Кузен нахмурился.

– Это не вопрос чьих-либо намерений, Лилиан. Я говорю лишь о приличиях.

Я глубоко вздохнула, досадуя по большей части на себя саму. Отчего я по-прежнему принимаю выходки Дариана близко к сердцу?

– Это смешно. Мы неоднократно бывали тет-а-тет, даже у меня… дома!

Хотелось сказать «в спальне» – просто чтобы посмотреть, как перекосит холеную рожу Дариана – но я себя пересилила. Не стоит дразнить гусей.

Впрочем, Дариан скривился и так.

– Лилиан, – сказал он брюзгливо, отряхивая пиджак от невидимых пылинок, – будь любезна, перестань вести себя как ребенок. Я более чем уверен, что ты вполне способна уразуметь отличие нравов Фриско и Чарльстона.

Мне немедленно захотелось, во-первых, закурить, а во-вторых, дать кузену в глаз. Сигарет у меня не было, зато Дариан под рукой… А потом можно и курево раздобыть!

Осуществить этот в высшей степени приятный план не позволил Рэддок, который украдкой сжал мой локоть и заметил:

– Уверен, в Чарльстоне найдутся места, куда леди может пойти с джентльменом.

Дариан помрачнел еще сильней, губы его сжались в нитку.

– Полагаю, приличия можно соблюсти, если Лилиан будет в сопровождении родственника.

Я едва не упала на месте. Что-что?..

И не удержалась – расхохоталась от души.

– Не нахожу ничего смешного, – чопорно заявил драгоценный кузен, когда я слегка успокоилась.

Рэддок молча улыбался, сунув руки в карманы.

– Правда? – хмыкнула я, все еще посмеиваясь. – Дариан, извини, но ты на роль дуэньи не годишься.

Высказать неудовольствие кузену не дали.

– Лили! – окликнул меня старческий дребезжащий голос.

Я обернулась.

Отец Джонс стоял в дверях, с трудом переводя дыхание.

– Я хотел пригласить вас на чай, – пропыхтел он и вытер лоб платком. – Вас, Лили, с вашим новым другом.

Священник благожелательно улыбнулся Рэддоку.

Я с трудом проглотила смешок, а кузен насупился. Но что он мог возразить? Уж такое-то общество меня точно не компрометирует!

* * *

Священник жил всего в нескольких кварталах от церкви.

– Дорогая, – позвал отец Джонс неожиданно робко, приоткрыв дверь в аккуратный домик, окруженный ухоженным садом. – У нас гости.

Рэддок чуть слышно хмыкнул, должно быть, вообразив реакцию хозяйки на незваных гостей. И совершенно напрасно. Миссис Джонс давно привыкла к манере мужа затаскивать на чай знакомых и друзей, так что у нее всегда были наготове пудинг, кекс или печенье. Причем покупные лакомства миссис Джонс не признавала, отдавая предпочтение свежей домашней выпечке.

М-м-м… Я повела носом. Пахло тмином, сливочным маслом и горячим тестом.

– Неужели? – добродушно переспросила кругленькая пожилая дама, выглянув из кухни. Тут же просияла и распахнула объятия. – Кого я вижу! Малышка Лили!

Малышкой я, прямо скажем, перестала быть давным-давно, однако ничуть не возражала, когда миссис Джонс прижала меня к пышной груди и успокаивающе похлопала по спине, совсем как когда-то. Правда, теперь ей для этого пришлось встать на цыпочки.

– Как поживаете? – пробормотала я ей в макушку, сглотнув ком в горле. – Как Энн, Джуди и Эйприл?

При упоминании ее обожаемых дочерей не по-возрасту ярко-голубые глаза миссис Джонс засияли.

– Джуди давно замужем за банковским клерком, у них двое чудесных малышей. Так что теперь я бабушка, – сказала она с добродушным смехом. – Энн в прошлом году выскочила за владельца бензоколонки, через месяц они ожидают первенца.

– А Эйприл служит помощницей у самого генерала Штолля! – вставил отец Джонс, откровенно гордясь своей любимицей.

Зря, зря он привлек внимание жены.

Взгляд миссис Джонс уперся в израненное лицо мистера Джонса.

– Ах ты, старый черт! – выдала она, уперев руки в бока.

– Летти! – ахнул он, схватился за сердце и просипел: – Как ты выражаешься? Поминать врага всего сущего – большой грех!

– Грех?! – взвилась миссис Джонс и огрела мужа кухонным полотенцем, приговаривая: – Грех, да? А клятвопреступление – не грех?

Отец Джонс попятился, неумело прикрываясь руками.

– Летти, что ты такое говоришь? Клянусь, ничего такого…

Он осекся, когда миссис Джонс хлестнула его полотенцем по губам.

– Ничего такого? Ты же обещал, что больше не будешь лихачить! И мне, и дорожному полицейскому. Ты господом клялся, Пол!

– Но я не…

Миссис Джонс вдруг опустила руки. Отвернулась. Всхлипнула.

– Летти, ну что ты? – запричитал отец Джонс, пытаясь обнять ее за вздрагивающие плечи.

– Ты хоть подумал, дурень старый, что я о тебе волнуюсь?

– Ну что за выражения, дорогая? – страдальчески вздохнул отец Джонс, подавая жене подсунутый Рэддоком стакан с водой (молодец, сообразил!) – Что о нас подумают гости?

– Раньше надо было думать, – буркнула она, утирая глаза все тем же полотенцем. – Когда на дочке боцмана женился.

Я наблюдала за этой парочкой с почти материнским умилением. Как же мне их не хватало!

Глава 5

– Опаздываешь! – прошипела тетка Мэйбл, когда я спустилась вниз.

Ее сладкая улыбка странно контрастировала с желчным тоном.

Очевидно, драгоценной тетушке очень хотелось выдать обычную для нее язвительную тираду, что-то вроде: «Наконец-то! Их сиятельство снизошло до нашей вечеринки», да обстановка не располагала. Вот и приходилось улыбаться сквозь зубы.

– Соскучились? – парировала я, рассеянно оглядывая гостиную, и мысленно поморщилась. Терпеть не могу такие сборища! Скука и официоз.

Тетку Мэйбл явственно перекосило. Она так стиснула висящий на груди крестик, будто собиралась швырнуть его мне в лицо с криком: «Изыди!»

К теткиному сожалению, экзорцизм на меня не подействовал бы, хотя я бы не отказалась на это посмотреть.

Увы, вместо этого она улыбнулась еще шире.

– Конечно, дорогая племянница! Мы все очень переживали о тебе, правда, Рэйчел?

Кузина, которая походила на очень несчастную мышь, вздрогнула.

– Ты совершенно права, матушка, – прошелестела она, не поднимая глаз.

Интересно, свое мнение у нее есть? Едва ли. Рэйчел выглядела бледной тенью матери, даже ее серый наряд казался вылинявшей копией материнского черного платья.

– О, я тоже очень скучала, – заверила я, не пытаясь скрыть насмешку.

Можно сказать, ночей не спала и горько плакала… Поскольку не могла отплатить родне той же монетой, разумеется!

На скулах тетки Мэйбл проступили красные пятна.

– Надеюсь, вскоре мы снова встретимся… – пауза и колкое: – На твоей помолвке.

Я только хмыкнула. Это что же, попытка уязвить меня, что Рэддок всего лишь «друг», без серьезных намерений на мой счет?

– Что вы, тетя, – я тоже умею сладко улыбаться! – Следующий раз мы, конечно, встретимся на помолвке Рэйчел.

Плечи кузины дрогнули и опустились еще ниже. Прости, прости… Зато и тетку проняло.

– Ты старше, – едко напомнила она, как будто семь месяцев разницы и впрямь имели значение. – Еще немного, и окончательно превратишься в старую деву!

Я подняла брови, оглядываясь по сторонам. Какой злопыхатель посоветовал тетке Пруденс это ядовито-розовое платье? А шляпка, шляпка! Мертвый дрозд с розой в клюве раскинул крылья на кокетливо завитых волосах. Кошмар.

– Замужество мне уже не светит? – отозвалась я рассеянно. – Какое облегчение!

Замуж я давно не рвалась, да и насчет девичества… кхм.

От ехидных фантазий, как вытянулось бы лицо тетки, огласи я это вслух, меня отвлекла знакомая фигура. Кого я вижу!

– Фло Абернати! – воскликнула я, вызвав на себя огонь из недоуменных и любопытных взглядов.

Она обернулась, и на мгновение почудилось, что я обозналась. Хотя перепутать невозможно: морковно-рыжие волосы, зеленые глаза и пышные формы выделяли Фло в любой толпе. Как и веселый нрав, который делал ее сердцем любой компании. Если бы не длинный язык, Фло цены бы не было.

– Лили? – Фло нервно поправила глухой воротничок и одернула манжеты. – Здравствуй. Только теперь я миссис Трент.

– Поздравляю! И передай мои наилучшие пожелания Оливеру.

В Оливера Трента Фло была влюблена лет с пятнадцати. Помнится, мне тогда ее вздохи, страдания и томление казались дикими… пока я сама не угодила в тот же капкан.

На вздернутом носу и щеках Фло из-под пудры проступили веснушки.

– Я вышла за Генри Трента.

– О, – я опешила.

Генри Трент был вдовцом средних лет и… отцом ее обожаемого Оливера.

Как на это прикажете реагировать? Тянуло выразить соболезнования, но воспитание не позволяло.

Фло приняла мои неискренние поздравлений с такой болезненной улыбкой, что у меня зачесались руки от желания утащить ее, скажем, в подвал и хорошенько допросить. Что могло превратить жизнерадостную болтушку Фло в тень самой себя?.. Жаль, свидетелей для такого демарша было многовато.

– Я ужасно соскучилась, – призналась я, доверительно понизив голос. – Сядешь рядом со мной? Поболтаем?

– Но… – растерялась Фло, оглядев уже накрытый стол. В одном торце его громоздились свертки с подарками, с другой стороны устраивались гости. Карточки с именами рядом с каждой тарелкой не позволяли им рассаживаться произвольно.

– Ерунда, – отмахнулась я и подхватила ее под локоть. – Элизабет не станет возражать.

Фло вздрогнула и побледнела еще сильней. Неужели от ужаса перед столь вопиющим нарушением протокола? Конечно, на большинство женщин замужество влияет не лучшим образом, но не до такой же степени!

Я осторожно шевельнула пальцами, искоса наблюдая за ее лицом. Болезненная гримаса была мне ответом.

Как бы ненароком я сдвинула манжет ее платья… и сцепила зубы, чтобы не выругаться вслух. Запястья Фло были сплошь покрыты густо-фиолетовыми синяками.

Я невольно ослабила хватку, и она тут же высвободила руку.

– Извини, меня зовут, – пробормотала Фло и улепетнула, словно кролик от ястреба. Впору проверять, не отрастила ли я клюв и когти!

Впрочем, чарльстонские леди не то что ястреба – медведя бы сожрали подчистую. Деликатно, по всем правилам этикета, орудуя ножом и вилкой.

Судя по взглядам, которые я ловила на себе, многие не отказались бы попробовать меня на вкус. Отведенное мне место оказалось по правую руку от Элизабет. Напротив села бледная и задумчивая Беверли. Унылое мшисто-зеленое платье делало ее похожей на больную чахоткой и разительно отличалось от ее обычной манеры одеваться. Что заставило Беверли так себя изуродовать? Не хотела отвлекать внимание от Элизабет?

Зато тетка Мэри так явно пыталась затмить невесту – даже в белое разоделась! – что хотелось опрокинуть ей на голову кофейник.

Однако превзойти Элизабет не вышло, несмотря на ее более чем скромный наряд. Слишком сияло ее лицо. Слишком много спокойного счастья плескалось в глазах…

Элизабет принялась разливать чай и раздавать угощения.

Первой слово взяла, как и положено, старшая родственница невесты.

– Дорогая Элизабет, – начала тетка Мэйбл торжественно и подняла чашку, словно провозглашала тост, – помни, что союз мужчины и женщины благословляет сам Господь! Ты должна смиренно принимать все испытания, которые будут посланы тебе в браке. Склоняться перед мужем и служить ему…

Я тихо фыркнула, чуть не расплескав чай. Перспектива, прямо скажем, не вдохновляла. На месте невесты я бы всерьез призадумалась, надо ли мне такое счастье.

Тетка Мэйбл метнула в меня кинжальный взгляд и продолжила вещать…

Я же тихо зевала, внимая бесконечным пожеланиям и наставлениям, которые по очереди высказывали гости.

Наконец утомительная – и бессмысленная! – тягомотина подошла к концу. Гости расходились, вполголоса обсуждая предстоящую свадьбу и, конечно, жениха.

– …еще и богатый! – донеслась до меня возмущенная реплика миссис Уоррен, двадцатилетней красавицы, которой пришлось довольствоваться пожилым вдовцом.