Бетти Алая: И меня вылечат! Сексоголики для булочки

Глава 1

Руслана

Возвращаюсь домой на сутки раньше, и меня встречает не жених с букетом, а его носки.

Прямо в прихожей, брошенные с таким небрежным апломбом, будто это не вонючий хлопок, а шелковый платочек кавалера.

Останавливаюсь, ставлю сумку на пол. Тишина. Густая, с примесью тревоги и чего-то приторного.

Пахнет дешевым алкоголем и сладкими женскими духами. Определенно, не моими.

– Артем? – зову, голос звучит глухо, будто ватой заложило уши.

Ответа нет. Иду по коридору, и каждый шаг отдается где-то в районе солнечного сплетения. Гостиная.

На столе два бокала. В одном на донышке розовая жидкость. В другом окурок. Рядом алый след губной помады. И тут взгляд падает на диван. Вернее, на то, что на нем.

Под моим пледом, купленным в ИКЕА и потому безумно дорогим, храпит мой жених. Артем.

Рядом на полу, аккурат на моей любимой книге по психосексуальным расстройствам, валяется предмет нижнего белья.

Крошечные кружевные черные трусики. Определенно не мой размер. У меня формы пышнее. А еще я предпочитаю практичность эфемерной красоте стрингов, впивающихся в тело.

Что-то внутри с треском обрывается. Не сердце, нет. Скорее невидимый предохранитель, который держал меня в рамках приличия все три года наших отношений.

– Артем, – говорю громче, голос становится звенящим, словно лезвие. – Подъем!

Он мычит, поворачивается на другой бок. Лицо одутловатое, со следом от шва подушки на щеке. Когда-то я считала это милым.

– АРТЕМ!

Он вздрагивает, открывает глаза. Секунда на осознание. Сначала тупая растерянность, потом – стремительная, как лавина, паника.

– Руся… слава богу, ты… ты вернулась! – пытается сесть, плед сползает, обнажая наготу. – Это… это не то, что ты подумала!

Я молча указываю пальцем на черное кружево на Фрейде. Потом на бокал с окурком. Молчу.

– Я жду объяснений, милый. Интересно, какое оправдание ты придумал для вечеринки на одного с участием кружевного белья. Боюсь даже предположить!

– Она сама пристала! В баре! Я не мог… Я был пьян, Руслана! – женишок вскакивает, пытается меня обнять, от него разит перегаром и чужими духами. Я отшатываюсь, морщась от отвращения.

– О, значит, пьянство у нас теперь является оправданием измены?!

– Не валяй дурака! Ты же понимаешь, я мужчина… у меня потребности! – его тон меняется, из виноватого становится агрессивным. Классика. – А ты вечно на этих своих конференциях! С умным видом о сексе рассказываешь, а сама… сама как бревно!

Меня будто обдают кипятком. «Бревно».

После того, как я терпела его истерики? Поддерживала, когда его уволили? Слушала нытье о несправедливости жизни?

Я, Руслана Щекоткина – сексолог, знающий о человеческом желании больше, чем он о пиве, для него – бревно. Потому что не танцевала стриптиз на столе после рабочего дня?

– Моя работа, Артем, оплачивает эту квартиру, – говорю ледяным тоном. – Твои походы в бары. И, видимо, покупку нижнего белья для твоих «потребностей». Собирай вещи. Вон те самые носки тоже не забудь.

– Ты выгоняешь меня? Серьезно? Из-за одной ошибки?!

– Нет, – поправляю его, подходя к окну и распахивая его настежь. Свежий воздух врывается в комнату, разгоняя запах предательства. – Я выгоняю тебя, потому что ты говно. А я, между прочим, не унитаз. Вещи соберешь в течение часа. А это… – я поднимаю с книги злополучные трусики, – выброси в мусорку на улице. Ну, или верни владелице, если она тебя примет.

Он пытается меня оскорбить. Орет, что я толстая, нудная, фригидная. Слова бьют больно, ведь моя пассивность в сексе связана с тем, что Артем совсем не знал мое тело и не хотел его узнавать.

Иду в спальню, срываю с его стороны шкафа костюмы, рубашки, безвкусные галстуки и несу это все в прихожую, сваливая в кучу.

– Вон, – говорю я, указывая на дверь. – И ключи положи на комод.

Он стоит багровый от злости, потом хватает свою поклажу и вываливается в подъезд.

Дверь захлопывается. Повисает тишина.

Я опускаюсь на пол в прихожей, прислонившись спиной к двери. Лишь сейчас отпускаю себя и начинаю дрожать. Мелкой частой дрожью.

Бревно. Фригидная. Толстая.

Обидные слова звенят в ушах. Я эксперт по желанию, а мою личную жизнь только что растоптали тяжелым сапогом измены. Ирония судьбы жирнее, чем мои бедра.

Весь следующий день – провал в бездну. Я не отвечаю на звонки, не открываю дверь. Лежу на диване, завернувшись в тот самый плед, и смотрю какой-то бесконечный сериал, заедая горе ведерком шоколадного мороженого.

Плачу. Злюсь. Снова плачу.

Наутро просыпаюсь с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем.

Но где-то внутри, под слоем стыда, обиды и крема от мороженого зреет крошечный, но твердый росток.

Зовется он: «начать с чистого листа».

Я принимаю душ, такой горячий, что кожа краснеет. Надеваю свой самый строгий костюм. Черный, с длинной юбкой и пиджаком, который скрывает все, что может выдать во мне женщину.

Волосы собираю в тугой пучок. Надеваю очки. Смотрю в зеркало. Передо мной доктор Щекоткина. Специалист. Профессионал.

Не та дура, которой изменили.

– Пора, – говорю я своему отражению. – Работа ждет.

А работа, как выяснится уже очень скоро, приготовила для меня сюрприз покруче, чем трусики незнакомки в собственной гостиной.

Глава 2

Руслана

Вползаю в медцентр, как призрак. Ноги ватные, голова гудит от вчерашних слез и полкило съеденного мороженого. Каждый шаг дается с трудом, будто тащу на себе груз собственного разбитого сердца.

– Доброе утро, Руслана Михайловна! – голос моей ассистентки Насти такой звонкий и жизнерадостный, что я вздрагиваю. – Новые пациенты уже ждут. Двое. Записаны на десять утра!

– Спасибо, Насть, – бормочу, стараясь не встречаться с ней глазами. – Готовь договоры и карты.

Прохожу в свой коридор. Останавливаюсь перед дверью, закрываю глаза. Делаю глубокий вдох.

Соберись, Щекоткина. Ты умная, собранная, непробиваемая. Твои личные проблемы должны остаться за этой дверью. Ты – эксперт. Профессионал.

Открываю дверь.

И мир на мгновение замирает.

В приемной сидят двое мужчин, и их присутствие ощущается физически, заполняя собой все пространство.

Первый – тот, что ближе к окну, источает энергию и расслабленную мощь. Высокий, плечистый, в дорогих джинсах и простой футболке, подчеркивающей рельефный торс. Темно-русые волосы слегка растрепаны, а глаза цвета морской волны изучают меня с нескрываемым любопытством и легкой усмешкой.

Второй – его полная противоположность. Настоящая гора. Сидит неподвижно, словно высеченный из гранита. Темные волосы коротко стрижены, взгляд пронзительный, холодно-серый, сканирующий. Одет в простую черную футболку и камуфляжные штаны. От него веет скрытой силой.

– Добрый день, – хрипло произношу. – Проходите, пожалуйста.

В кабинете мужчины усаживаются напротив. Я чувствую их взгляды на себе, будто физическое прикосновение. Представляются. Энергичный – Елисей Рогов. Суровый и молчаливый – Булат Анкезов.

– Итак, – начинаю, открывая блокнот и стараясь сосредоточиться на листе бумаги, а не на их волнующем присутствии. – Расскажите, что у вас случилось?

Мужчины переглядываются. Начинает Елисей. Голос у него бархатный, с приятной хрипотцой.

– Доктор, наша ситуация… не совсем типичная. Мы вместе пережили одно очень тяжелое событие. Полгода назад, – он кивает в сторону Булата. – Машина, в которой мы ехали, подверглась нападению. Еле выбрались оттуда.

Булат, молчавший до этого, глухо добавляет:

– Выжили только потому, что действовали как одно целое. Чувствовали друг друга без слов. Доверяли абсолютно.

– После возвращения к нормальной жизни начались проблемы, – продолжает Елисей. – Кошмары, панические атаки, состояние постоянной тревоги. Обычные терапевты разводили руками. А потом начались проблемы с девушками…

Я перестаю писать и смотрю на них, ожидая продолжения. Булат делает паузу, подбирая слова.

– Расслабиться, снять напряжение мы можем только втроем. С одной женщиной. Одновременно. По одному просто не получается.

Откладываю ручку. В голове лихорадочно прокручиваю возможные диагнозы.

– Это звучит как… сложная форма созависимой гиперсексуальности на фоне посттравматического стрессового расстройства. Крайне редкий случай. Вы уверены, что индивидуальная терапия…

– Не работает, – отрезает Булат, и в его голосе слышится усталость от многократных попыток. – Мы пробовали. По отдельности никак. Пустота, паника. Только когда мы вместе… и с ней… возникает то самое чувство. Полная синхронизация. Когда за спиной надежный партнер, который прикроет. И только тогда психика наконец-то «выключается», дает отдых.

– Для нас это не просто секс, доктор, – мягко, но убедительно говорит Елисей. – Это единственный известный нам способ выжить в мирной жизни. Единственное лекарство. И мы постоянно ищем ту самую женщину… которая примет нас и выдержит наши… аппетиты…

Я слушаю, и внутри все сжимается от противоречивых чувств. С одной стороны, это гениально и ужасно: их психика создала собственный извращенный, но эффективный механизм выживания. С другой – ясно, что это компульсивное, разрушительное для личной жизни поведение.

– Я понимаю сложность вашей ситуации, – говорю максимально уверенно и профессионально. – Мой метод работы – это глубокий анализ проблемы, беседы, поиск корней травмы, постепенная выработка новых здоровых нейронных связей. Это долгая и кропотливая работа.

Елисей усмехается, но в его усмешке нет злобы, скорее горькая ирония.

– Доктор, мы уже прошли пятерых специалистов. Все они говорили примерно то же самое. А наша нервная система по-прежнему сходит с ума. Вы эксперт по человеческому желанию. Может, стоит попробовать язык тела и практический опыт, а не только слова? Мы могли бы… продемонстрировать суть проблемы.

Сердце замирает.

Боже правый! Они предлагают мне заняться с ними сексом! Я их врач! Это абсолютно недопустимо! Нарушение всех мыслимых этических норм! Я не могу, не имею права!

– Это исключено, – качаю головой, чувствуя, как жар поднимается к щекам. – Вы мои пациенты. Врачебная этика исключает любые личные контакты. Я не могу переступать эту черту.

– Этика не лечит, – тихо говорит Булат. Его серые глаза смотрят на меня прямо, заставляя съежиться от этого пронзительного взгляда. – Иногда она лишь прикрывает страх. Страх признать, что традиционные методы бессильны.

Елисей встает и делает медленный круг вокруг моего кресла. Его движения плавные, уверенные.

– Вы боитесь. Не нас. Себя. Потому что чувствуете то же, что и мы. Эту… химию, – он останавливается рядом со мной. От него пахнет древесным парфюмом с нотками амбры. – Вы красивая, умная женщина, Руслана. А мы два мужчины, которые видят в вас не только доктора в строгом костюме. Мы видим женщину. Красивую и сексуальную. Готовую к экспериментам.

Слова Артема звенят в ушах: «Фригидная. Бревно. Толстая». Сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони.

– Это неприемлемо, – говорю, но голос предательски срывается, выдавая внутреннее сомнение.

В этот момент поднимается Булат. Он подходит ко мне с другой стороны. Два мощных тела, два полюса: горячая магнетическая энергия Елисея и холодная неумолимая сила Булата зажимают меня в тиски. Не физически, а психологически.

– Мы не причиним вам вреда, – его низкий голос кажется таким же твердым, как он сам. – Мы просим о помощи. Единственным способом, который для нас работает. Мы устали от боли.

Елисей мягко кладет руку на мое запястье. Его прикосновение обжигает даже через ткань пиджака.