Раздражённо я плюхаюсь на парчовую обивку дивана. Чтоб все демоны мира забодали Валтиара!

***

– Ал, мне не нравится быть на виду. Личный помощник магистра Ордена слишком значительная должность, всегда в центре внимания. Своё будущее я вижу в исследованиях, поисках новых лекарств, искоренении болезней.

– Иными словами, собираешься запереться в пыльной лаборатории.

– В лабораториях нет пыли, неуч!

– Хорошо, в стерильно вылизанном помещении. Замкнуться в четырёх стенах. И до гробовой доски тихо вешаться с тоски… хм, рифма!

В юного (тогда, семнадцать лет назад) и ещё не верховного магистра летит подушка с дивана, затем мягкая игрушка, после рука тянется к книге – и опускается. Книга старинная, в кожаном переплёте, с золотым обрезом… попаду в паршивца – испорчу редчайшее издание времён Рарунга Третьего.

– Аэ, мы с тобой зубами прогрызали себе путь из нищеты не для того, чтобы остаться в безвестности. Вспомни, как в школе мы часто на пару голодали, обноски донашивали. Мы вместе пришли в Орден…

– Ты притащил!

– Хорошо, я. Теперь я полноправный магистр – в двадцать шесть лет, заметь! Твои труды прогремели на всю Карбинду… Ты ничего не потеряешь. Я обеспечу тебе лабораторию – хоть в самой Риагире. Мне нужен помощник – настоящий, в котором я полностью уверен, что не предаст и не продаст в погоне за выгодой. Соглашайся!

Валтиар выпрямляется во весь свой рост – суровый и неприступный красавец, недостижимая мечта всех невест столицы – и умоляюще впивается в меня своими глазищами цвета ненастного неба.

– Аэ-э, ты же не бросишь меня одного на растерзание аж двенадцати грозным магистрам высшего магического Ордена Ноории?

Жалобный тон до боли напоминает мне школьное время, когда вот так же лучший во всём, кроме целительства, будущий магистр клянчил помочь ему с домашним заданием.

– Ну пожа-алуйста!..

И, как когда-то в школе, я позволяю себя уговорить. О чём я думаю?

Глава 2

Алькус Тарпентер, доверенный секретарь верховного магистра, имеет дурную привычку влетать в дверь без стука. Однажды подобная небрежность стоила ему расцарапанной щеки – очередная любовница Валтиара не ожидала появления юноши в самый ответственный момент. В другой раз я залечивала проломленный череп – гость Ала принял нашего вездесущего мальчика за убийцу. Сращивая кость, я ворчала, что ни один уважающий себя убийца не станет вламываться столь бесцеремонно, однако господин Тарпентер выводов не сделал.

Ко мне он врывается в любое время дня и ночи, независимо от того, в Артахенге я или в Иркоре, считая меня чем-то средним между величайшей целительницей Карбинды и личной собственностью магистра. Не будь он при этом неизменно вежлив, я давно пресекла бы это безобразие, но порой Тарпентер даже слишком любезен для юноши, за что в Ордене милого изящного мальчика незаслуженно подозревают в сомнительных склонностях. Поскольку я не раз заставала Алькуса в компании его очаровательных подружек, то лишь посмеиваюсь над сплетнями.

– Госпожа Райвэна! – театральный шёпот секретаря отрывает меня от воспоминаний. – Магистр просил вас сразу же, как вернётесь, заглянуть к нему.

– Демоны! – ругаюсь я, хороню мечту о соке и, поднявшись, иду.

До личных покоев Валтиара два шага: Ал, по примеру своего секретаря, не может обходиться без моей скромной персоны, требует к себе десять раз на дню и столь же часто заскакивает, разве что в дверь стучаться не забывает.

В коридоре я натыкаюсь на Алесию: юная и прелестная любовница магистра вылетает из комнаты как пробка из бутылки с игристым вином. Меня девушка не удостаивает даже мимолётным взглядом: немолодая и не блещущая красотой целительница в её системе ценностей не представляет ни интереса, ни угрозы. И плечом она задевает меня не намеренно, а лишь потому, что от злости не замечает на своём пути. Тем не менее я здороваюсь. Напрасно: девица проносится мимо.

Стук-стук.

– Аэ, это ты?

– Кто же ещё, – захожу и оглядываюсь.

Кабинет напоминает поле боя. Идеальный порядок на столе нарушен, бесценные документы и письменные принадлежности сметены на пол. Осколки вазы на ковре прикрыты ошмётками цветов: старинная вещь заслужила достойные похороны. Магистр невозмутимо потирает щёку, что гораздо краснее, чем ей положено.

– Пора искать новую любовницу, – со вздохом сообщает мне Ал.

– Предлагаю взять оптом, – пожимаю я плечами, – ещё лучше заключить контракт на поставку партиями. Скажем, в год полдюжины. Они же у тебя всё равно не держатся больше пары месяцев.

– Отличная идея, – угрюмо бросает Валтиар, подбирая с пола бумаги. – Проследишь, чтобы подобрали помоложе и покрасивее?

– Блондинки, не старше двадцати, сто семьдесят стенов, пышногрудые, зеленоглазые? – деловито уточняю я.

– Сто семьдесят – не слишком мало? – задумчиво отмеряет рост претенденток ладонью глава ордена, останавливаясь на уровне грудины. – Неудобно… целовать.

– А ты целуйся сидя, – язвлю я, – или лёжа… Ал! Ты меня позвал обсудить свои постельные проблемы?

– Нет.

Передо мной возникает объёмное изображение. Мужчина в роскошной одежде, незнакомый, пожилой, тучный, развалился в кресле. Кожа неестественно белая, глаза остекленело таращатся в потолок. Труп.

– Только что обнаружили мёртвым официального посла Варгерно в Ноории. Подозревают отравление. Мы немедленно отправляемся на место преступления.

***

В «Орсирии», крупнейшей гостинице Нори, нас уже встречают – и маги Ордена, и тайные службы, и сам министр иностранных дел – сутулый тощий и печальный человечек неопределённого возраста и незапоминающейся наружности. С Валтиаром он почтительно раскланивается, а я удостаиваюсь заискивающей улыбки.

– Вся надежда на вас, госпожа Гроунг, – уныло качает прилизанной сивой головой министр, – хотя какая, к демонам, надежда. Отравление – вещь недоказуемая: «чем», «как», «когда»?..

– Насколько я понял, эти подробности второстепенны, – резко бросает Ал, почему-то разом становясь ещё выше, – ведь вас, господин Герини, в первую очередь интересует – «кто»?

– Клянусь, Рэгарен, – человечек на секунду распрямляется, – что выполню любое пожелание Ордена, если вы распутаете клубок. Ну а за поимку убийцы можешь просить всё что хочешь… лично!

В сурово прищуренных глазах Валтиара лишь я могу рассмотреть мелькнувший презрительный блеск, сменяющийся привычной холодностью.

– У верховного магистра нет личных желаний, Герини.

Нас ведут по устланной пурпурным ковром лестнице наверх, на самый престижный, третий, этаж. Номер с видом на море и центральную набережную, в распахнутые окна дует живительный прохладный ветерок. Вот только покойному, вцепившемуся в мягкий подлокотник шикарного кресла, уже ни жарко, ни холодно. Даю знак Алу, и тот накладывает заморозку: теперь процесс разложения тела мне не помешает.

Целитель – дар редкий, востребованный и наследственный. До моего отца в нашем роду он уже проявлялся – у моей бабки, весьма примечательной личности. Эльгарда Лийшен, мать моей матери, особа стервозная и склочная, тем не менее прославилась как великая целительница, чей счёт спасённых жизней шёл на тысячи. В родовом замке был её портрет: властная и очень похожая на меня светловолосая женщина гордо взирала с полотна холодными изумрудами глаз. Их цвет – это самая привлекательная в моём облике черта, остальное, поверьте, не заслуживает даже упоминания. Ни один мужчина, пройдя мимо меня по улице, не обернётся мне вслед, ни одна девушка не приревнует ко мне своего парня.

А вот целительница я исключительная, могу утаскивать людей практически у демонов из-под носа. Говорю об этом с гордостью, поскольку, несмотря на врождённые способности, я немало трудилась над развитием дара. Всё то время, что мои одногруппницы тратили на свидания и приготовления к оным, я посвящала занятиям, конспектам и тренировкам. Моя дипломная работа вызвала неподдельный интерес учителей, и в Орден меня приняли едва ли не с большей радостью, чем Ала, лучшего мага школы. К слову, моей практикой стал год работы в Риагире, по личному разрешению Ордена, с заключёнными, что предпочли участие в опасных экспериментах смертной казни. При этом Валтиар, сражающийся тогда с сектантами в Майгре, систематично поставлял мне материал для исследований.

Постороннему наблюдателю может показаться, что сейчас я просто стою наклонившись над креслом с телом. Иные представители моей профессии потому и предпочитают всякие бессмысленные и забавные трюки – водят руками, бормочут под нос, причмокивают и морщат лоб. На заказчиков действует безотказно. Поскольку мои услуги оплачивает Орден, я в подобных фокусах не нуждаюсь. Валтиар прекрасно знает, какая напряжённая работа скрывается под внешним бездействием.

Через пару минут я с шумом выдыхаю.

– Это не отравление. Его сердце просто остановилось.

– Магия? – незамедлительно подскакивает министр.

И он, и я смотрим на Ала.

Тот отрицательно качает головой:

– Никаких остаточных следов. Номер чист от воздействий. Кроме того, по всей «Орсирии» стоят охранные заклинания, в самой комнате защитный контур не потревожен.

Хмурюсь. Какая-то мелочь не даёт покоя. Всматриваюсь в лицо умершего – с отвисшими щеками, двойным подбородком, золотистой щетиной. Без малейшего стеснения задираю штанины брюк, убеждаясь в отсутствии отёков. Расстёгиваю рубашку, больше напоминающую халат, проверяю складки на животе. Заглядываю под нижнее бельё, вызывая реакцию обоих – брезгливую гримасу Герини и удивлённо вскинутую бровь Валтиара. Напоследок тщательно исследую ротовую полость и волосы на голове.

– Что известно о личности убитого?

Министр нерешительно переминается с ноги на ногу, зато Ал не колеблется ни секунды:

– Покойный – господин Кависаар Ардари, чиновник первой степени, уполномоченный посол Варгерно в Ноории. Сто три года, магических способностей не выявлено, окончил королевский университет в Погории, проживает в Варуше, женат, имеет сына семидесяти шести лет, увлекается коллекционированием кубков…

– Достаточно.

Кошусь на Герини. Делаю глазами знак магистру. Он понятливо накрывает нас двоих Пологом Тишины – теперь никто не услышит то, что я сейчас скажу.

– Аэ?

– Этот человек не может иметь семидесятишестилетнего сына. Ему самому нет и двадцати. То, что мы видим, – наложенная трансформация. Необратимая. Тело сопротивлялось до последнего, зубы искривлены, под седыми волосами можно разглядеть отросшие светлые корни. Покойный – юный целитель со слабым даром. Сколько господин Ардари официально находился в Нори?

– Две недели.

– Невероятно, что он продержался так долго. Зато теперь ясна причина остановки сердца – отторжение. Изменения были столь значительны, что органы не выдержали. Не будь он целителем, не протянул бы и трёх дней. Мучительная смерть, растянутая во времени.

Валтиар смотрит на меня, на министра, на умершего… В свинцовых глазах плещется гнев.

– Могла жертва пойти на такое добровольно?

– Сложно сказать. Необратимая трансформация под запретом и у нас, и в Варгерно. Карается пожизненным заключением для того, кто её наложил, и внушительным штрафом для того, на кого она наложена. Мало есть желающих нарушить закон. Притом, Ал… Я могу понять, когда дурнушка мечтает принять облик красотки, а стареющий сластолюбец получить молодое мускулистое тело. Здесь риск оправдан. Но чтобы двадцатилетний мальчик добровольно согласился навсегда остаться пожилым, непривлекательным толстяком… Должны быть очень веские причины!

– Возможно ли наложить трансформацию насильственно? – мысли у нас с магистром текут в одном направлении.