва сказала, что я буду получать доплату? Это же невозможно, если старостой будет другой человек.

– Тише, Ковка, – недовольно шипит он. – Дай послушать чемпиона.