Тонкая струйка холодной воды, бегущая из крана, настроения моего не улучшила. Видимо, на горячую ванну в этом доме можно не рассчитывать. Кое-как ополоснувшись, я натянула джемпер с твидовой юбкой и побрела в столовую. На прогудевший гонг, зовущий к завтраку, я лишь досадливо дернула плечом. Не хватало только мчаться по первому зову, сломя голову.

Я неспешно шла по дому, разглядывая остатки былого великолепия и подмечая явные следы упадка. Очевидно, прислуга сбилась с ног, начищая люстры и вытряхивая занавески, однако помогло это мало. Из витражных окон в холле, предмета гордости деда, уцелели только два, а в третий проем вставили простое стекло. Паркет в коридорах рассохся и настоятельно требовал ремонта. Кое-где на люстрах недоставало хрустальных подвесов. Старинные ковры заменены репликами, притом не слишком качественными… И это с учетом того, что тетки явно старались не ударить в грязь лицом! Неужели дела настолько плохи?

И так я засмотрелась по сторонам, что в дверях столовой едва не налетела на тетку Пруденс, чинно шествующую бок о бок с сыном.

– Осторожнее! – визгливо возмутилась тетка, хотя столкновения удалось избежать.

– Извините, – ответила я спокойно и кивнула сонным кузену Энтони и кузине Агнесс. – Доброе утро.

Кузен кивнул в ответ и вежливо придержал дверь. Кузина пробормотала что-то, не отрываясь от иллюстрированного журнала, который читала на ходу. Я с любопытством покосилась на обложку. Надо же, «Созвездие»!

– Не знала, что ты интересуешься кино, – заметила я, как могла, дружелюбно.

Она чуть порозовела и прижала журнал к груди, словно я намеревалась его отобрать.

– Сплетнями, – поправил кузен Энтони брюзгливо.

– Неправда! – вспыхнула она. – Ты… ты просто!..

– Ну, договаривай… – протянул он, криво улыбаясь.

– Дети, дети, – заволновалась тетка Пруденс, хватая их за руки. – Нельзя же так! Что подумают гости?

Гости – Дариан с Рэддоком – и впрямь наблюдали с любопытством. Хотя едва ли моим родственникам удалось бы чем-то поразить адвоката по уголовным делам и инспектора полиции.

Брат с сестрой обменялись неприязненными взглядами, хмуро поздоровались с остальными и заняли места за столом. Дариан тотчас отгородился газетой, Энтони последовал его примеру.

Кстати, сегодня Мэйбл и Мэри не удостоили нас своим присутствием, и Беверли тоже не показывалась. Хотя тетка Мэри вообще редко снисходила к семье по утрам, что неудивительно с ее-то светским образом жизни и манерой просыпаться ближе к полудню. А куда, хотела бы я знать, подевалась праведница Мэйбл? Она-то к эдакому сибаритству не склонна!

Агнесс, не обращая внимания на недовольство матери, уткнулась в журнал.

Завидное присутствие духа сохраняла только Элизабет. Она с улыбкой предложила нам тосты, джем и яичницу с беконом.

– Надеюсь, тебя порадует, что среди гостей будет знаменитый актер, – обратилась она к племяннице. – Чарльз его пригласил.

– Кто?! – оживилась Агнесс и ресницами затрепетала.

– Грегори Пэйнс, – ответила Элизабет и потянулась за кофейником.

За завтраком, кстати говоря, семья и вовсе обходилась без слуг. Еще одно подтверждение, что дела плохи.

Агнесс скривилась как ребенок, который вместо сладостей получил на Рождество носки.

– Да какая он знаменитость! Он уже почти вышел в тираж. И в «Мой отважный ковбой» его даже на второстепенную роль не взяли, и на ежегодный кинофестиваль не пригласили, и…

– Таким гостям в нашем доме не место! – припечатала тетка Пруденс, рывком расправляя салфетку на коленях. – Киноактер, подумать только! Лучше бы пригласили тетю Эбигейл и дядю Джосайю. С твоей стороны, Элизабет, не очень-то красиво не позвать родню.

На мгновение мне показалось, что тени Мэйбл с Мэри встали за ее спиной.

Элизабет ответила со своей обычной мягкой и чуть рассеянной улыбкой:

– Пруденс, дорогая, вы с Мэйбл и Мэри сами согласились на узкий круг гостей.

Тетка Пруденс надула губы, совсем как недавно Агнесс. Хотя в ее-то почтенном возрасте это выглядело смешно, а не мило.

– Ну конечно! Ты же не оставила нам выбора.

– Разве? – улыбка Элизабет не потускнела. – Вы могли сами пригласить гостей… – Пауза, и тем же мягким тоном она добила: – И оплатить торжество.

Мне хотелось зааплодировать, но я ограничилась тем, что украдкой показала Элизабет большой палец.

Тетка Пруденс часто заморгала и прижала ладони к щекам.

– Элизабет, зачем ты так? Я не хотела ничего плохого, но что скажут люди?

О, этот вечный рефрен: «Что скажут люди!» Сколько же судеб было нещадно растоптано в угоду ему?

– Мне, – Элизабет вздохнула и поправилась: – Нам с Чарльзом важнее видеть на свадьбе друзей, чем пустить пыль в глаза знакомым.

И не дрогнувшей рукой принялась наливать кофе.

Тетка Пруденс откашлялась. Кажется, отповедь младшей сестры застряла у нее в горле. Поправила старомодную камею на воротничке и поинтересовалась:

– А где остальные? Мэри, конечно, еще в постели…

– У мамы мигрень, – тихим голосом ответила кузина Рэйчел, по-прежнему не поднимая глаз от тарелки. Она вообще умеет смотреть на кого-то прямо?

– Опять?! – всплеснула руками тетка Пруденс. – Я ведь советовала ей принимать микстуру доктора Уэйда. Чудесное, просто чудесное средство!

– Мама, – простонала Агнесс, накладывая себе на тарелку побольше всего, – ну сколько можно? Ты нам все уши прожужжала своим доктором Уэйдом!

Тетка Пруденс поджала губы, но не сдалась.

– А где Беверли?

– Она хотела немного поваляться, – ответила Элизабет, намазывая кусочек подсушенного хлеба мармеладом. – Попросила, чтобы завтрак ей подали в постель.

– В постель?! – вознегодовала Пруденс. – Если хотите знать, это просто распущенность! Может, в этих их университетах…

– Мама, перестань! – попыталась угомонить ее Агнесс. Получилось не очень внятно, поскольку прожевать она не успела.

Тетка Пруденс не слушала. Она вещала, раскрасневшись:

– Может, Беверли привыкла как сыр в масле кататься, но у нас такое не поощряется. Нет-нет, не поощряется. Это недопустимо для леди! И вообще, слуг и так не хватает, а тут еще…

Дариан приспустил газету, взглянул на тетку и попросил:

– Не будете ли вы столь любезны продолжить воспитательные беседы с вашими детьми наедине? Боюсь, не всем интересна педагогика.

– А? – моргнула тетка Пруденс. – Что?..

Дариан чуть заметно поморщился и перевел:

– Помолчите.

Она вновь моргнула, побагровела и захлопнула рот.

Надо же, подействовало!

* * *

Автомобиль остановился возле Старой Северной Церкви, которой было уже без малого триста лет. За эти годы она порядком обветшала, однако смотрелась по-прежнему величественно: серая каменная кладка, позеленевшие от времени медные купола, шпиль колокольни и круглые окна-фонари.

– Последние двести лет все Корбетты венчаются здесь, – сообщил Дариан таким тоном, словно это было лично его заслугой.

Положим, не все. Моя мать вышла замуж не под этими сводами. И, как по мне, это к лучшему. Мрачная старая церковь больше годилась не для свадеб, а для похорон. Идеальное место, чтобы задуматься о тщете всего сущего.

– Любопытно, – нейтральным тоном произнес Эндрю и бросил на меня короткий понимающий взгляд.

Я невесело усмехнулась. Когда-то я, двадцатилетняя влюбленная дурочка, и впрямь грезила, как буду стоять здесь у алтаря рука об руку с Дарианом. И вот мы наконец здесь, только в совсем ином качестве. Насмешка судьбы.

– Кстати, – спохватилась я, подавив в зародыше неуместные теперь горечь и ностальгию, – отец Джонс по-прежнему тут?

– Не осведомлен, – сухо ответствовал кузен, так старательно разглядывая фронтоны, словно вознамерился не сходя с места получить степень по архитектуре.

Неужели тоже вспомнил?..

От неловкости нас спасло появление Элизабет. Мужчина, который помог ей выйти из авто, по-видимому, и был ее избранником. Трудно предположить, что у водителя могла быть столь безупречная осанка… и столь дорогое пальто, разумеется!

– Лили, позволь представить тебе моего жениха, Чарльза Брентона, – заговорила Элизабет и адресовала ему такую нежную улыбку, что у меня защемило сердце. – Дорогой, это моя любимая племянница, мисс Лилиан Корбетт.

Я была бы польщена, не знай я, как скуден выбор. Много ли чести быть лучшей в сравнении с Рэйчел и Агнесс?

По тонким губам Чарльза скользнула тень ответной улыбки.

На мгновение я встретилась с ним глазами – и помимо воли передернулась, будто пытаясь стряхнуть с плеч тяжесть этого взгляда.

– Мисс Корбетт, чрезвычайно рад знакомству, – голос у Чарльза Брентона оказался под стать взгляду, такой же ледяной и давящий.

Как только Элизабет угораздило?

Или это вовсе не любовь, а трезвый расчет? Что же, если так, осудить ее я не могла.

Страшно представить, как жила Элизабет все эти годы. День за днем следить за меню, пересчитывать простыни, закупать продукты и заниматься бог знает чем еще, столь же нудным и безрадостным… А Чарльз Брентон богат и хорош собой, неудивительно, что Элизабет не устояла. Только у него-то какой интерес в этом браке?

– Разве мы не должны были уже начать? – осведомился Дариан, когда с условностями было покончено. Он разглядывал свои наручные часы с таким озабоченным видом, будто опаздывал на какое-нибудь важное судебное заседание.

Я лишь глаза закатила. Пижон!

– Должны, – согласился шустрый человечек, мистер Бингли, которого нам отрекомендовали лучшим в Чарльстоне организатором свадеб. Он имел раздражающую манеру потирать руки и подскакивать на месте. – Семнадцать минут назад!

Церковь оказалась заперта на внушительный замок, так что нам пришлось томиться у входа.

– Уверена, отец Джонс будет с минуты на минуту, – голос Элизабет был по обыкновению тих и спокоен, но пальцы, стиснувшие сумочку, побелели. Впрочем, невестам положено волноваться.

Я выдохнула. Все-таки отец Джонс! В этом случае присущее Чарльстону неприятие перемен оказалось мне на руку.

– Надеюсь! – лязгнул голосом Чарльз и нахмурился так, будто собирался учинить над священником суд и расправу.

– Может, он забыл?.. – пробормотал мистер Бингли и нервно потер ладони.

Конечно, старому священнику под восемьдесят, а в таком возрасте простительны некоторые промахи. Только вот отец Джонс на любую встречу приходил заранее, из-за чего часто вынужден был подолгу ждать. Однако время ожидания он использовал с толком – готовился к проповеди или перечитывал старенькую Библию.

«Дорогая, – со слабой улыбкой отвечал он на упреки жены, – я ведь духовник! Я должен быть рядом со своими прихожанами, как только им потребуюсь».

Миссис Джонс лишь вздыхала и отправлялась на кухню, чтобы сделать мужу сандвичи, поскольку с таким подходом он редко бывал дома.

– С ним что-то случилось, – заметила я хмуро.

Дариан кивнул, соглашаясь, а Рэддок прищурился.

– Со священником? – Чарльз покосился на меня безо всякой приязни. Впрочем, не следовало принимать это близко к сердцу. Чарльзу, похоже, не нравилась вся родня Элизабет, скопом. Хотя в этом, положа руку на сердце, его трудно винить.

Я пожала плечами.

– Священники тоже люди.

Чарльз сардонически улыбнулся и заломил бровь.

– Ничто человеческое им не чуждо?

К словам было не придраться – мало ли вполне невинных слабостей? – зато тон… В нем прямо-таки читался неприличный подтекст. Как будто отец Джонс мог на досуге баловаться выпивкой, посещать бордель или под покровом ночи перекидываться в картишки. А потом, конечно, спать до полудня.

Краем глаза я уловила завистливый взгляд Дариана и хмыкнула про себя. Драгоценному кузену до таких вершин далеко.

В ледяных глазах Чарльза читалось снисходительное превосходство.

Спустить нападки на одного из немногих по-настоящему дорогих мне людей? Не успела я подобрать слова (что было затруднительно сделать, не опускаясь до прямых оскорблений), как Элизабет усмирила своего льва легким прикосновением к плечу и мягким:

– Дорогой, подождем еще немного.