Репутация у Александра Николаевича Шелепина, как у человека принципиального, жёсткого и порядочного, с высоким чувством ответственности, но при этом демократичным в общении, немстительным, скромным, не терпящим привилегий и недисциплинированности, сочетая аппаратную хватку и честность. Находясь в опале, Шелепин проанализировал причины, по которым его карьера покатилась вниз. Не сказать, что у Александра Николаевича не было амбиций. Конечно же были. В перспективе многие видели, в лице Шелепина, возможного лидера партии и государства. Сформировался конфликт поколений. Шелепин объединял вокруг себя сильные и молодые кадры из Комсомола, что создавало параллельную структуру, частично независимую от аппаратчиков Брежнева. Влиянию Шелепина начали противодействовать люди, которые боялись потерять свои посты. В партии образовались две группы, «брежневская и «комсомольская», которые находились в противостоянии. «Старые» кадры стали опасаться «молодых» и «резвых», к которым относился Шелепин. Подтвердились такие умозаключения, после повторной встречи Шелепина и Брежнева. Но в этот раз Леонид Ильич пригласил Александра Николаевича к себе на дачу, где состоялся откровенный и конфиденциальный разговор. Генсек для разговора выбрал беседку, стоящую чуть в отдалении дома.

– Откровенно с тобой поговорить хочу, Саша, – начал разговор Леонид Ильич.

– Я готов к такому разговору, Леонид Ильич, – ответил Шелепин.

– Расслабился я в последние годы, да и здоровье подводить начало. Хотя сейчас ситуация со здоровьем исправляется. Пригрел возле себя Юру, а он, как паук оплёл всё сетями. Ну а партия не дремлет, вовремя рассмотрели, что некоторые товарищи смотрят на Запад, – Брежнев замолчал, над чем-то раздумывая.

Шелепин ничего говорить не стал. Особенно не хотелось говорить о причинах смерти Андропова. Остались у него люди в КГБ, которые проинформировали о причинах отставки некоторые государственных деятелей. А ещё Александр Николаевич чётко осознал, генсек никого не пропустит к вершине власти, пока сам не захочет назначить нужного приемника.

– Ты, Саша, надеюсь сделал выводы из всего того, что с тобой произошло. Стране и партии ты нужен, вот и вернули тебя. Для меня не секрет, что имелись у тебя амбиции встать во главе нашей страны. Вот только ты слишком жёсткий для этого. От тебя больше пользы на вторых ролях. Я тебе отдам кое-какие наработки Андропова, разберёшься в них, а потом делом займёшься. Сейчас комплектуй команду, начинай работу. Принято решение предоставить под УСБ место в Совмине. Пока два этажа займёте, а по мере расширения кадров помещения будут добавлять, – нарушил молчание Брежнев.

– Правительство планируется переселить? – спросил Шелепин, чтобы поддержать разговор.

– Новое здание строят, в Доме Правительства СССР и разместятся все министерства, за исключением МВД и Министерства Обороны, – ответил Брежнев.

О строительстве Дома Правительства на набережной, Шелепин знал. Строительство начато ещё в 72-ом году, но до завершения ещё далеко.

– Строительство подтолкнём, переведём на круглосуточные работы, чтобы ускорить сроки сдачи объекта, – добавил Брежнев, будто подслушал мысли Шелепина.

– Леонид Ильич, я всё понял, выводы из прошлых ошибок сделаю. Мне чтобы эффективно наладить службу понадобиться время. В крупных городах регионов потребуется создать отделы. Не до республик пока, разобраться бы с РСФСР. Но главным вопросом остаются кадры. Я бы хотел привлечь комсомольцев, конечно же после соответствующих проверок.

– Комсомольцев привлекай, я не возражаю. Но не совершай новых ошибок, никакой оппозиции я не потерплю. Жду от тебя результатов по организации до осени, к тому времени твоя служба должна начать работать на результаты, – добавил Брежнев, давая понять, что о делах разговор закончен.

Из «Заречье-6» Шелепин возвращался с полной уверенностью, что Брежнев здорово изменился. Генсек пока не поделился своими планами. Однако Александр Николаевич не сомневался, что в стране назревают перемены.

Июнь 1976 год. Свердловск Михаил Егоров.

Вернувшись в Свердловск из Москвы, я сразу окунулся в местные заботы. В первую очередь передо мной встал вопрос, какую книгу писать. Пятую часть «Солдатской правды» быстро не напишешь, да и не готов у меня полностью материал к этой книге. На мой взгляд пятая серия мне давалась непросто, поэтому я решил отложить работу над этой книгой до осени. Может мне продолжить цикл «Воин в темноте»? В прошлой жизни я написал восемь книг этого цикла. Стоит ли писать больше серий в этом времени? Подумаю над этим. Я честно сказать не понимал того, сколько у меня времени до поездки в ГДР. По простоте душевной считал, что оформимся быстро, до середины июня сможем уехать. Но всё оказалось не так просто. Точнее со мной никаких сложностей не было, но я хотел поехать одновременно с Катей, чтобы в ГДР попасть на концерты коллектива сестры. Да-да, именно концерты. Немецкая сторона решили не ограничиваться записями музыки коллектива «Время вперёд», будут организованы гастроли, где коллектив сестры даст несколько концертов в ГДР. Вот на них я и хотел попасть. Что касается своих книг, решил остановиться на седьмой части «Воин в темноте». Сюжет помню хорошо, а значит напишу быстро. Наверняка немцы пожелают напечатать у себя весь цикл. Уже было взялся за работу. Печатаю быстро, за это время здорово навострился обращаться со своей печатной машинкой. Порой я задумывался над тем, как чётко работает моя память. При моём переходе в это время, ну или переносе мой сущности, сохранилось в памяти всё то, что я знал в той, своей первой жизни. Удивительно, но это факт. Но я отвлёкся, наверное. В общем сел работать с самого утра. В утренние часы у меня очень даже рабочее настроение. К пробежкам я уже привык настолько, что без понуканий отца, встаю не свет ни заря, бегу по району, а потом делаю физзарядку. После обливаний холодной водой, бодрость моего организма просто зашкаливает. А сейчас работаю, успел напечатать предисловие к седьмой части «Воин в темноте», когда меня отвлекла Екатерина.

– Малой, тебя к телефону. Оглох ты что ли, вроде не старый дед? – крикнула из коридора нашей квартиры сестра.

Понятно, сестрёнку разбудил звонок телефона. Наша Катя любит поспать, а так как я за работой не услышал телефон, то пришлось вставать ей, что возбудило в Кате крайне неудовольствие. Я вышел в коридор и взял трубку, сестра уже вернулась в кровать, так что не удалось осознать в полной мере то, что из-за меня прерван сон Катерины. Кстати, «малым» меня называют два человека в нашей семье, отец и сестра. Даром, что я уже по росту отца догнал, а Катя ниже меня. Но так привыкли с моего детства. Мама просто по имени обращается, как и бабушка, а вот дед называет меня «медвежонком».

– «Алло, слушаю», – произнёс я, прикладывая телефонную трубку к уху.

– «Здравствуй, Мишенька. Тебя беспокоит Мария Гавриловна», – голос жены ветерана, который живёт на посёлке, в нашем районе, я узнал.

Я здорово задружился с семьёй Тимуровых. Хотя давненько не был у них в гостях. Именно с этой семьёй связана моя первая серия «Солдатской правды», когда я писал о танкистах. Мария Гавриловна привечает меня как близкого родственника.

– «Здравствуйте, Мария Гавриловна. Что-то случилось?» – честно сказать меня удивил звонок Тимуровой, тем более с утра.

– «Да нет, что ты. Всё у нас хорошо, в том числе со здоровьем. Дело в том, что к нам в гости приехала моя сестра из Ленинграда. Вчера вечером заговорили о том, что ты написал книгу о войне. Моя сестра читала её, ей понравилось. Спрашивает, не хочешь ли написать книгу о блокаде Ленинграда?» – немного волнуясь спросила Мария Гавриловна.

Я на несколько секунд задумался. А что, интересная тема? Как минимум стоит зайти в гости, послушать рассказы. Блокада Ленинграда во время войны играет большую роль в истории СССР.

– «Интересно было бы послушать, Мария Гавриловна», – ответил я.

– «Приходи к нам в гости, ведь давно не был. Я пирогов напеку, с луком и яйцом, ты такие любишь. Я взяла отгулы на заводе, в связи с приездом сестры, так что к обеду можешь подъехать», – пригласила меня жена ветерана.

– Буду, Мария Гавриловна, но после обеда», – пообещал я.

Я положил трубку на аппарат телефона, вернулся в свою комнату, стараясь переключиться на сюжет своей фантастики.

Удалось поработать ещё час, почти закончил первую главу, пишется очень хорошо, будто переписываю фильм, который смотрю в данный момент. Тем не менее, дверь в мою комнату открылась, явилась сестра. Она без всяких церемоний и стеснения прошла вглубь комнаты и плюхнулась на диван. Я продолжал работать, не обращая внимания на сестру.

– Мишенька, можно я бея отвлеку? – наконец-то Катя соизволила прервать молчание.

Понятно, сестре что-то от меня надо, раз она назвала меня по имени, а не «малой». Я прервал печать, повернувшись в сторону сестры, вопросительно на неё посмотрел.

– Свози меня до гаража, очень не хочется пешком идти, – поняв правильно мой взгляд, сразу попросила Катя.

– Кать, ты мне мешаешь. И вообще, у тебя есть ключи от гаража. Я тебе показывал, как открыть ворота, да папа тоже с тобой ходил, учил тебя открывать гараж, – постарался я донести до сестры то, что я занят с книгой.

– У тебя же байк во дворе стоит, раз, и мы на месте, – привела аргумент Катя, который был понятен только ей, но считался очень весомым, в её понимании.

Порой Катя пытается вить верёвки из меня и отца, а изредка даже из деда. Если с батей у неё получается всегда, ну или почти всегда, то со мной всё сложнее. Я и в прошлой жизни очень любил сестру. А попав в это время, но со своей сущностью взрослого человека, всё же до пенсии успел дожить, стал относиться к Кате, ну почти как к дочери. Отказывать ей стало сложнее. В прошлой бы жизни я просто отмахнулся от неё, на этом все бы просьбы Кати закончились. Я продолжал смотреть на сестру, но при этом молчал. Катя восприняла моё молчание по-своему, ну и тут же перешла к следующей стадии уговоров.

– Я тебе расскажу секрет. Нет, даже два секрета или три, а ещё дам возможность послушать мои новые треки, – важно заявила Катя, будто собиралась мне рассказать секреты ядерного вооружения страны.

– Кать, я тебе сколько раз предлагал бегать со мной на пробежку. Сразу две пользы получишь. Сможешь утром забрать байк, заодно свой целлюлит растрясёшь, – хмыкнув, напомнил я.

Наверное, зря сказал про целлюлит, но слово не воробей, выпустишь не поймаешь. Глаза сестры даже потемнели от негодования, она соскочила с дивана, задрала полы халата, оголив бёдра и попку.

– Ты ведёшь себя, как козёл. В каком месте целлюлит увидел, ты даже не представляешь, сколько я сжигаю калорий за каждую репетицию. Дать бы тебе по морде, за такие слова. Да, по твоей наглой морде. Придумал тоже, у меня и целлюлит, – сестра возбудилась не по-детски, негодование прямо зашкаливает, что реально меня рассмешило.

Естественно, я засмеялся. Но чтобы Катька не полезла драться, я выставил перед собой руки, ладонями к ней. Сестрёнка встала передо мной, уперев руки в боки. Попыхтела словно паровоз, сверля меня гневным взглядом, но драться не полезла. Села обратно на диван, сделав вид оскорблённой невинности. Ой, зря я про целлюлит брякнул, у сестры очень даже подтянутая фигура. Да и фастфудов пока в этом времени нет, так что ожирение встречается, но крайне редко.

– Ладно, уговорила речистая. Свожу, но попозже. А сейчас начинай выкладывать свои секреты, раз сказала «А», говори «Б», – более миролюбиво предложил я.

Екатерина ещё попыхтела с полминуты, бросая гневные взгляды, но пешком ей идти в гараж явно не хотелось, лень победила негодование.

– Я тебя предупреждала, чтобы ты держался подальше от Кривозубовой?

– Я с ней не встречаюсь, всего и было-то один раз, – удивился я, что сестра завела разговор об Ирине.

– Ну и правильно, позавчера её видела, хотела ей космы выдергать, – зло пробубнила Катя.

Сестра замолчала, некоторое время подумала, потом что-то решила.