Джоанна целует его в щеку.

– Спасибо, – говорит она.

Ее место тут же занимает Патрис. Она протягивает Ибрагиму руку.

– Вы не обязаны, – произносит Ибрагим.

– Обязана? Я чуть не подралась с подружкой невесты, чтобы с вами потанцевать.

5

Элизабет разглядывает фотографии на телефоне. Возле очень красивого дома припаркована серебристая машина. Еще она видит кое-что, чего там быть не должно. Дальше следует несколько снимков крупным планом. Снимки весьма убедительные.

– Вы мне верите? – спрашивает Ник.

– Верю, – отвечает Элизабет. К днищу машины крепится черная коробочка. На крупных планах видно, что это автомобильная бомба, явно изготовленная мастерами своего дела.

– Позвольте спросить, а как вы ее заметили?

– Я же занимаюсь безопасностью, – объясняет Ник. – Это моя работа. Проверял машину на жучки.

– И где сейчас эта бомба? – спрашивает Элизабет.

– Сейчас? Да все там же. Думаете, я ее выкинул?

– Вы ее не тронули? Хотите сказать, что под вашей машиной до сих пор действующая бомба?

– Я торопился на свадьбу, – оправдывается Ник и указывает за спину.

Элизабет кивает.

– И если бомба взорвется сегодня – вы же в курсе, что бомбы взрываются? – вас ничуть не трогает, что может погибнуть кто-то из ваших соседей?

– Я живу на Хэмптон-роуд, – отвечает Ник.

Хэмптон-роуд, значит. Большие дома, окруженные большой территорией. Если бомба взорвется, соседи пожалуются на шум, но никто не пострадает.

– И вы не знаете моих соседей, – добавляет Ник.

– Рассказывайте, – говорит Элизабет. – Потом решим, что делать с бомбой.

Ник начинает, но вдруг замолкает. Он нервничает. Элизабет становится любопытно: кого он боится?

Элизабет спокойно сидит и ждет. Обычно это занимает время, но если подождать, то они сами появляются. Капризные дети, непослушные котята, мужчины со своими тайнами. Ее спокойствие рано или поздно передается им, и они всегда сами к ней приходят.

– Об этом знали только двое, – наконец произносит Ник.

– О чем знали только двое? – спрашивает Элизабет.

Ник надувает щеки и оглядывается через правое плечо, потом через левое.

– Расскажите мне все, – велит Элизабет. – Только быстро: жизнь коротка. Ни на что не намекаю.

– Все началось в университете, – говорит Ник. – Мы с Полом…

– Нет, – прерывает Элизабет. – Не настолько издалека. Давайте с этой недели.

– Но тогда вы не поймете… – возражает Ник.

– Нет, – настойчивее повторяет Элизабет. С новичками иногда нужна твердость. Она поняла это с Джойс, хотя теперь та легко сойдет за профессионала. – Начните с заголовка, и, если сумеете меня заинтересовать, открутим события в обратной последовательности. Десять слов, или я возвращаюсь на праздник. – Рано или поздно они поставят известную ей песню.

– Даже не знаю, – говорит Ник.

– Вы уже потратили три слова, – замечает Элизабет и встает.

Ник дотрагивается до ее рукава:

– У нас есть кое-что, что им нужно.

– Так-то лучше. – Элизабет садится.

Оказывается, она не умерла вместе со Стивеном. Элизабет еще жива. Она закрывает глаза и молча извиняется перед мужем: «Я все еще здесь, дорогой. Все еще здесь, хотя тебя нет». Видимо, надо этим пользоваться.

– И что это за «кое-что»? О чем знали только двое?

– Код, – отвечает Ник. – Шестизначный код. Один у меня, и один у моего делового партнера.

– И как зовут этого делового партнера?

– Холли, – отвечает Ник. – Холли Льюис.

– Значит, кто-то хочет получить эти коды?

– Угу. Это очень ценная информация, – поясняет Ник. – Чрезвычайно ценная.

– И где ваш код? – спрашивает Элизабет.

– Я его запомнил, – отвечает Ник.

– И больше нигде не храните?

– Храню, в офисе адвоката в сотнях миль отсюда, – говорит Ник. – Если умру я, Холли получит мой код, и наоборот. Но даже адвокат не в курсе, что мы отдали ему на хранение. Так что единственный способ получить код – залезть сюда.

Ник показывает на свою голову.

– Значит, кто-то хочет убить вас ради кода, который хранится только в вашей памяти? И в памяти Холли?

– Да, – отвечает Ник. – Не знаю, к кому еще обратиться. Полицию нельзя подпускать к Крепости.

– К Крепости? – Все интереснее и интереснее. А Ник еще только начал.

– О боже, – вздыхает Ник. – Звучит глупо, если ничего не объяснять. Давайте я все-таки расскажу все с самого начала. У меня есть компания. Мы занимаемся безопасностью.

– Безопасностью, значит, – говорит Элизабет. «Любопытно. В мире нет ничего опаснее безопасности».

– Наш профиль – холодное хранение, – продолжает Ник. – Знаете, что это такое?

Элизабет не знает, но ей нравится, как это звучит.

– Полагаю, речь не о холодильниках?

– Нет, – отвечает Ник. – В общем, у нас есть очень ценные данные, и на этой неделе мы рассказали об этом двум людям.

– Ясно, – говорит Элизабет.

– И вдруг под мой «лексус» закладывают бомбу, – продолжает Ник.

– А кому вы рассказали? Как зовут этих людей?

– Слышали про Дэйви Ноукса?

– Кажется, я не знаю никого с именем Дэйви, – отвечает Элизабет.

– Его называли Рейвером Дэйви. Если вам случалось тусоваться по клубам в девяностых, вы его знаете.

– Спрошу у Рона, – говорит Элизабет.

– В общем, после девяностых промышлять в клубах стало рискованно, – продолжает Ник, – и Дэйви занялся онлайн-бизнесом.

– Легальным онлайн-бизнесом?

– Нет.

«Хорошо», – думает Элизабет.

– А второй человек? Кому еще вы сказали?

– Лорду Таунзу, банкиру. Он тоже в курсе.

– Думаете, кто-то из них сегодня утром заложил бомбу под ваш автомобиль?

– А кто же еще? – спрашивает Ник. – Кроме них, никто не знает, что мы прячем.

Двери на террасу распахнулись; Элизабет оглушила громкая музыка. Вышел Пол, жених Джоанны, а теперь уже муж.

– Нико, мы думали, ты валяешься пьяный под изгородью! Пойдем, мы режем торт.

Ник смотрит на Элизабет. Та кивает на дверь.

– Этот торт заказала моя подруга Джойс. Пойду-ка я лучше посмотрю, как его режут, иначе она убьет меня прежде, чем убьют вас.

– Мы можем встретиться? – спрашивает Ник. – Завтра. Прошу. Я расскажу, почему один из этих двоих хочет меня убить.

– Один из трех, – поправляет Элизабет.

– Трех?

– Дэйви Ноукс знает, что вы прячете. Как и лорд Таунз. Но ваша партнерша Холли Льюис тоже об этом знает, верно? Значит, их трое.

Ник пристально смотрит на нее.

– Она сейчас здесь? – спрашивает Элизабет.

– Нет, – отвечает Ник. – Она не хотела… – Он качает головой. – Нет.

Элизабет пожимает плечами.

– Тогда до завтра? – спрашивает Ник.

Тогда до завтра. Вот вечно так с этими выходами в свет. Стоит один раз выйти из дома – и следующая встреча назначается сама собой. Не успеешь оглянуться, как жизнь опять закрутит в водоворот. Элизабет не хочет в водоворот. Ведь в этом водовороте не будет Стивена. Сердце велит отказаться.

Но секретные коды, бомба, трое подозреваемых? Такая удача выпадает не каждый день.

– Так что насчет завтра? – говорит Ник.

– С нетерпением жду встречи, – отвечает Элизабет. – Рада, что вам уже лучше. И не смейте подорваться на бомбе прежде времени.

– Не подорвусь. Мы сегодня ночуем здесь. – Ник что-то пишет на обороте визитной карточки и протягивает Элизабет. – Понимаю, как это звучит, но вы не могли бы запомнить это и сжечь карточку?

Шпионские романы Ник читал, в этом ему не откажешь. Элизабет берет карточку и смотрит ему вслед. Ник растворяется в толпе гостей.

На карточке написано: «Ник Сильвер, холодное хранение, гарантируем абсолютную безопасность». Ах, Ник, Ник, разве может безопасность быть абсолютной? Конечно нет. На обороте нацарапано: «Завтра в час дня».

Запомнить и сжечь? Вроде ничего сложного.

На ее небе вспыхивает еще одна звезда.

Элизабет понимает, что спешить некуда. Она будет двигаться шаг за шагом. Потихоньку прощупывать почву. Коды и холодное хранение – скорее всего, дело зайдет в тупик. Но Элизабет все равно смотрит на звезды и обращается к Стивену.

– Наркоторговец, лорд и автомобильная бомба. Кажется, меня опять зовут дела.

Она смотрит на дом, где играет музыка. Встает и снова поворачивается к Стивену.

– Потанцуем?

6

Джойс

Ну что за день! Замечательный день.

Марк из такси-службы Робертсбриджа развез нас по домам. Алан взбесился от радости. Дочка Гордона Плейфейра, Карен, вывела его на прогулку и оставила перед включенным телевизором – смотреть повторы старых сериалов, как он любит. Но он все равно соскучился. Он попросился гулять, но возле Теннисон-корта завелись лисята, и по ночам им нужны тишина и покой, чтобы исследовать окрестности.

И все же приятно, когда кто-то по тебе скучает.

Джоанна сегодня была прелестна. Она всегда выглядит прелестно, не считая одного периода где-то с двадцати до двадцати пяти лет, когда у нее была ужасная прическа. Но сегодня она сияла, как солнышко. Весь зал освещала. А зал, между прочим, не маленький.

Я захватила с собой кусочек свадебного торта. Это лимонно-малиновый бисквит. Я попробовала торт на свадьбе – очень вкусный. Может, сохранить кусочек в память об этом дне? Да, наверное, так будет правильно. Съесть торт – минута счастья, а сохранить – память на всю жизнь.

Церемонию вел не викарий, а «распорядитель торжеств», очень жизнерадостная женщина, видимо, наделенная всеми полномочиями викария. Я ее об этом расспросила, и она очень вежливо ответила, что если я беспокоюсь о законности происходящего, то могу погуглить юридическую сторону дела. Я погуглила, и, кажется, все в порядке.

Пару недель назад Джоанна сказала, что представляла, как Джерри поведет ее к алтарю. Я тогда очень расстроилась. Казалось, будто я ее подвела, но она попросила, чтобы я не говорила глупостей, ведь Джерри не виноват, что умер. Она пыталась меня рассмешить, но ничего не получилось, и тогда она заметила, что сама виновата, что вышла замуж «в таком возрасте». Это меня немного приободрило, ведь это правда. Если бы она вышла замуж в двадцать шесть, как дочка Барбары с работы, Джерри еще не успел бы умереть.

Хотя дочка Барбары в прошлом году развелась, так что еще неизвестно, кому повезло, да, Барбара?

В общем, мы так и не решили, кто поведет Джоанну к алтарю. Я предложила попросить папу Пола, он же чей-то папа, в конце концов, и все равно придет на свадьбу, так что даже лишний стул не понадобится. Джоанна ответила, что, хотя он и папа, он не ее папа. Тогда я предложила Ибрагима, но Джоанна рассудила, что тогда Рон обидится и не даст мне покоя, и это правда. Я стала думать дальше и обнаружила, что Джоанна на меня таращится. Потом она засмеялась, а я никак не могла понять, почему она смеется; терпеть не могу, когда так происходит, поэтому я тоже начала смеяться. А она говорит: «Мам, давай ты поведешь меня к алтарю», – и тут я смеяться перестала, потому что где это видано, чтобы мать вела невесту к алтарю. Мать обычно сидит в первом ряду, чтобы все на нее смотрели. Я сказала это Джоанне.

Тогда она спросила, вижу ли я Джерри всякий раз, когда смотрю на нее, и я ответила: «Да». А она сказала, что тоже видит его всякий раз, когда на меня смотрит, и хочет, чтобы я повела ее к алтарю. Мол, так она будет чувствовать, что папа рядом.

Тогда я заплакала. Вечно так с Джоанной – то плачешь, то смеешься. Хотя что я жалуюсь: я и сама такая. Но когда сам такой, меньше обращаешь на это внимания.