– Может, мне тогда в городе курсы повышения квалификации пройти? – предложил я. – Тут, поди, диплом выдадут, а не справку. Оно… как-то почётней. Так ведь, да?

Кадровичку моё стремление к повышению квалификации откровенно удивило, но она всё же кивнула.

– Да, есть смысл! С учётом прикрепления к пси-блоку, никто возражать не станет. Зайди перед следующей сменой, а лучше даже прямо завтра. Попробую направление на сентябрьские курсы выправить.

– А теперь мне куда?

– Иди в гараж. Тринадцатая машина твоя. Нет, стой! За удостоверение распишись, готово уже.

Я поставил очередную закорючку, получил синюю книжечку с надписью «Удостоверение» и, полюбовавшись на собственную физиономию без синяка под глазом и с целой бровью, попросил:

– Имя допишите, ага?

После нескольких уверенных росчерков перьевой ручки вновь забрал книжечку и отправился в гараж, гадая на ходу, что это за пси-блок, к которому меня приписали в качестве санитара: именно «пси–» или всё же просто «психиатрический»?

Смена начиналась только в восемь, а я пришёл сильно раньше и потому у машины с бортовым номером «ноль-тринадцать» никого не застал. Огляделся и сел на лавочку, взялся читать позаимствованную в туалете газету. Та оказалась за прошлый вторник, но меня это нисколько не смутило. Мне б хоть как-то навык чтения развить…

Вникать в смысл статей начал только на третьей странице, где рассуждали о сложностях реализации программы «Жильё–2030» и чрезвычайной важности общественного контроля. Дальше шли заметки о глобальном потеплении, засухе в центральной части Пацифиды и озоновой дыре над северными регионами Гипербореи.

Время от времени я откладывал газету, давал отдых глазам и массировал переносицу, а заодно присматривался к сотрудникам других бригад. Водителями неизменно работали гномы, в санитары брали преимущественно орков, а вот врачами или фельдшерами были либо эльфы, либо люди. Среди первых встречались как светлые, так и тёмные, среди последних частенько попадались обладатели весьма экзотических наружностей.

Но в первую очередь, конечно же, я приглядывался к своим нынешним сородичам, и поэтому очень скоро подметил, что если молодые орки все как один подтянуты и мускулисты, то старшее поколение либо с годами ссыхается и отчасти даже желтеет, либо заплывает жиром. Правда, зачастую толстякам даже их изрядных размеров пузо не помешало бы выйти победителем из рукопашной схватки один на один с медведем.

Что же касается зеленокожих особей женского пола, то с ними всё оказалось ожидаемо печально. Молоденькие орчихи напоминали сложением тяжелоатлеток, а тётки постарше и вовсе лишались малейшего намёка на талию, что привлекательности им, конечно же, нисколько не добавляло.

Я откровенно пригорюнился, ну а дальше от чтения меня отвлёк усатый и носатый коротышка в огроменной кепке-аэродроме, потёртом кожаном пиджаке, спортивных штанах и ярко-красных кроссовках.

– Ты Гу? – спросил он.

– Меня зовут Гудвин! – заявил я, вставая с лавочки, но хоть из-за этого усачу и пришлось задрать голову, присутствия духа он отнюдь не потерял.

– Да хоть Фигудвин! – отмахнулся коротышка. – Почему одет не по форме? Давай-давай-давай! Живо туда-обратно метнулся! И медосмотр пройти не забудь! До начала смены всего ничего осталось!

Он ещё и в ладоши похлопал, поторапливая меня, но я в бутылку не полез и поспешил в раздевалку. Там от всё той же гномихи получил белый халат, а вдобавок к нему синие больничные штаны и рубаху. То ли в прошлый раз не нашлось одежды подходящего размера, то ли на особом снабжении находился именно пси-блок.

– Халат после смены сдашь, остальное раз в неделю в прачечную принимают. Ну или сам стирай! – предупредила тётка, вручая ключ от шкафчика.

– Учту, – кивнул я и ушёл в мужскую раздевалку.

Там быстренько облачился в больничную униформу, ткань которой слегка тянулась, а потому не должна была ни порваться, ни разойтись по швам, на выходе обменял ключ на жетон и поспешил на предвыездной осмотр. Прошёл его быстро и беспроблемно – всего-то проверили на предмет алкогольного опьянения, измерили давление да велели снять штаны и рубаху, после чего оценили целостность кожного покрова.

– А чего в этот раз в трусах? – хихикнула обесцвеченная медсестра – молодая, симпатичная и непривычно стройная для девиц моего нынешнего племени, но при этом почти столь же пышногрудая и широкобёдрая, как и остальные.

– Так он товар лицом показал, – усмехнулся мужчина средних лет, делая отметку о синяке и рассечённой брови, – теперь поклёвки ждёт!

– Ой, да было бы что показывать! – отшутилась медсестра. – Не таёжный, чай!

– Ну вот куда, Эля, тебе таёжный? – фыркнул врач.

– Туда, Вадим Иванович! – и не подумала смутиться девчонка. – Именно что туда!

Дядька тоже за словом в карман не полез.

– Ага, и поэтому ты со стилягами хороводишься, которые больше на эльфов чем на орков похожи!

– С чего вы это взяли?

– Обесцвеченные волосы и чёрная помада – вот первейшие признаки принадлежности к сей асоциальной субкультуре!

Эля, заплетённые в косу волосы которой и вправду были обесцвечены, а губы явно в подражание дроу выкрашены в чёрный цвет, возмущённо фыркнула.

– Всё-то вы знаете, Вадим Иванович!

К этому времени я уже успел одеться, так что дослушивать пикировку не стал и покинул кабинет, дабы не задерживать очередь. Начал сбегать по лестнице и на площадке между пролётами повстречался с девчонкой-дроу в коротеньком чёрном трикотажном платьице в обтяжку. Толком её не разглядел, поскольку всё внимание уделил исключительно глубокому вырезу этого самого платьица – дальше поспешил, мысленно сравнивая светловолосую красотку с обесцвеченной медсестрой. В итоге пожалел даже, что угодил в орка, а не в тёмного эльфа. Очень пожалел.

У белого фургона с красными полосами вдоль бортов, мигалкой и цифрами «03» на дверцах всё так же в одиночестве прохаживался усатый коротышка. Он оглядел меня с головы до ног и протянул руку:

– Жора!

– Гудвин! – вновь представился я. – Ты на тринадцатой машине водителем?

– Ну так! – глубокомысленно выдал шофёр, достал пачку сигарет без фильтра и закурил. – Медосмотр прошёл?

– Угу. На кой он нужен вообще?

Жора неопределённо повёл рукой.

– Ну вот поцарапает тебя баба в постели или даже куснёт в порыве страсти, а ты после дежурства эти следы как доказательство производственной травмы предъявишь. Ну или не баба спину располосует, а подерёшься по пьяной лавочке. Понял, да?

Я кивнул, чуток помялся, потом всё же не утерпел и спросил:

– Слушай, без обид, но ты вообще кто? Гном?

– Хах! – выдал Жора. – Обидеть хочешь, да?

– Просто интересно.

– Заруби себе на носу: я из карлов! – Он тут же нацелил на меня указательный палец. – Назовёшь карликом, вломлю монтировкой! Усёк, да?

– Ага, – подтвердил я. – Усёк.

– Короче, гномы родичи цвергам, а мы сами по себе. Мы из Агарти происходим и потому плевать на бородатых выскочек хотели!

– Не любите их?

– Хах! А кто их вообще любит? Гномы – те ещё гномики! Они даже между собой переругались и передрались! – Жора оживился. – Ты откуда вообще приехал? Ещё не сталкивался разве с их трижды проклятым племенем?

– Не доводилось.

– Ну тогда слушай! Если у гнома борода рыжеватая, держи с таким ухо востро. Вспыльчивые, чуть что в драку кидаются. Чёрной масти – торгаши. Сам не заметишь, как обжулят. Если лицо бритое – это цверг. У них так теперь в Свартальвхейме заведено. Русые гномы – ни рыба ни мясо…

– Вот! – встрепенулся я. – Мясо!

Жора даже руками от избытка чувств всплеснул.

– Хах! Кто о чём, а орк о мясе! – Он в молитвенном жесте сложил на груди ладони и заявил: – Нет у меня связей в торговле и общепите, не смогу я мяса достать! Веришь, да?

– Я тебе, конечно, верю, только вопрос в другом: а к чему вообще такие строгости? Неужто прям дефицит?

– И это тоже! – подтвердил усатый коротышка. – Сельхозтрест еле-еле план по молоку вытягивает, а по мясу на моей памяти наши кормильцы к выполнению ни разу и не приблизились даже. Ну а через Гниль никакие мясопродукты в принципе не провезти. Вот и приходится нормировать и распределять.

Я не удержался и фыркнул.

– И автоматчиков к завозу мяса привлекать?

Жора достал сигарету и принялся разминать её в пальцах.

– Ну а что ты хотел? – спросил он. – Вы ж хищники! Вам от мяса крышу сносит! От одного только его запаха с голодухи инстинкты просыпаются!

– Мы? – не понял я.

– Орки, гоблины и близкие эволюционные ветви, – пояснил шофёр, закуривая. – А на подсобных хозяйствах скот держать запретили давным-давно, и госмонополия установлена не только на производство и переработку, но и на торговлю как сырыми полуфабрикатами, так и готовой продукцией. Сказать почему?

– Скажи!

– Да просто иначе фарш из гоблинов крутить бы начали. И не только из гоблинов. А тела разумных существ накапливают в себе запредельное количество пси-энергии и привыкание к такому рациону наступает со второго-третьего раза, после чего начинаются лавинообразные мутации. И тогда уже всё – тушите свет, сливайте воду.

– А птица и рыба как?

– С птицей всё сильно проще, по ней серьёзные послабления введены. А распространение рыбы и вовсе контролируют постольку-поскольку. Она просто в дефиците. А так карпов даже в охладительных прудах комбината разводят, и ничего – пси-остаток на уровне фонового излучения.

Дальше мы чуток потолковали о перспективах развития рыбоводческих артелей, а потом мой новый знакомый кивком указал куда-то в сторону.

– А вон и дядя Вова чапает!

Я глянул в указанном направлении и увидел слегка сутулого долговязого дядьку с глубокими залысинами, которые просматривались даже несмотря на обритые почти под ноль волосы. Одет он был в белый халат, больничную униформу вроде моей собственной и кеды. Вроде бы санитар и санитар – ничего особенного. Насторожиться заставили зеркальные солнцезащитные очки. Подобные я покуда видел только у сотрудников правоохранительных органов, вот и зацепился взглядом за эту деталь, а после приметил бескровные тонкие губы и обратил внимание на очень уж бледное и осунувшееся лицо.

– Так он… – неуверенно протянул я.

– Ага! – с довольным видом хохотнул Жора. – Упырь!

Я как-то растерялся даже.

– А он нас…

Шофёр всё понял верно и заржал в голос.

– Осушит? Не, упырям донорскую кровь по талонам выдают. – Жора подался ко мне и заговорщицки понизил голос: – Он раньше в конторе работал, и как-то раз при задержании под завязку залитого пси-энергией экстрасенса куснул, вот и спалил глотку. Теперь, говорят, трубку в пищевод суёт и сразу в живот кровь заливает.

Тут уже и дядя Вова подошёл.

Жора представил меня, мы обменялись рукопожатиями. Ладонь упыря оказалась холодней, чем того следует ожидать от живого человека, а вот запаха мертвечины не уловил даже мой тонкий нюх.

Дядя Вова достал пачку сигарет с красочной упаковкой и предложил нам – я покачал головой, Жора и вовсе отмахнулся.

– Толку-то с них! Что покурил, что воздухом подышал. За бугром только у цвергов ещё ничего табачок, а остальное нашему куреву и в подмётки не годится!

– Предпочтения твои весьма специфичны, – отметил упырь, сунул сигарету в рот и, доставая из кармана металлическую зажигалку, спросил: – Чего ухохатывался?