Но держу себя в руках, голос по-прежнему ласковый:

– Алиночка, ну ты же знаешь мою ситуацию. Настя тяжело больна, я не могу ее бросить… Так что никакой семьи у нас с тобой быть не может, она не должна об этом узнать.

Я снова завожу старую песню, отрабатываю номер. Больная жена – лучшая выдумка для таких дурочек. Я очень тебя люблю, но обстоятельства сильнее нас. И вот уже я трагический герой, рыцарь без страха и упрека, который не может бросить нелюбимую, но беспомощную супругу.

Алина смотрит мне в глаза, прямо, почти дерзко и говорит вдруг ровно, без эмоций:

– Я уже сказала ей. Твоей жене. Она всё знает.

Слова бьют как молния, вышибая дыхание, оглушая.

Я на секунду перестаю понимать, где нахожусь. Перед глазами плывёт красная пелена ярости. Сердце бьётся бешено, кровь стучит в ушах. Что она сказала? Сказала жене?

Да не может быть, ерунда. Просто болтовня. Смотрю в глаза этой идиотки и понимаю. Не врет.

Это конец, полнейший конец всего, что я выстраивал годами. И этот конец устроила мне эта глупая девчонка. Как она посмела? Как?!

Вскакиваю с дивана, нависаю над ней, с трудом удерживаясь, чтобы не схватить за плечи и не встряхнуть её, чтобы тупые куриные мозги встали на место.

– Что ты наделала?! Ты хоть понимаешь, что ты натворила, идиотка? Как ты могла? Чем ты вообще думала?

Она бледнеет, съёживается, заикаясь пытается объяснить:

– Я думала о нас с тобой. У нас будет ребенок, она должна понять. Я… я не хотела причинять боль, я просто…

– Просто что? Решила разрушить мою жизнь?! – кричу я, не сдерживаясь.

В голове хаос, я едва контролирую себя, каждая мышца напряжена до предела.

– Боря, прости, я не думала, правда, я просто хотела быть честной…

– Честной?! – язвительно бросаю я. – Тупой и наглой! Кто позволил тебе лезть в мою жизнь!

Она испуганно кивает, но глаза снова наполняются слезами. Я больше не могу видеть её, не хочу слышать жалкие оправдания. Объявляю:

– Все кончено!

Направляюсь к двери, резко разворачиваюсь на пороге:

– Хочешь или нет – аборт ты сделаешь. Ясно?

Не жду ответа, с силой хлопаю дверью, стены дрожат. Спускаюсь по лестнице, в голове шум, злость клокочет в груди, ярость рвётся наружу.

Сажусь в машину, руки трясутся от напряжения. Я восстанавливаю дыхание, выравниваю пульс. С девчонкой решу. Пусть посидит подумает, каково это – без меня. Может, в ее тупую голову придет простая мысль, что в одиночку она не то что ребенка – себя обеспечить не сможет. Пусть дойдет, что от меня помощи не дождется. И тогда я появлюсь. Закрою ей рот деньгами, найду хорошую клинику…

Эта девица не проблема. А вот Настя… Договориться с ней будет куда сложнее. Но я и это решу.

Никто не будет ломать мне жизнь. Никогда.

Глава 3

Настя

Маринка суетится на кухне, ставит чайник, достаёт аптечку, что-то говорит мне успокаивающим голосом. Я смотрю на неё сквозь пелену, почти ничего не понимая. Звуки вокруг размыты, словно я погружена в воду. В груди пульсирует тупая боль, с каждым ударом сердца всё сильнее и мучительнее.

Пахнет корвалолом. Скорая помощь от подруги.

– Настенька, вот выпей. Сейчас полегчает, – голос звучит где-то далеко, будто через толстую стеклянную стену.

Покорно беру из её рук стакан, отпиваю несколько глотков. Горький привкус лекарства обжигает язык, напоминая, что это реальность. Не сон, не кошмар – реальность, в которой меня предали. Предал человек, которому я доверяла больше всего на свете. Человек, которого любила, считала самым близким.

Перед глазами снова и снова всплывает лицо Бориса. Совсем молодого, немного растерянного парня, с которым мы переехали в первую нашу квартирку – маленькую комнату в старой коммуналке. Там всегда пахло сыростью, трубы постоянно текли, а стены были покрыты слоями старой краски и пятнами от протёкшей крыши. Но тогда это казалось совсем неважным, ведь у нас была любовь, которая согревала лучше любого отопления.

Вспоминаю, как однажды вечером мы сидели на полу, на тоненьком матрасе, ели бутерброды с дешёвым паштетом и хохотали до слёз, обсуждая, как однажды у нас будет огромный дом, полная чаша. Боря крепко обнимал меня, целовал в шею и обещал, что ради нас он свернёт горы. Я верила ему тогда всей душой.

Куда всё это исчезло? Когда мы перестали быть теми, прежними?

– Настя, слышишь меня? – Маринка бережно берёт меня за плечо, заставляя вернуться обратно в кухню, в этот жестокий вечер.

Я киваю, открываю глаза, смотрю на подругу с растерянностью.

– Может, это просто злая шутка? Вам же завидуют. У Бориса есть враги, если у человека такой бизнес, их не может не быть. – осторожно говорит она, хотя я чувствую по её взгляду, что и сама она не очень-то верит в собственные слова.

А я очень хочу, чтобы она была права. Чтобы все это было сущей ерундой, которая не стоит внимания. Чего бы я только не отдала, чтобы это было так.

– Нет, не шутка, – шепчу я, и голос мой звучит чуждо, отстранённо. – Я слышала её. Она была искренней, слишком искренней, напуганная девчонка. Молодая совсем, судя по голосу… Он сказал, ей что я больна!

Маринка молча гладит мои ледяные руки, словно пытаясь согреть их, вернуть к жизни. А я снова тону в воспоминаниях.

Вот мы с Борей в роддоме. Я едва прихожу в себя после тяжёлых родов, но он уже рядом, держит на руках нашего первенца и плачет от счастья. Как трогательно и неумело он держит ребёнка, как нежно и тихо говорит ему что-то на ухо. Тогда я почувствовала себя самой счастливой на свете. Вся жизнь казалась такой ясной, правильной и настоящей.

А потом второй малыш. Борис снова рядом, снова счастлив. Казалось, мы справимся со всем на свете, потому что у нас есть друг друга, потому что он рядом, потому что он такой сильный и надёжный. Как я гордилась им, как верила.

Я помню те вечера, когда Боря начинал свой бизнес. Как возвращался домой измученный и подавленный, а я встречала его с горячим чаем, терпеливо выслушивала рассказы о неудачах, поддерживала его в каждом решении, верила даже тогда, когда он сам терял веру.

А потом настали другие времена. Бизнес пошёл в гору, мы переехали в красивый дом, начали путешествовать. Жизнь наполнилась новыми красками, яркими впечатлениями. Но внутри меня всегда жила уверенность, что не в деньгах счастье, а в нас, в нашей любви и взаимном доверии.

И вот теперь всё это разбито одним телефонным звонком. Одна фраза незнакомой девушки разрушила мир, который я строила много лет.

– Марин, как жить дальше? Что теперь делать? – произношу я, чувствуя, как изнутри меня разрывает невыносимая боль.

Хочется расплакаться, выплеснуть все, но слез нет. Словно они застыли, заледенели в том холоде, что образовался внутри.

Маринка крепко обнимает меня, пытаясь поддержать:

– Поговори с ним. Пока это просто звонок… Это же Борис! Ты его всю жизнь знаешь, ну разве он на такое способен!

Сердце стучит в груди с такой силой, что я почти задыхаюсь. Внезапно слышу звук, который заставляет меня вздрогнуть: в двери поворачивается ключ. Это он. Борис вернулся.

Страх парализует меня, прижимает к стулу. Перед глазами всё плывёт, дыхание перехватывает. Я слышу шаги, уверенные, знакомые, родные до боли. Каждый шаг отзывается внутри меня эхом боли и страха. Сейчас он войдёт, улыбнётся, не подозревая, что я знаю всю правду. Или он знает…

Конечно знает. Он же должен быть в командировке еще два дня, а тут явился. Может, и не было никакой командировки? Конечно, не было. После звонка прошло лишь пару часов. Откуда можно вернуться за такое время?

Слабая надежда на лучшее стремительно исчезает. В этот момент я отчётливо понимаю – моя прежняя жизнь закончилась.

– Марина, я не смогу, – шепчу я, чувствуя, как паника сжимает горло.

– Сможешь, Настя. Просто дыши. – тихо отвечает Маринка, сжимая мою руку так сильно, что почти больно.

Шаги приближаются, сердце колотится так, что кажется, вот-вот вырвется наружу. Звук поворачивающегося ключа звучит в голове как выстрел. Он здесь, за дверью, и я совершенно не знаю, что сказать ему. Как смотреть ему в глаза, как вообще дальше жить после всего этого?

Я сижу, неподвижная, замеревшая, с бешено колотящимся сердцем и единственной мыслью: «Что будет дальше?»

Глава 4

Настя

Дверь открывается, и на пороге появляется Борис. Я вскидываю голову, и на мгновение кажется, что вижу его впервые. Лицо знакомое, родное, но в то же время чужое. Отмечаю, что он красив. Не слащавой, а суровой мужской красотой. Некоторые мужчины с возрастом становятся еще привлекательнее, появляется уверенность, лоск. Он спортивный и подтянутый. И состоятельный. Что ж, такой запросто может вскружить голову неопытной девушке.

Он стоит в дверях, высокий, уверенный, с лёгкой улыбкой на губах. Только улыбка кажется напряженной. В руках у него букет – огромный, роскошный, но в этот момент совершенно нелепый.

– Привет, девочки, – говорит он спокойно, как ни в чём не бывало. – У вас традиционные посиделки? Ух! Как вкусно пахнет. Можно и мне шарлотку?

Но я улавливаю напряжение в его голосе. Он не слишком хороший актер.

Маринка быстро встаёт, мельком смотрит на меня, неловко улыбается:

– Я уже ухожу. Увидимся позже, Настя.

Она почти убегает, бросив напоследок на меня тревожный взгляд. Дверь захлопывается, оставляя нас вдвоём.

Наступает тяжёлая, удушающая тишина. Борис подходит ближе, кладёт букет на стол, садится напротив меня.

– Соскучилась?

– А что же твоя командировка? – спрашиваю я, и голос мой звучит горько и холодно.

Он смотрит с улыбкой, все еще пытаясь изобразить искренность:

– Встречу перенесли. Так что поеду позже, вот решил устроить сюрприз.

Да уж, сюрприз удался!

– А как у тебя дела? Какие новости? Выглядишь расстроенной.

Ну да. Он ожидает, что сейчас я расскажу о звонке, он успокоит меня. Теми же словами, что говорила Маринка: все ложь, происки завистников, враги… Никакой беременной девушки нет.

– Ты знаешь, что случилось и почему я расстроена. Иначе бы не примчался так быстро.

Он удивленно вскидывает брови, собирается что-то сказать.

– Не надо! – говорю резко.

Он на секунду теряется, но тут же быстро берёт себя в руки:

– Чего не надо? Объясни, что случилось.

Я смотрю ему прямо в глаза, и от его взгляда мне становится невыносимо. Как он может так легко лгать и притворяться?

– Звонила твоя девушка, Алина. Она беременна. А я больна, и ты не бросаешь меня только из жалости.

Изумление на его лице – притворное. Я слишком давно знаю мужа, чтобы этого не понять.

– Ты о чем? Какая еще девушка? Бред какой-то. Послушай…

Не дожидаясь новой лжи, останавливаю.

– Я ей верю. Прекрати, Борис, не оскорбляй меня еще и ложью. Я не дура.

Его лицо мгновенно меняется, глаза становятся настороженными, почти злыми. Он делает глубокий вдох, словно собираясь с мыслями.

– Настя, это всё не так серьёзно, как ты думаешь, – начинает он осторожно, шагнув ко мне ближе, словно опасается, что я могу исчезнуть. – Это была просто глупость, ошибка, ничего больше. Я люблю только тебя, ты же знаешь это… Обещаю, такое больше не повторится!

Он говорит так убедительно, что мне хочется поверить. Хочется обмануть себя, заставить поверить, что всё это действительно ошибка, что это ничего не значит. Но его взгляд выдаёт его. Он врёт, и я это вижу.

– Она беременна, – напоминаю я.

– Чушь и манипуляция! Просто глупая девчонка решила воспользоваться шансом. Захотела увести меня из семьи. Но это невозможно. Да я оступился, но повторяю, мне нужна только ты. Все остальные – ничего не значат!

– Остальные? – повторяю я почти шёпотом, чувствуя, как с каждым словом рушится весь мой мир. – Значит, она была не одна?